Первая Галактическая

В Объединённом Комитете Начальников Штабов Земли обсуждались вопросы, связанные с безопасностью всей планеты в целом. Это был коллективный орган выработки военных решений для высшего политического руководства. Поскольку, Земля всё ещё была довольно размытой федерацией, то единой постоянной армии, в отличие от космического флота ещё не было. Начальники генеральных штабов всех крупных политий собирались в экстренных случаях вместе и обсуждали какие-то вопросы. Но орган этот давно был чисто декоративным, поскольку крупных боёв на самой планете вести не приходилось уже очень давно. С различными повстанцами легко справлялись национальные армии. А в космосе всеми вопросами ведал Звёздный Флот, у которого имелись свои подразделения космического десанта. Но сегодня Объединённый Комитет собрался в глубоком бункере Командного Центра под Вашингтоном для обсуждения возможного нападения войск Альянса на Землю. Подобного случая ещё не было. На заседание пришёл директор Космического Совета, и одновременно Исполняющий Обязанности Президента Федерации, именно под его фактическим контролем находился Звёздный Флот, командир Флота адмирал Рам Панчавитра, и как это ни удивило генералов, посол планеты Четырёх Стихий вместе с директором. Генералам было известно, что именно директор всячески опекает эту странную девушку, но даже они не ожидали, что он притащит её сюда с собой. Когда председатель комитета, толстый и усатый бригадный генерал Тадеуш Махульский огласил повестку дня, он дал слово директору Совета, как наиболее осведомлённому в состоянии дипломатии Галактики. - Господа генералы, боюсь, нам предъявлен ультиматум. Нам предстоит решить, как мы можем отразить возможную агрессию непосредственно против нашей планеты, а не против колоний. Хотя именно они, как богатые ресурсами, интересуют противника в первую очередь. Я думаю, не стоит вам напоминать, что случиться с Землёй в случае потери хотя бы части добывающих мощностей в Дальнем Космосе. Вам, как военным стратегам, надлежит составить план обороны и представить его на рассмотрение Конгресса. А я со своей стороны хотел бы, чтоб вы выслушали взгляд со стороны, от Её Высочества госпожи посла системы Четырёх Стихий. Возможно, вам не повредит послушать, так сказать, свежий взгляд. Посол встала и спокойно поклонилась присутствующим генералам, сидящим напротив неё за огромным составным круглым столом, напичканным голографическими проекторами и визорами, на которых они могли в режиме реального времени отслеживать обстановку на возможных театрах военных действий. - Господа генералы, у меня есть личные причины вмешиваться в ваши дела, и господин директор любезно предоставил мне эту возможность. Мне небезразлично происходящее, поэтому я считаю, что вам нужно заманить полевые войска противника в ловушку прямо на поверхности планеты, поскольку в космосе вы проигрываете по всем статьям. А посему я считаю, что вам стоит замаскировать полевые войска здесь, а флот отвести подальше … Однако генерал Махульский не дал ей договорить, как он грубо перебил и хлопнул рукой по столу: - Так! Стоп! Стоп! Пан И.О., вообще-то мы тут обсуждаем серьёзные вопросы. Что это вообще за дурацкие идеи? Допустить войска противника на поверхность планеты? Я такое не подпишу. Вы что всерьёз считаете, что мы тут будем выслушивать бредни какой-то дикарки с отсталой планеты? – Сказал он, усмехаясь. А затем иронично посмотрел на посла. – Послушай, малолетка, ты тут вообще как музейный экспонат! Того, что случилось потом, не предвидел никто, даже доктор. Хотя ему следовало предвидеть это. Махульский ещё рта не успел закрыть, как посол бесшумной тенью сорвалась с места, почти мгновенно перепрыгнув через довольно широкий стол. С левой руки слетала струя жидкого пламени, которая мгновенно разрезала тяжёлый «высокотехнологичный» стол генерала почти идеально пополам. Почти одновременно с этим он был сбит с кресла ударом обеих ног в грудь. Но и это было не всё. Подскочив на кресло, она тут же кинулась к распластавшемуся на полу Махульскому, ловко подцепила его увесистую тушу