С чистого листа

После уроков Маринетт с Кимом пошли к ней закончить проект. Хорошо, что осталось немного. Маринетт не была уверена, сколько еще она сможет выдержать присутствие Кима… может, если какое-то время она не будет его видеть, то все придет в норму? А до тех пор ей оставалось терпеть его нелепый бесконечный флирт и напоминать себе, что они просто друзья, и что бы он ни делал, это ничего не значит… И все стало в разы хуже, когда он снова снял толстовку, еще и без предупреждения, а затем накинул ее на Маринетт. — Я так понял, тебе понравилось, не думай, что я не заметил, как ты покраснела тогда, кексик… Чертова жара, чертово прозвище, чертова толстовка! Маринетт стянула с себя ее и увидела, как Ким нагло лыбится, откинувшись на стуле. Она швырнула толстовку обратно ему. — Я не краснела! У меня к лицу кровь прилила из-за жары. Он подмигнул. — Ну, конечно. Уф, не было смысла ему врать. Они отлично знали друг друга, чтобы понять, когда кто смущается. От этой мысли Маринетт ощутила, что снова краснеет, ай, это нехорошо. Она быстро отвернулась и бухнула на стол учебники. — Хватит тюленить, давай покончим с этим. Ким, однако, решил, что в телефоне интереснее. — О, глянь, Алья прислала сегодняшние фотки! И я отлично на них получился… Маринетт закатила глаза, естественно он будет восхищаться собой. Она взяла свой телефон, и сама взглянула на фотографии. В основном на них был класс, так как мадам Бюстье пыталась урок вести, а не день рождения праздновать. Стоп… а это еще что? — Ким, — выдавила Маринетт, пытаясь не смеяться, — ты что, на каждой фотке наставил мне рожки? — Ага! — Ким ткнул ее в нос. — Меня не остановить. — Но ты уже лет десять так делаешь! — Ну, да, это же наш личный дружеский прикол! Дружеский… Маринетт проигнорировала неприятный укол где-то глубоко в груди. Конечно, они были близкими друзьями. И им не нужно быть кем-то еще. Это же нелепо… — Ну ладно, давай все-таки займемся проектом, — спокойным голосом сказала она. Если она сейчас отвлечется на проект, то перестанет думать о всяком.

***

Вскоре они закончили. Оставалось надеяться, что они получат за проект хорошую оценку — все-таки они оба очень постарались. Маринетт была непреклонна в своем желании закрыть плохие оценки из-за пропусков — спасибо Ледибаг, и к счастью, Ким тоже не ленился. И он вот наконец собрался уходить, а значит вскоре она сможет вздохнуть спокойно… — Ну так, кексик, — сказал он, поднимаясь из-за стола. — Когда ты снова меня пригласишь в гости? Понимаешь, мне все-таки нужен повод, чтобы снять толстовку перед милашкой, сечешь? …милашкой? Маринетт выронила открытый пенал. Со свекольным лицом она принялась собирать письменные принадлежности, отказываясь смотреть на Кима. Ей хотелось ему ответить, чтобы стереть эту глупую ухмылку, но в голове было пусто! И виноват в этом был он! Маринетт подняла его толстовку и сунула ему в руки, намереваясь сказать что-то вроде: — ПРОСТО НАТЯНИ УЖЕ СВОЮ ДУРАЦКУЮ ТОЛСТОВКУ, КИМ! Но большинство слов погибло в бормотании. Ну, Ким понял посыл. Она все еще не смотрела на него, а когда тот оделся, отчаянно его не слушала, так как он снова сказал что-то глупое и эгоцентричное, и успешно проигнорировала прилившую к лицу кровь, когда он чмокнул ее в щеку и пошел домой. Фух… В голову потихоньку возвращались рациональные мысли, подобно желанной влаге, просачивающейся в пески выжженной пустыни. И да… она засмущалась, как последняя дурочка. Но нельзя забывать, что Ким ведет себя так со всеми девчонками, ведь он просто дурко. Он умудрился запасть на Хлою, и даже акуманизироваться из-за этого. И если он считал Маринетт милашкой… То он был абсолютно прав! И это лишь значит, что у него отличный вкус (забудем про Хлою). А еще внешность не так уж и важна, ведь Маринетт постоянно занимается спасением города, о чем Ким, конечно же, никогда не узнает. Он просто идиот, который считает себя лучше остальных, считает, что он самый харизматичный, горячий, считает, что он может всем понравиться только потому, что он такой безрассудный, глупый и… и… привлекательный. — Тикки, трансформируй меня, — прошептала она. Терпение лопнуло.

