Первая Галактическая

По требованию президента члены директората Альянса прибыли на нейтральную территорию, на планету Канангу, принадлежащую Цефейской Звёздной Империи, где он мог бы подписать с ними мирное соглашение при посредничестве других звёздных держав. Ну скорее даже, не при посредничестве, а для беспристрастной фиксации результатов Первой Галактической Войны. Президент сидел за столом один напротив всех семерых директоров. Непосредственно он общался с директором Торгилом, одним из двух директоров человеческого происхождения. Этот представлял в Альянсе коммерческие интересы так называемой Гегемонии Танпин. Название это звучало громко, но по сути это было государство, довольно скромное по масштабам Галактики. В их владения входило около 44 звёздных систем. В состав той же Цефейской Империи входило более 130 систем. Собственно, это даже не были переговоры. Так, скорее фиксация условий землян. Коммерческий Альянс Кувиара пребывал в состоянии почти полного финансового банкротства. Поэтому условия мира не были особенно разорительными. Никаких финансовых контрибуций президент не требовал. Но зато Земная Федерация получала 6 звёздных систем в скоплении Лисички, две из которых обладали богатейшим поясом астероидов. А на четырёх имелись планеты с кислородной атмосферой, пригодные для колонизации. Кроме того, инспекторы Федерации имели право в течение двух лет описать и вывезти из любых владений Альянса интересующее их промышленное оборудование и всю документацию к нему. Всё это должно было осуществляться под надзором арбитража звёздных миров. Президент так же обязался безвозмездно отпустить на родину всех пленных солдат и офицеров. Когда же директор Торгил спросил: - А не желаете ли вы более подробно обсудить судьбу пленных? Президент Кастер очень пристально посмотрел ему в глаза и вкрадчиво ответил вопросом же: - А вы уверены, директор, что здесь есть, что обсуждать? Директор Торгил как-то неловко посмотрел на него в ответ, затем растерянно оглядел своих коллег, но те молчали. - То есть вы не хотите знать о судьбе ваших пленных? – Но взгляд президента буквально резал его душу на части. – Да, вы правы, господин президент, этот вопрос не стоит включать в повестку дня. - Подавленно ответил он, потрогал руками лоб, словно у него сильно болела голова. Затем он встал и пошатывающейся походкой вышел в уборную. Его место занял уже кувиарский директор Оро Тоннин. Через пять минут под текстом мирного договора уже стояли все семь подписей Директората и одна подпись президента Земли. *********************************************************************** Когда на Южный Полюс планеты Четырёх Стихий пришла полярная ночь, замела пурга на целых три дня, и солнце вовсе перестало показываться над горизонтом. Лишь ненадолго небо светлело, словно перед рассветом, но потом тьма возвращалась через пару часов. Люди Племени старались без особой надобности наружу не выходить. Только опытные охотники, знающие все тропы в темноте, либо при свете луны, иногда выходили проверять ловушки и силки на морского зверя. Этим, собственно и питались. Парень на летающем звере улетел куда-то на север ещё в самом начале ночи. Но было не голодно. Поскольку земляне тоже помогали местным, чем могли. Отношение к ним постепенно улучшалось. Но энтузиазм Милорада быстро поугас. Он стал понимать, что ему тут делать нечего. Нужно было только переждать двухмесячную тьму. Собственно, этим все тут и занимались. Да, немножко не то ожидал он от другой планеты. Так шли дни, точнее, ночи, счёт которым потерялся. Он лишь почти безвылазно сидел в чуме и думал, а что там на Земле. Как там его родные? Он не знал, что именно, но чувствовал, что твориться что-то важное. Отчим явно что-то скрывал. А мама стала сама на себя не похожа, нервная, подозрительная. Раньше она никогда такой не была. Он переживал за них. Но не знал, как и чем помочь. Однажды сильный буран снова накрыл стойбище. Почти четыре дня подряд все, кто мог, просидели в чумах. Милорад вместе с лейтенантом Чернышовым. Как ни странно, когда ветер стих, они решили надеть толстые куртки-Аляски из водостойкой теплоизоляционной ткани. Снега вроде и не намело очень много. Скорее всего, сильный ветер его просто сдувал, и он не успевал накапливаться. Но небо прочистилось. Стоял сильный мороз, и лейтенант Чернышов поспешил снова в чум, к огню. Но за Милорадорм он не уследил. Наверное, ему