за воротник и прижала к стене, зажав горло рукой, одетой в бронированный наручь. Обалдевший и ещё не до конца осознавший происходящее начштаба охренел, а в его лицо уже впились два исполненных ярости золотисто-жёлтых (как кто-то выразился драконьих) глаза. Солдаты Национальной Гвардии, дежурившие у входа, вскинули скорчеры и хотели было вмешаться, но директор остановил их поднятием руки. - Господа, - сказал доктор Кастер. – Палить в неё из скорчеров – всё равно что тушить пожар керосином. Спокойным тоном, которого почему-то очень многие совершенно не могли выносить, посол произнесла: - Жалкий червяк, ещё раз я услышу от тебя что-то подобное, и ты узнаешь, каково это, когда твой язык поджаривается у тебя во рту. А потом я заставлю тебя его проглотить. У меня на родине после таких слов долго не живут. А затем обхватила губами его рот и сделала глубокий засос, так, что генерал чуть не задохнулся. У начальников штабов поотвисали рты. Они молча наблюдали происходящее. Только начальник Генштаба Евразийского Союза Тарас Пархоменко направил свой коммуникатор прямо на этих двоих в режиме видео-приёма. - Вааще улётный видик на Ютюбе будет! - произнёс он с восторгом. Затем он заметил, что все остальные смотрят на него, как на полного идиота, и живо выключил режим записи, скромно заявив: - Да, это деструктивное поведение, я считаю. Посол отпустила еле живого Махульского, который рухнул на пол, как мешок картошки, спокойно вытерла свои губки платком, плюнула прямо на него, развернулась и молча направилась к выходу. Охранники не решились её даже пальцем тронуть. Председатель Комитета, тяжело дыша и отплёвываясь кровью, прохрипел: - Пся крев! (очень звучное польское ругательство) Тебя отправят домой ближайшим рейсом! И в разных коробках! На выходе девушка только улыбнулась и, не поворачиваясь, спросила: - А в лицо то же повторить сможешь? Шин хакуто хе вай, Махульски! - Переведите, доктор! Вы же знаете их язык! - попросил генерал Мустафа Байрактар. Исполняющий Обязанности был очень напряжён во время всего инцидента, а затем, как будто вернувшись из забытьи, ответил: - Вы, правда, хотите, это знать? Короче она сравнила вас с фекалиями какого-то животного с её планеты. Вроде гигантского подземного барсука. Девушка одобрительно кивнула. Она прислонилась в дверному косяку и забавно наблюдала заседание немного свысока. Видимо, ей доставляло удовольствие наблюдать растерянность всех этих дегенералов. А они под взглядом её непривычных им глаз чувствовали себя оченно некомфортно. - Но, правда, это невыносимо. У неё явно с головой не всё в порядке. Откуда вообще взялась эта Глюкоза-Монстра? - спросил Вальтер Шелленберг, председатель Объединённого штаба Евросоюза. - Ладно, Азула, ты бы не могла выйти пока! – попросил громко И.О. – А то наши генералы не могут хорошо думать, когда у них над душой стоят. - По-моему, они и без этого думать не способны. - Как-то насмешливо ответила Азула, но всё же повернулась и спокойно вышла за дверь. – Ну да ладно, если это что-то изменит. - Эта, как вы выразились «монстра», сейчас на нашей стороне, и молите Бога, чтоб это и было так. Девушка лишилась всего на своей родине. – Вот тут доктор сам прекрасно знал, что сильно лукавил, выставляя её невинной жертвой. Но штабистам этого знать было не обязательно. - А здесь вы, пан Тадеуш, отправили на смерть без объявления войны человека, сына которого она носит сейчас под сердцем. - Ваша подпись под документом тоже стоит. - Нервно бросил в ответ поляк. Затем насмешливо прокомментировал. - Что? Залетела? Шлюшка! Ха-ха! Надо было быть аккуратнее! Вот как Господь обрушивает гнев свой на нечестивых блудниц! Директор сначала немного помолчал, потупив грустный взгляд в стол. Но затем спокойно ответил: - Вы бы, пан Махульский, лучше озаботились собственным моральным обликом! - Да, действительно, зачем нужно было сразу же переходить на оскорбления? – спросил Байрактар. Поляк только поджал губы в бессильно злобе. – Что ж, на физической форме беременность пока никак, я смотрю, не отражается. В любом случае, мы тут можем подписать любую