***

Как бы Ледибаг не надеялась, что прыжки через крыши остудят ей голову, они не помогли. Она пыталась сосредоточиться на обдувающем лицо ветре, шуме парижских улиц, но бесполезно! В голове крутился один-единственный дурацкий парень, и это ее убивало. Она едва не слетела с крыши, когда заметила этого самого парня, направляющегося к автобусной остановке. Он задумчиво пинал гравий. И даже ни на секундочку не задумавшись, она бросила йо-йо вперед и опустилась прямо перед Кимом в стиле Человека-Паука. Ох, и зачем она это… — День добрый, Ким, как дела? — сказала она. Слава супер-костюму — придает пусть и ненастоящей, но уверенности, а значит не придется заикаться, как перед Адрианом. Ким удивленно глянул на нее, и затем улыбнулся. — О, привет, Ледибаг! Да уж, с Ледибаг он общался совершенно не так, как с Маринетт. Тут без труда угадывался фанатский восторг — он благоговейно улыбался и радостно подпрыгивал на мысках при виде городской героини. — Надеюсь, ты больше не соревнуешься с пантерами? — она тут же захотела пробить себе ладонью лоб. Разве правильно упоминать при нем именно случай с пантерой? К счастью, Ким не обиделся. — Ха-хах, нет. В основном встречаюсь с друзьями, делаю домашку и прочее, — сказал он. — Я давненько не ходил в зоопарк. Не успела она себя остановить, как в голове пронеслись тысячи сценариев свидания в зоопарке, и ух ты, погоди-ка, Маринетт, не о том ты думаешь. Она поняла, что Ледибаг вообще нет причины говорить сейчас с Кимом, ни злодеев, ни спасений, и вообще, это Кот Нуар любитель поболтать с горожанами, а не она! На этот раз она замерла. Честно говоря, ей хотелось поболтать с другом. Провести с ним время. Знаете, поделать всякое. Всякие дружеские штуки. — Как жизнь? — спросила она. — Заключал какие-нибудь дурацкие споры? Боже, зачем Ледибаг такое спрашивать? — Не, я стараюсь вести себя более зрело, — как-то пристыженно ответил Ким. — Если так и продолжу влипать в неприятности и потасовки с акуманизированными, то в итоге меня просто прихлопнут. А не хотелось бы. — Да уж, не хотелось бы! — Я решил, что буду думать перед тем, как что-то сделать. Или хотя бы стараться. Хотя бы иногда, но все равно, эм… — он посмотрел в землю и слегка покраснел. — …Я все равно продолжаю нести глупости перед подругой, никак не могу остановиться. Надеюсь, я ее еще не достал… Что, серьезно? Ким может быть не только скромным, но еще и смущаться из-за кого-то?! Она ободряюще улыбнулась, игнорируя внутренний крик: ЭТО ПРО МЕНЯ!!! ОН ГОВОРИТ ПРО МЕНЯ!!! — Я уверена, что все в порядке! — сказала она. — И твоя подруга… может, даже это ее достало, но вдруг она находит это милым? Ну, я не знаю, но… Да ради бога, закрой рот, Маринетт. Ты делаешь все только хуже. — Сомневаюсь, — пожал плечами Ким. — Мы давно дружим, и она в курсе, какой я идиотина, и она никогда не считала это милым, аха-хах. Давно дружат? Давно??? — Эм, МНЕ ПОРА, ЕЩЕ УВИДИМСЯ! — она махнула рукой и с первой космической скоростью скрылась с глаз озадаченного Кима.