стало всё равно. Мальчишка по тундре всё равно никуда не уйдёт. Милорад вышел наружу. Было удивительно тихо. Ветра не было, поэтому мороз не так уж и сильно щипал нос. Зато вышла полная луна. Её диск был очень похож на земную луну, только значительно больше. Ничего удивительного. Луна этой планеты была гораздо ближе на своей орбите. При свете этой луны стало гораздо лучше видно. Милорад оглянулся. На воздухе никого не было. Из всех чумов и яранг селения тянулся дымок. Местные уже не боялись, что земляне убегут. Бежать-то было некуда. Но пытливый взор мальчишки заметил ещё кое-что. На самом отшибе находилась старая сторожевая башня из мощных и очень крупных ледяных блоков. Но чего Милорад никогда раньше не видел, так это чтобы из этой башни тоже шёл дымок, словно из обычной жилой яранги. Это показалось ему крайне подозрительным. Он подошёл ближе. Портативный фонарик, имевшийся в комплекте полярной экипировки, позволил ему подойти ближе. Милорад обошёл башню по кругу и обнаружил там отверстия, Из них шёл зеленоватый свет. Похоже, это вовсе и не башня. Точнее, раньше это была жилая яранга. Причём довольно большая. Он нащупал засыпанный снегом проход и начал раскапывать его толстыми перчатками. Это правда, была когда-то яранга, надстроенная позже в качестве башни. Удивительно, проход завален снегом уже очень давно. Ниже он спрессовался в лёд. Но свет же каким-то образом шёл из отверстий. Милорад вернулся в свой чум и, не говоря ни слова, взял оттуда стальной альпинистский ледоруб. Чернышов завалился на боковую. Ему было всё равно. Мальчик вернулся к башне и несколькими ударами ледоруба развалил застывший проход. Внутри его ожидало нечто удивительное. В центре главного помещения горел огонь зеленого цвета. А у огня сидел некто в меховой шубе, типичной для местного народа. Он сидел на коленях перед костром, вытянув к огню руки. Милорад на минуту просто застыл в недоверии и страхе. Внезапно он услышал чей-то голос. Похоже, женский. - Так холодно! Я не могу согреться! Я не могу согреться! Едва ли житель этой яранги разговаривал сейчас с ним. Фигура у огня даже не шевельнулась при появлении Милорада. Да и внутри всё было заброшено. Здесь уже давно никто не жил. Сугробы опавшего снега лежали на полу. Но только не у места камина. Милорад подошёл ближе. Ему стало любопытно. А самое главное, он чувствовал, что по мере приближения к огню, его жар почти не возрастает. Неудивительно, что внутри холодно. Жителем яранги оказалась девочка лет 12-ти. У неё была такая же обычная для местных причёска, в виде косичек, притянутых к хвостику на затылке. Она не обращала внимания на пришельца. Её взгляд был направлен только на огонь. Её руки и лицо были посиневшими. И было ощущение, что ещё и покрыты инеем. - Кто ты? – Спросил Милорад. – И что здесь делаешь? Почему не можешь согреться? - Меня зовут Нини. – Тихо ответила она, едва бросив взгляд на землянина. Милораду на секунду показалось, что глаза её словно застекленели и сверкнули каким-то неестественным голубым светом. Она снова отвернулась к огню. - Ты знаешь наш язык?! – внезапно опомнился Милорад. - Какой ваш? Я на своём говорю. – Затем она снова покосилась на него. Теперь она рассмотрела его получше. – Кто ты? Ты странно выглядишь? Из какого ты племени? - Я не из вашего племени. Моё имя Милорад. И я из совсем другого мира. Разве ваши родичи не сказали вам? И вождь Хакода ничего не сообщил? Милорад снял перчатки и куртку, оставшись только в свитере. Он накинул куртку на девочку поверх её шубы, а руками взялся за её ладони. И они оказались обжигающе ледяными. Он отдёрнул руки. Но девочка ухватилась за вороты куртки-Аляски и крепко сжала их. - Да ты и впрямь замёрзла. Чего это огонь не греет? Пойдём к Хакоде! Вождь решит, что делать. Внезапно девочка усмехнулась. - Прыщавый неумёха Хакода теперь вождь?! Он и рыбу-то загарпунить не может. Только хвастаться силён. - Я не понимаю! – Обиженно ответил Милорад. Он всё равно взял ладони девочки в свои руки и попытался их отогреть. - Тридцать солнцестояний. Тридцать лет прошло. – Тихо ответила девочка. – Какой сейчас день, знаешь? - День?! Ты издеваешься? Ночь круглые сутки, и так уже три недели! - Да, но в мире смена дня и ночи идёт своим чередом. Сейчас зимнее солнцестояние. Середина полярной ночи. Только в этот день в моём доме загорается огонь. Но он не может согреть меня. А так я словно