резолюцию. Но это будет всего лишь бумажка. Без решения Мирового Конгресса развёртывание Федеральной Армии невозможно. Мы идём на огромный риск, поднимая этот вопрос. - Но позвольте, - возразил ему доктор, - разве это не нам навязывают конфликт? Я буду ходатайствовать о созыве специальной сессии Мирового Конгресса, и в связи с этим прошу уважаемый Комитет поддержать мою резолюцию. - Хорошо, мы поддержим резолюцию, но я сомневаюсь, что Конгресс одобрит оборонительный, наступательный, да вообще любой план. Но если это случится, то да поможет нам всем Аллах! Исполняющий Обязанности уныло понурил голову. Перспективы так и так были не радужные. После заседания доктор тронул, ясное дело, в посольство, то есть в собственную бывшую резиденцию. Доктор прошёл в главную приёмную, теперь зал для медитаций. Доктор обнаружил посла ровно в центре комнаты, на коврике в позе лотоса спиной к входу и с распущенными волосами. На ней были всё те же церемониальные кожаные доспехи. Доктор просто тупо всё это наблюдал несколько минут, пока она сама не заговорила: - Это вы, доктор? Я не услышала, как вы вошли. Вы лучше так больше не подкрадывайтесь. А то я могу забыть, где нахожусь. - Да я тоже не услышал. Но меня не это сейчас волнует. - Пришли отчитать меня? - Ну, не знаю, как это по вашим меркам. Но по нашим – это было возмутительно. Это вообще что было? И к чему? Мы на пороге войны с мощной звёздной державой. Сейчас мы балансируем на лезвии бритвы. И такие выходки ни тебе, никому пользы не приносят. Я думаю, ты это понимаешь. Я уже понял, что, не продумав, ты ничего не делаешь. Поэтому усугублять собственное положение не в твоих интересах. Тогда что здесь? Ты хоть знаешь, что генерал Махульский требует твоей головы? - Так пусть придёт за ней сюда, если очень надо! Буду рада встречи! Почему война на пороге? Разве не было сражений? Вы не несли потерь? А что касается этого. То уж извиняйте, я так воспитана, что всякую падаль надо ставить на место. У нас и не за такие слова следует немедленный вызов на дуэль. И ещё неизвестно, что страшнее, проиграть дуэль или отказаться от вызова. Как пойдёт бой, ещё неизвестно, а вот если откажешься, то с вами потом даже деревенский лавочник разговаривать не станет. Или вы считаете, что этот напыщенный утко-индюк не дал мне повода? - Но всё равно, наших генералов ты строить не будешь. И на дуэль ты тут никого вызывать не будешь. Но она в ответ сначала тихонько захихикала, а потом, не удержавшись, расхохоталась, чего директор вообще за всё время пребывания этой девушки на Земле никогда не видел. - Строить этих охломонов?! О, Великий дух! Вы мне дыхание собьёте! Зачем вы это сказали? – Она резко на месте развернулась лицом к доктору и уже более серьёзным тоном ответила. – Как их можно строить? Это у вас генералы такие? Самое большее, их можно уложить в кроватку и дать пососать пальчик! Я не удивлюсь, если они в обнимку с плюшевыми игрушками спят. (Как лично знал доктор, в отношении генерала Пархоменко это замечание было в точку). Я вообще не могу понять, что у вас за цивилизация такая? Из вас можно вязать узлы, а вы будете сидеть в своих барах, хлестать пиво, смотреть ваши фильмы про задницы и рассуждать о том, как несправедлива жизнь. У вас что, и в военных вопросах рулят политики? Вам предъявили открытый ультиматум, а вы перетираете ничтожнейшие вопросы на бесконечных заседаниях. Так что строить ваших генералов я не буду, потому что это невозможно. Но где же ваш дух? И был ли он когда-нибудь? Ваши инженеры способны создать оружие, которое может уничтожить любого противника. И оно пылится на складах. Хотя я тут понимаю, чтоб управлять этой техникой, нужны настоящие солдаты, каждый из которых знает свою цель и место в строю, а не стадо блеющих свино-барашков. - А что наше общество обязательно должно быть сборищем военизированных ребят? Ружьё у ноги и жизнь как в казарме? У нас почти 75 лет не было серьёзных военных кампаний. И я лично считаю это достижением. Люди хотят реализовываться в том, в чём хотят. И им не нужны бессмысленные препятствия. У нас в истории были