Двадцать первая весна

      Открыв глаза, вижу перед собой до кипения крови надоевшую картину: грязный, некогда белоснежный потолок общежития, тусклый свет раннего утра и неприятный холодок, пробивающийся сквозь старые окна, верно служившие чуть ли не с викторианских эпох. Протягиваю руку в сторону тумбы и, чуть ли не уронив и без того потрёпанный телефон на холодный пол, наконец бросаю взгляд на дисплей. Отлично — проснуться в семь сорок утра именно в тот самый день, когда самая ранняя тренировка начинается в три часа дня. Я тяжело выдохнул. Словно по какому-то определённому сценарию моей жизни, на протяжении уже трёх лет, первого марта каждого года я начинаю видеть сны с той самой девушкой. И так чуть ли не каждый день на протяжении всей весны. Не знаю, нормально ли это, или, быть может, я психически болен — честно, не хочу разбираться. Единственное, что я понял за эти годы сезонных сновидений — это то, что я, в зависимости от погодных особенностей, способен вспомнить определённые моменты с этой девушкой. Самое странное во всём этом балагане то, что я, кажется, действительно её люблю. А самое тупое — что я даже не знаю, в кого влюблён, ведь вижу я её только весной, и только во снах.       Громкий и внезапный храп Ацуши вывел меня из утренних мыслей, и я, максимально быстро заправив постель и приняв утренний душ, вышел из такого тихого по утрам и такого шумного вечерами общежития.       Сегодняшнее утро было слегка прохладным, с приятным освежающим ветерком. Солнце давно поднялось с горизонта, а городская жизнь рабочих японцев вовсю кипела — уши уже забиты шумными сигналами бесконечных машин и звонкими бряканьями велосипедов, дороги кишат пробками, а воздух — утренним напряжением. Я скоро перебежал дорогу в неположенном месте под ещё более возмущённо-звонкий сигнал машины какой-то дамочки, чей удручающе-хмурый вид просто кричал о том, что, возможно, та уже опаздывает на работу. Пройдя через несколько улиц, и развернувшись на следующем проспекте, я зашёл в первую попавшуюся кофейню — делать всё равно было нечего, а тренироваться с самого утра сейчас я попросту не мог. В голове несвязанными отрывками всплывали мгновения сна, где я был с ней. Поразительно, я даже имени её не знаю. Знаю только то, что у неё есть прекрасная родинка под губой, которую я очень хочу поцеловать. Может я действительно тронулся со всей этой чушью со сном, но уже как три года я неосознанно для себя взял в привычку рассматривать девушек с родинками на лице. Вот и сейчас, я случайно засмотрелся на молодую кассиршу с родинкой под глазом, чем-то напоминающую мою. Она очень смутилась и славно порозовела — красива. Но нет, это не то… Это не она.       — Извиняюсь? Вы будете что-нибудь заказывать? — неловко и очень скромно пролепетала кассирша, вежливо указав мне на выстроившуюся позади очередь.       — Да, латте макиато, пожалуйста, — улыбнулся я, и получив талон, отошёл в сторону выдачи напитков. Когда мой кофе наконец приготовили, я уже достаточно подустал от этой кофейни. Ни приятный интерьер, ни ароматный запах кофе не могли пробиться сквозь огромный поток людей. Атмосферу было не разбавить.       Спустя недолгое время бессмысленных прогулок по неизвестным переулкам, я обнаружил, что хоть и обошёл чуть ли не весь район, но пришёл обратно в парк недалеко от общежития.       Странно, что раньше я не приходил сюда, хоть и знал о его существовании. Это место было очень странным, в хорошем смысле. Парк был совсем маленьким, но притягивал он тем, что был окружён высокими соснами и берёзами, которые делали его каким-то магически скрытым убежищем среди бездонного мегаполиса. Я медленно зашагал в сторону его центра, где невдалеке виднелась цветочная аллея. Очень ясное небо и яркое солнце светили прямо в центр этого парка — пейзаж потрясающий. В один момент я почувствовал несильное дуновение свежего ветра, который принёс с собой смешанный запах горячего кофе и весенних цветов. Как вдруг далеко в подсознании вырисовалось какое-то странное то ли воспоминание, то ли видение. Я притормозил и еле прикрыл глаза, глубже вдохнув коктейль запахов. Вырисовалась более ясная картина.       Яркие лучи солнца чуть слепили глаза, отчего начинаешь невольно улыбаться. На удивление совсем безлюдный, но оттого не менее сказочный парк создавал атмосферу лёгкости и свободы. Тёплый воздух и прохладный ветерок держали романтичное погодное равновесие. Неподалёку мы расстелили клетчатый плед, на котором расположились твоя белая шляпка с красным бантом и немного походной еды. Подул ветер, и я сразу посмотрел в твою сторону. В твоих руках маленький, собственноручно наспех собранный букет из полевых цветов. Ты счастливо улыбаешься, что-то кричишь мне, машешь рукой. Я иду к тебе, а ты, не отрывая от меня взгляд, начинаешь медленно отходить дальше, будто дразня, начинаешь убегать. На бегу игриво оборачиваешься, звонко смеёшься, а я не могу налюбоваться твоей красотой. Ты невероятная, неземная, потрясающая. Сердце просто разрывается — до того я люблю тебя. Танцуешь на бегу непонятные дикие танцы, кружишь со всей дури, спотыкаешься о каблуки босоножек, дурачишься, твоё белое платье разлетается во все стороны, а ты, так несвойственно для своего характера вдруг смущаешься и начинаешь ловить подол юбки. Я начинаю смеяться, и ты ловишь момент, когда я останавливаюсь, и вновь бежишь прочь, вдруг опять позабыв о стеснении. Ты непостоянная, ты непонятная, но ты — совершенна. Я прибавляю шагу и наконец ловлю тебя в свои объятия. Ты звонко что-то говоришь, упрекаешь меня в том, что я выше, что я спортсмен, что я быстрее. Но вдруг опять начинаешь хихикать и крепко прижимаешься ко мне. Ветер поднимается сильней и лента, сдерживающая твою косу, вдруг срывается и улетает вверх. Мы удивлённо вскидываем головы в её сторону и провожаем взглядом колыхающуюся северными ветрами Токио красную ленточку. Твои волосы развиваются на ветру и я завороженно смотрю на тебя, пока ты также любуешься ясным небом и улетающей лентой, которую ты так долго искала на рынке, яростно подбирая её под цвет ленты своей шляпы. Я по привычке целую тебя в родинку, медленно закрываю глаза и вдыхаю аромат свежего кофе, весенних цветов и твоих волос. Любимая, неповторимая…       — Извините! — крикнул мужчина, который на бегу толкнул меня, а я, даже не успев ничего ответить, споткнулся и проводил того взглядом.       Было сложно что-либо понять. Было странное и до жути неприятное чувство чего-то оборванного, не хотелось возвращаться в реальность. В руках я держал уже порядком остывший кофе, а вокруг поднимался сильный ветер. Приятного запаха цветов и кофе не было уже в помине. Я нахмурился, и выбросив стакан в урну, пошёл обратно. Настроение было паршивым.