сплю. То я здесь. То меня тут нет. Тридцать раз огонь вспыхивал тут. И только когда он вспыхивает, я могу встать и подойти к нему. Но никто не пришёл. Только один раз, в самом начале моя подруга Кая пришла. Но она испугалась. А ты не испугался. - Да по тебе не скажешь, что тридцать лет. Объясни, что тут происходит! Это твой дом? Ладно! Сейчас попробуем поддать жару. Ты погоди. А то костёр и не греет вовсе. Милораду казалось, что он и сам замёрзнет. Он достал из карманов куртки флакон с топливом для примуса. Такой тоже входил в стандартную полярную экипировку. Открыл флакон и плеснул чуть-чуть в костёр. Огонь резко взвился, изменив цвет на ярко-красный. Стало значительно жарче. Милорад обнял девочку со спины крепко и руками снова сжал её кулачки. Внезапно Нини дёрнулась, но Милорад удержал. Он почувствовал, что руки становятся теплее. - Да. Я помню только, что была сильная пурга. Мама и папа ушли за помощью. Но не вернулись. Потом огонь в очаге погас. И я не знала, что делать. Я решила их ждать. И кажется, заснула. Я проснулась от того, что стало очень холодно. Пришла Кая. Но увидев меня, в ужасе убежала. И я словно снова уснула. Только у огня я ещё как-то могу терпеть. Чуть отойду, и всё становится невыносимо. Нини сделала резкий выдох. Юный Цветкович окончательно перестал понимать, что происходит. Она вдыхала воздух, а выдыхала рой мерцающих морозных снежинок, которые тут же таяли в пламени костра. Но с каждым вдохом дышала она тише, а рой снежинок становился меньше. И на пятом вдохе исчез вовсе. Тут до мальчика внезапно дошло, в чём дело. - Но это значит, что ты замёрзла в буран тридцать лет назад. И ты …. – Он резко отшатнулся от неё, и отполз в конец яранги, вперив глаза в девочку. – Ты не можешь быть человеком! – закричал он. Девочка долго молчала. Она посмотрела на свои руки, которые приобрели нормальный цвет человеческой кожи. Хотя, у этих людей и кожа-то была очень смуглая. - А кто же я тогда? И мне вроде теплее. – Она подняла взгляд на землянина. Глаза перестали быть неестественно замёрзшими. Это успокоило его, и он подполз поближе. - Это всё моё любопытство. – Как бы оправдываясь, сказал он. - Наш мир не такой, как твой, Милорад. Сегодня хороший день. День, когда мир духов и мир людей сближаются. Я знаю, кто я, и что со мной случилось. Твоё любопытство спасло меня. И готовность помочь. Эти качества ещё послужат тебе, если ты не будешь прятать их. Только такой, как ты, поймёт, что в мире происходят вещи, далеко не всегда явные, но очень важные. Не станет отвергать их из-за людских предрассудков. Это хорошо, что в твоём мире есть люди, такие, как ты. Нини внезапно распахнула ворот своей шубы и достала небольшой белый гребешок с искусной резьбой. - Вот, это мой гребешок из китовой кости. Работа наших мастеров. Ты очень храбрый и добрый. Я дарю его тебе в память о нашем мире и обо мне. Теперь мы можем выйти наружу. Как же давно я не была там. Цветкович снова надел куртку и взял в руки гребешок. Нини поманила его к выходу из башни. Они выползли наружу через отверстие, проделанное самим Милорадом. Небо было чистым. Звёздные россыпи сияли ярче прежнего. В них угадывались очертания созвездий Южного Полушария нашей Земли. А между ними колебались всполохи полярного сияния. Словно лазурный, сиреневый и лиловый небесный ковёр сиял и переливался от одного края неба до другого. Было очень тихо. Жители деревни Хакоды не вылезали из свои чумов. Кроме Милорада и Нини не было снаружи никого. Но хоть мальчик и обратил свои взоры к небу, он не был воодушевлён. - Я не храбрый. Я боюсь за своих родных. Я очень люблю их. Но не знаю, как им помочь. Они когда-то были хорошими людьми. И любили друг друга. Но мой папа погиб, а мама стала злой и нетерпимой. Я не храбрый, и мне страшно. - Твой папа здесь, на нашей планете. – Ласково сказала Нини. - Он здоров. Но разум его подвергся искушению богатством и власти. Вы скоро встретитесь. И твоя любовь вернёт его прежнее настроение. Не забывай наш мир и помни, о чём говорила тебе Ледяная Нини. Она внезапно поцеловала его в щёку, но ощущение прикосновения тут же пропало. Милорад обернулся. Девочки уже не было. Но на её месте буквально рядом растворялся мерцающий дымок, словно кусок полярного сияния спустился к нему. Этот светящийся дымок поднимался выше и выше, растворяясь в небесном огне. Милорад снова поднял глаза к небу, а затем тихонько заплакал.