деятели, которые хотели именно казарменной жизни. Все они плохо кончили. Она снова закрыла глаза. - Я не знаю вашей истории. Я знаю, что у меня на родине образ жизни, который вы так критикуете, помогает держать себя в тонусе, приводит в порядок голову и мысли, и предохраняет от бессмысленных шатаний из стороны в сторону. А хотя, вы знаете, может, я зря трачу свои силы на вас? Иногда мне кажется, что если даже ничтожнейшее войско Водного Племени из моего мира высадится у вас, то вы капитулируете вместе со всеми вашими линкорами и орбитальными крепостями. Может, эта война хоть как-то расшевелит ваше заплывшее жиром общество? Тут доктор на самом деле испугался. Ему, человеку, перешагнувшему двухтысячелетний рубеж, и видевшему и Крестовые Походы, и Инквизицию, и гримасы Третьего Рейха, и вообще такое, от чего любой нормальный человек давно бы стал истерично-параноидальным шизоидом, приходилось признать, что эта совсем ещё юная девушка абсолютно права. Их общество катастрофически не готово воевать ни за что и ни при каких обстоятельствах. Эта девочка не то по своему разумению, не то по прихоти властных родителей ( а скорее всего только одного властного родителя) за свою ещё очень короткую жизнь успела превратиться в военную машину, которая может без раздумий вышибить мозги, а вот заговорить с симпатичным парнем не в состоянии. Мать её не любила и третировала. Вроде её любил отец. Но доктор не мог знать и сомневался, как он её любил. Как дочь? Или как любят, например, обоюдоострую фамильную шпагу или бронебойный трофейный пистолет? Этого он знать не мог. А инженеры лаборатории Массачусетского Университета, кстати, подсчитали, что она менее чем за минуту могла прожечь танковую броню в 45 миллиметров. И тут доктор сам осознал, что эта девочка и сама может его чему-то научить. - Зла вам не хватает. Но я не хочу спорить. Это всё бесполезно. Лучше оставьте меня. Мне придётся заново настраивать дыхание. А это очень важно, если мы решили готовиться к войне. - Это рискованно, кроме того, ты не сможешь выносить ребёнка, если потратишь все свои силы. И вообще-то бессмысленно, потому, что все твои способности и способности всех народов твоего мира – ничто против механизированной армады Альянса. - Вы забываете, доктор, что главная способность здесь. – Она указала рукой на голову. – Надеюсь, хоть это у ваших людей ещё работает? - Хорошо, я подумаю. – Сказал И.О., тяжело вздохнув. Азула тоже глубоко вздохнула, а потом сделала такой же глубокий выдох носом, отчего пламя факелов разгорелось и пошло по потолку, но тут же вернулось в прежнее русло. Никаких видимых повреждений на потолке не осталось, что было странно. Но это был уже недвусмысленный приказ уйти. Она приоткрыла глаз. - Вы ещё здесь? - Завтра соберётся специальная сессия Мирового Конгресса. Посол системы Кувиар ожидает от нас официального ответа. Тебе придётся быть там не завтра, так послезавтра по протоколу. Наши сенаторы ругаются матом даже на официальных заседаниях. Так что это я предупреждаю, чтоб не было случаев рукоприкладства. Впрочем, если будут какие-то новости, я приду сюда. А пока я желаю спокойной ночи, Ваше Высочество. Так у нас принято. - Сказал директор и бесшумно «растворился» в воздухе так же как и пришёл сюда. ************************************************************* Политические дебаты кандидатов в президенты Федерации предстояли быть очень интересными. Директор Кастер специально включил по такому случаю телевизор у себя в новом доме. Первым выступал сенатор Джон Джексон, молодой брюнет со, словно, приклеенной к лицу «голливудской» улыбкой. - Я считаю, что политика провалов потерпела окончательный провал. Один из его соперников, седоволосый сенатор Род Куинси ответил на это: - Я согласен со своим оппонентом в том, что это полный провал политики провалов. Но с моей точки зрения, мы также должны избегать политики избегания. Джон Джексон: - Я согласен со своим оппонентом в том, что мы вряд ли сможем избежать политики избегания. Но при этом я убеждён в том, что мой налог с двадцатипятицентовиков – наиболее оптимальное решение. Сенатор