***

Нет, он не мог говорить про нее. Ни за что. Нет. Но он сказал, что это его подруга… Не-а. Это не могла быть она. У Кима тонна друзей. Он дружит с Альей! Может, он про нее говорил. Или он и Хлою за подругу считает, пусть она и относится к нему не очень. Он ведь уже пробовал ей признаться. А может соперники тоже за друзей считаются? Тогда и Аликс подходит! Но он сказал, что дружит с ней очень давно… И все равно под это описание подходят почти все одноклассницы! Это точно не она! Это просто невозможно! И даже если это она, это все равно не важно. Он ей просто друг. Неважно, сколько раз ей придется себе это повторять. — Маринетт, ты как? — показалась из кармана Тикки. — Ты и слова за ужином не сказала… — Я в порядке, — ответила Маринетт. — Спать пойду. — Уже? Но еще так рано! — Доброй ночи, Тикки. Тикки наверняка ничего не поняла, но Маринетт серьезно была не готова сейчас это все обсуждать. А возможно, Тикки как раз-таки все поняла, ведь за ее плечами опыт тысячелетий, который открывает квами такой глубокий уровень понимания, на который Маринетт не может и надеяться. Неважно, в общем. Маринетт свернулась под одеялом, стараясь думать о котятках, радугах и других милых вещах, лишь бы отвлечься, пока так и не заснула. Может быть завтра ее голова снова начнет нормально работать, и все вернется на круги своя…

***

Но это явно было не про нее. Маринетт была на короткой ноге с осознанными сновидениями. То есть она прекрасно понимала, что спала, и даже пальцем не пошевелила, чтобы проснуться. Даже когда вдоволь налетавшись во сне, приземлилась возле до боли знакомого персонажа. Даже когда он, этот великолепный парень, сладко улыбаясь, мягким движением руки спустил с ее плеч пиджак, обнял за талию и очень-очень медленно привлек к себе. Она даже не попыталась проснуться, когда посмотрела в его манящие серые глаза, и когда он наклонился к ней близко-близко, наверняка, чтобы поцеловать, и она позволила родиться надежде на этот поцелуй, поэтому прикрыла глаза, ощущая, как его дыхание щекочет ей кожу, а затем услышала, как он шепчет ей на ухо… — Что, по уши в меня втрескалась, кексик? Кексик?! Маринетт едва не катапультировалась из постели. Нет-нет-нет-нет-нет. Она совершенно точно НЕ ХОТЕЛА поцеловать Кима. Не в этой жизни! Нет! Это был просто глупый сон! Но этот сон был осознанный! Осознанный! Она знала, что спит, могла в любую секунду все закончить, но она ничего не сделала! И, господи, она вспотела?! Да, конечно, это из-за летней духоты, очевидно, вот ей и жарко, и… и… Да ради всего святого! Маринетт завизжала в подушку. Этот… этот ПАРЕНЬ, чтоб его… да как он смеет все время флиртовать с ней? И не-е-ет, она точно на это не купится! Маринетт отлично знала, какой он болван! Всегда знала! Он никак не мог ее очаровать до дрожи в коленках, и она никак не могла вдруг решить, что его нахальное поведение это что-то привлекательное, когда это бесило, и вообще это все так тупо и стереотипно!!! Маринетт попыталась снова уснуть, только сбросила с себя одеяло, так как было слишком жарко. Но как она теперь будет спать? В ушах на повторе звучал его голос, и этот сон никак не желал выходить из головы, снова и снова прокручиваясь перед глазами, и как бы она не пыталась подумать о чем-то другом, ничего не выходило. А какая-то часть нее и не хотела, чтобы вышло… Ой, да ладно! Она смогла отпустить Адриана! Насколько ей надо теперь исходиться слюной по очередному парню, который к тому же главный источник ее раздражения? Надо ли ей опять тупить и заикаться на любовной почве? Она сможет это перебороть! Без сомнений! Правда ведь? Но каждый раз, когда Маринетт вспоминала, как он называл ее кексиком, или как прижимал к себе в ее дурацком сне, и как хорошо ей было, и как ей хотелось не просыпаться… Ох, забудьте. Маринетт свернулась вокруг подушки и позволила себе пуститься во все тяжкие. Она представляла, как хватает Кима и целует его до потери пульса, как срывает с него его дурацкую толстовку, как трогает каждый из его дурацких мускулов, как ерошит его дурацкие волосы и слышит это дурацкое прозвище… Она не поняла, когда уснула, когда мечты преобразились в сновидения. И во сне она видела все тот же сценарий. И кто знал, как долго это происходило? Настало нежданное утро, утро жаркого, солнечного воскресения, и Маринетт просто лежала в кровати, отказываясь двигаться. Что ж… нет смысла и дальше отрицать очевидное. Пора признать это. У Маринетт огромный краш на Кима. И это ощущалось чертовски здорово. — Маринетт? — Тикки потянула ее за волосы. — Уже почти полдень! Уже так поздно? Время и правда летит, когда ты мысленно обжимаешься со своим горячим дружком. — Я не знаю, что мне делать, — взвыла она. Тикки конечно же поняла, о чем она говорит. Ну, так Маринетт казалось. — Может, с Альей поговоришь? — Но я не хочу никому рассказывать… Она не договорила, потому что осознала, как Алья принимала все, что Маринетт ей говорила. И если кто-то должен об этом узнать, так это она. — Хорошо, — Маринетт выползла из постели. — Но только Алье. Она схватила телефон и написала Алье короткое сообщение, в котором просила ее срочно прийти, затем снова легла обратно в ожидании. Она не была способна сейчас что-либо делать.