Куинси: - Я согласен со своим оппонентом, но всё же считаю, что мой налог с тридцатипятицентовиков принесёт больше доходов казну и не вызовет возмущения широкой общественности. Затем настал черёд говорить ещё одного кандидата, Максима Лефевра от радикальных социалистов-вуайеристов. Оба предыдущих кандидата застыли с буквально приклеенными улыбками, которые тут ну совсем были не к месту. Лефевр, француз с длинными курчавыми волосами и продолговатыми очками на глазах говорил так же тупо и натянуто, как и два предыдущих: - Мы от партии радикальных социалистов считаем, что настал час положить конец издевательству капиталистических эксплуататоров над рабочим классом. Пора бы им самим почувствовать, какового это сидеть в душном офисе по 5 часов в день с понедельника по среду при всего лишь двух кондиционерах! Мы так же обещаем увеличить выходное пособие и сократить число трудовых смен для промышленных станков. Они хоть и машины, но тоже люди. Даёшь свободу нашим трудовым братьям роботам! Когда француз наконец-то умолк, заговорил сенатор Масуд аль Хусейни: - Я хачу только найти и вернуть свой вэрблюд. Если я стану прэзидэнт, то я верну свой вэрблюд. Эй ты, кто бы ты ни был, шайтан! Зачем украл мой вэрблюд?! - произнёс сенатор и погрозил кулаком в камеру. Публика в телестудии взорвалась аплодисментами. Воодушевившись такой реакцией, сенатор внезапно выдал: - И я обещаю, что если стану прэзидент, то у каждый житель Земли будет свой вэрблюд! Доктор Дуглас смотрел и не верил, ни глазам, ни ушам. - Пипец! – Выдавил он вслух. – И это кандидаты в президенты Земли?! Да они же все клинические идиоты! Глупо было думать, что эти клоуны являются самостоятельными фигурами. Наверняка за ними кто-то стоит. Но что же? Этот кто-то, сам сдурел окончательно? Действительно, для попкорно-кока-коловой половины человечества все эти речи не должны были трогать ни единой извилины в мозгу, если таковые остались. Хватательно – жевательный рефлекс тут не в счёт. А вот те, кто ещё могли думать своей головой, должны были сейчас хвататься за животики и кататься по полу. И это всё в то время, когда над самой метрополией землян как Дамоклов меч нависла угроза атаки инопланетного флота. - Что это за издевательство?! – Воскликнул вслух доктор Дуглас. – Видит Бог, я не хотел этого. Но сейчас нужно что-то делать. Он немедленно встал и набрал через интерактивный виом номер одного знакомого сенатора. ********************************************************************** Уже на следующий день в зале заседаний Мирового Конгресса в Страсбурге царило возбуждение. После кровопролитного сражения, окончившегося победой федералов, но стоившего такого количества жизней, депутаты от разных политий находились под жёстким прессингом своих избирателей. Народ требовал мира любой ценой. Вот только очень мало кто понимал одну простую вещь. Требования Коммерческого Альянса Кувиара были абсолютно неприемлемы. Ведь раньше они требовали ухода землян из уже освоенных звёздных систем – Альфы Центавра и Барнарда. Там находились важные источники сырья. Помимо этого Кувиар требовал сдачи ещё двух десятков звёздных систем, чисто формально отнесенных к Федерации по правилам галактических цивилизаций. Там люди либо вообще ещё не успели побывать, либо успели ознакомится в исключительно научных рейдах. Речь тут шла о системах вроде Тау Кита и Эпсилон Индейца. На Тау Кита люди обнаружили обитаемую планету, но без разумной жизни. А на Эпислон Индейца – весьма самобытную и пока ещё совершенно непостижимую для учёных цивилизацию, с которой даже были установлены дипломатические отношения, хотя и весьма специфического свойства. Но речь тут уже была не о том. Теперь в Зале заседаний собрались все депутаты и все послы от систем, с которыми Федерация уже вступила в контакт. Добавились и совсем новенькие – послы планеты Декапод и удивительной водной цивилизации Сириуса. Все они хотели узнать, на что поддадутся люди, новички в политике такого рода. Сейчас Зал пребывал в тихом ужасе и шоке. Только что посол Кувиара Хурр Пеннин поставил перед землянами новые, не согласованные даже с посредниками, условия ультиматума. Теперь он требовал уступки им уже не только внешних систем, но и богатых и неплохо уже разработанных спутников Сатурна и Юпитера. Вот это уже был финиш. Без этих баз снабжения Земля, уже давно потерявшая большую часть своих минеральных ресурсов, и служившая теперь исключительно метрополией, пришла бы в быстрый упадок. Более того, скорее всего, наступил бы ещё и голод. Об освоении космоса можно было бы теперь забыть. Топлива бы просто не было. Кроме того, посол уверенно и снова невозмутимо отверг любые обвинения в том, что именно корабли его державы атаковали владения землян на Альфе Центавра. После оглашения ультиматума был объявлен перерыв в заседаниях на 12 часов. Образно говоря, образовались две партии вне зависимости от прежней партийной принадлежности делегатов. Партия войны стояла за отстаивание интересов и территорий Федерации в космосе любыми доступными средствами. Партия мира готова была принять любые условия противника, а там хоть трава не расти. За ними стояли прессинг со стороны общественных организаций и просто разгорячённых граждан, не желавших ничего понимать. Они всё ещё находились под влиянием старых и навеянных фильмами иллюзий о том, что инопланетяне – это добрые зелёные человечки, которые несут лишь прогресс и процветание и мечтают лишь о том, как бы поделиться с людьми своими удивительными знаниями. Политики Земли же, в их глазах, все были поголовно коррумпированы, агрессивны черствы, и вообще они мракобесы, не понимающие своего счастья. Конечно, в чём-то, даже во многом, это было так. Но это не отменяло того факта, что родной дом надо защищать, имея тех политиков и тех солдат, которые есть здесь и сейчас. Потому что ждать, когда вырастут новые, никто не даст. Если в родном доме накопилось много пыли и мусора, их надо прибрать. А не сжигать вместе со всем домом. У обеих фракций было стабильное ядро из нескольких наиболее убеждённых политиков. Но основную массу этих образований составляли испуганные и неуверенные в себе сенаторы, перебегавшие по нескольку раз из одного лагеря в другой для «консультаций». Раньше они бы с удовольствием и с шумом, ради вида, конечно, распиливали бы бюджеты и делили бы меж собой и своими лоббистами бюджетные статьи. Поплескались бы друг в друга минералкой, дабы обыватель о них не забывал. Но теперь вопрос встал ребром – о выживании человечества как такового. Но к такой ответственности оказались готовы лишь очень немногие из «народных слуг». По хорошо отутюженным коврам коридоров дворца Конгресса шёл весьма задумчивый доктор Кастер. Вокруг него как угорелые носились сенаторы, их помощники, секретари и секретарши. Лица у них были – словно они участвовали в тушении пожара. Будто здание Конгресса сейчас рухнет и погребёт всех этих бюрократов с собой. А доктор всё медленно шёл, потупив взгляд в пол. И не замечал никого из них. Специальные помещения для курения сейчас были забиты под завязку. Добрая половина делегатов сейчас ушла в дружную коллективную затяжку. И даже независимо от того, были ли они до того заядлыми курильщиками или нет. Дым стоял коромыслом. Доктор даже отвлёкся от своих раздумий и поглядел на двери одной из этих курилок. "Интересно, - подумал он, - а пожарная сигнализация сейчас не завоет? Или её уже отключили? А то сейчас как врубится душ по всему коридору, а автоматика даст мощные струи углекислого газа и задушит всех народных слуг". Внезапно кто-то тронул его за плечо и вывел доктора из размышлений. Он обернулся. Позади оказался глава корпорации «Спейс Инжиниринг энд Ресорс Девелопмент» Говард Маккуин с чрезвычайно замыленным видом и озабоченными глазами. Вот так примерно с минуту смотрели друг на друга взгляд замыленный и взгляд рассеянный и отсутствующий. - Господин Исполняющий Обязанности! – Сказал Говард. – Что с вами?! Вы как будто в облаках витаете! Вы же должны понимать, что происходит. Я понимаю, я много про вас наговорил, но сейчас мы в одной лодке. Мы теперь по одну сторону баррикад. - Это хорошо. А то ещё пару недель назад вы активно добивались