***

— Маринетт! — ворвалась в комнату Алья. — Что случилось? Кого побить? — Никого, — вздохнула Маринетт. — Разве что меня? — Ав, детка, что ты натворила на этот раз? Она уткнулась лицом подруге в плечо. — Я случайно втрескалась. — Чего? Так это же замечательно! И в кого? Тебе нужна помощь? — Нет-нет, ничего не надо! Прошу, Алья, просто… не надо никаких планов, только не на этот раз. Мне просто нужно выговориться. А помощь мне не нужна. — Хорошо, горюшко ты мое… — Алья погладила ее по голове. — Но кто же этот счастливчик? Или счастливица? Маринетт глубоко вдохнула. — Эм… это… Ким… Алья, лучшая подруга на земле, не выдала ничего вроде «я же тебе говорила». Она просто обняла Маринетт со словами: — Здорово! Обещаю, что не буду вмешиваться и дам тебе самой разобраться. Я понимаю, что иногда… перебарщиваю с поддержкой. — Спасибо, Алья. — Без проблем. Надеюсь, все образуется. — В каком смысле? — В том, что ты собираешься делать первый шаг? Блин, а об этом Маринетт и не подумала. Она едва свыклась с мыслью, что ей нравится Ким, но переходить к действиям? И стоит ли? С одной стороны, ей этого, конечно, хотелось! Но с другой, она не могла позволить этому нахалу стебать ее из-за ее симпатии, как и не могла позволить его эго вырасти до размеров Эвереста, ведь тогда он будет абсолютно невыносим… Алья напряглась в тишине. — Эй, все нормально, тебе не нужно решать это прямо сейчас. Ты едва остыла к Адриану. Казалось, что Адриан был миллион лет назад. Было невозможно вспомнить, чего такого особенно она в нем увидела. — Алья, прошу, отвлеки меня, — в итоге выдохнула Маринетт. — Мне так надо отвлечься от… от… Как бы она ни хотела Кима, как бы ни хотела услышать его «кексик», и как бы ни соскучилась по его глупым подмигиваниям… — Да без проблем, — Алья встала и потянула Маринетт за собой. — Давай повеселимся. Например, подготовим материал для Ледиблога! Маринетт не сдержала улыбки. Вряд ли у них сейчас есть шанс заснять Ледибаг, раз Маринетт помогает Алье. Но, может, они встретят Кота Нуара или найдут еще что-то примечательное в их огромном городе, и к тому Маринетт наконец решит, что же ей делать.