моей отставки. - Послушайте! Я это прекрасно помню, и теперь я рад, что не добился этого. Ещё я должен отблагодарить вас за то, что вы не отправили Терренса на эту космическую мясорубку. Я рад, что вы пошли мне навстречу. - Да, а уж я-то как рад. Слушайте, отправили бы его лучше в Гарвард! Там он бы пришёлся ко двору. Так нет! Вы его зачем-то на Флот. - Это был его личный выбор. - Интересно! Ну а какой у вас вопрос сейчас? - Нельзя допускать, чтобы мы сдали наши владения в космосе. Вы же знаете, что если уступим им, то нам всем конец. Ладно, там мой бизнес. Тут всё ясно, что я отстаиваю свои интересы. Я думаю, вы и сами всё понимаете. Но и вы пострадаете так же. Мы все загнёмся! - Я знаю это. Но политики колеблются. Народ войны не хочет. Но она будет. - Значит, нам нужно убедить колеблющихся! Пойдёмте! Я уже был у сенатора Мальцева. Он в какой-то прострации. - Ну, всех сенаторов мы окучить всё равно не сможем. Хорошо. Давайте сейчас к нему. Где он? - В своём кабинете пока. Сенатор от ЕвразЭС Евгений Мальцев был уже немолодым дородным человеком с обвисшим лицом, чем-то напоминающим морду откормленного бульдога. Своё отвисающее брюхо ему приходилось помещать в штаны всё большего и большего размера, изготовлявшихся под индивидуальный заказ на пошив. Впрочем, сейчас у него были очень неплохие шансы похудеть. Он сидел в кабинете в своём мягком кожаном кресле с вибромассажем, включённым на всю мощь. Сенатор ускоренно пил успокоительное, а ещё затягивался гаванскими сигарами, бывшими у него в изобилии в шкафу. Увидев вошедших доктора и Говарда, он ещё сильнее разнервничался, и заёрзал на своём и так вибрирующем кресле. Так что складки его физиономии сейчас задрожали словно желе. - Это вы, господин И.О! Какими судьбами? Какая неожиданная встреча! - начал нервно выдавать сенатор с глупой улыбкой, лишь бы что-то ляпнуть и не казаться столь испуганным. - Действительно, неожиданная. Решается судьба всего того, чем я занимаюсь, и всех наших проектов по снабжению Земли ресурсами. Ну какого хрена я тут должен находиться? Вы лучше, Евгений Петрович, скажите, как голосовать собираетесь? Сенатор после этих слов как-то злорадно ухмыльнулся и издал какой-то нервный смешок. - Ага! Вот как значит! Ваши задницы скоро полетят в трубу, а я и свою, стало быть, подставляй! Ничего не выйдет, господа – любители войны! Мои избиратели её как раз не хотят. А я за своим креслом дорожу. Что там с вашими станет, мне сейчас знаете, по какому месту? Директор тут же изобразил ироничную отеческую улыбку и ответил: - Понимаю. Только когда ваши избиратели будут мёрзнуть в своих домах зимой, и драться за последний батон хлеба, вы здесь тоже долго не просидите. И кстати, вот этого чудного набора сигар у вас тоже очень скоро не будет. - Да, знаете ли. – Вставил Говард. – Поставки всего необходимого сырья для промышленности и энергоносители обеспечиваю я и компании вроде моей. А вы собираетесь все наши промышленные мощности просто сдать. - Я всё сам понимаю. – Сенатор, похоже, был сейчас таким несчастным. – Но я думаю, что это всё же лучше, чем испариться под орбитальным ударом. Вы не находите? А то вы тут, блин, все такие умные ходите! Вы как уже, отправили флот? Победили? Или вы мне предлагаете сейчас проголосовать за то, чтоб отбиваться камнями и палками? Против плазмо-пушек – это самое оно. Я понимаю. Или партизанить решили? - Ну если не хватает персонала для Звёздного Флота, то я готов мобилизовать сотрудников нашей корпорации. У нас есть и пилоты, и техники, и операторы – наводчики. - Вставил Говард. Но в его голосе читалось почти отчаяние. - Персонал для Флота, может, и подберём. Но кораблей маловато. – Быстро урезонил того директор и снова направил остриё своего убеждения на сенатора. – Евгений Петрович, а как вам такой вариант? Мы сохраняем наши промышленные базы в космосе, а Кувиар затыкается и не рыпается. - О, доктор! Да вы, смотрю, фантастики начитались! Ну-ка расскажите, как вы это собираетесь добиваться! - Послушайте, у меня есть один план. Я готовил его на самом деле, ещё когда был главой корпорации «Кольцо». Я не могу раскрыть его вам. Но если поверите мне, я знаю, что мы сможем отбиться. Комитет Начальников Штабов уже поддержал мою резолюцию. Мне нужно лишь развёртывание полевых войск на поверхности планеты. Остальное я сделаю сам. Но сейчас, главное – дать отрицательный ответ Коммерческому Альянсу. Они – раса коммерсантов. Чтобы отвадить их от любого бизнес-проекта, нужно нанести им ущерб, перекрывающий все выгоды от него. А мы в их глазах – это очередной бизнес-проект. - Вы знаете, как победить? - очень скептически спросил сенатор. - Да знаю! - решительно ответил доктор. - Почему бы вам не поделиться деталями своего плана с нами? Мы же должны знать, какой приговор себе подписываем. - Даже у стен есть глаза и уши. А тем более у этих стен. Я не преследую личной выгоды. Но обещаю её вам. Вы все станете героями, а не я. - Интересно. А ваше решение баллотироваться в президенты? Это тогда что? - Это всё звенья одной цепи. Вы же знаете, президент у нас – фигура во многом символическая. Но всё-таки в трудные времена во главе должен стоять человек, который может убеждать. Поверьте, Евгений Петрович, я знаю, что мы можем победить. Сейчас народ требует растерзать вас на площади. А после победы он будет носить вас на руках. Я же президентом если и буду, то недолго. Сенатор поскрежетал зубами, явно мучительно шевеля своими мозгами, побарабанил пухлыми пальцами по столу где-то с минуту. Затем он вынес своё решение, всё так же недоверчиво поглядывая в азартные глаза директора: - Итак, доктор. Сейчас весь этот разговор я записал на диктофон. Поверьте мне, я не так глуп, как кажусь. - Я ожидал этого. - Лишь с лёгкой улыбкой ответил Дуглас. - Если что-то пойдёт не так, то всех собак спустят на вас. Сейчас народ считает вас и ваше ведомство чем-то вроде большой научной лаборатории. И едва ли кто-то знает, что финансирование и комплектация Флота и СПО идут через вас. Но если что, то эти факты вскроются. И все тогда узнают, кто послал мальчишек на мясорубку в космосе. - Я готов принять это. Без проблем. А теперь давайте по делу. Нам нужно только чуть более половины голосов против принятия ультиматума. И всё. - Что ж, доктор Дуглас. Тогда думаю, мы пришли к решению. Я с коллегами поговорю, и они проголосуют. После этого всё будет в ваших руках. При всех вытекающих отсюда. - Ответил сенатор, недобро улыбаясь, и снова затягиваясь своей гаванской сигарой. Исполняющий Обязанности встал, поклонился и вышел из кабинета. За ним, кивнув головой, последовал и Говард. Уже в коридоре он догнал директора и недоумённо спросил: - Дуглас, а что это у вас за план? Я об этом впервые слышу. Или это такой у вас блеф на грани фола? - План есть. – Ответил Кастер. – Но неужели вы думаете, что я бы стал посвящать в него своего бывшего главного конкурента? Видите, Говард, далеко не везде смогли пролезть ваши нюхачи. - сказал он с улыбкой и ускорил шаг, оставив предпринимателя в замешательстве и нелёгких раздумьях. По истечении 12-часового перерыва в зале заседаний состоялось голосование. Против принятия ультиматума высказались 442 сенатора. За – 408. Воздержавшихся не было. Теперь зал замер в ожидании. Посол Коммерческого Альянса теперь вновь был приглашён на трибуну перед президиумом, и, как положено по протоколу, вновь огласил свой вопрос: - Итак, какой ответ мне следует передать моему руководству? Председатель Президиума, сенатор от Африки Мишель Калинги-Дювалье дрожащими губами огласил официальный текст ответа: - Господин посол. От лица Правительства и народов Земной Федерации я уполномочен заявить, что ваши требования никак не могут быть приняты в соответствии с волей большинства народных представителей Федерации. - Ну что ж. – Спокойно и с какой-то ноткой веселья ответил посол. – В таком случае ждите скоро нас в гости со всем нашим флотом. Он тут же сошёл с трибуны и спокойно направился к выходу. Над залом заседаний повисла тревожная и гробовая тишина. Всем «народным слугам» сейчас очень хотелось верить, что они не совершили фатальной ошибки. Посол планеты Декапод тоже спешно покинул зал, видимо, решил манатки собирать.