С чистого листа

В понедельник утром по приходу в коллеж Маринетт обступил ее девичий отряд, подруги украдкой переглянулись, чтобы убедиться, что их никто не подслушает. Маринетт поняла, что сейчас будет, еще до того, как они заговорили. — Маринетт, ты такая умница! — залилась Роуз, ее и без того высокий голос взял ноту, способную расколоть стекло. — Вы с Адрианом уже так хорошо общаетесь, словно созданы друг для друга! Мы с Джулекой придумали отличный план, и уже все подготовили, правда Алье он не понравился, вот мы и решили спросить, что ты думаешь… Сама же Алья, стоявшая чуть поодаль от них, беспомощно пожала плечами. Маринетт прочистила горло и положила Роуз руку на плечо. — Роуз, это очень мило с твоей стороны, но… ух… дело в том, что… Это ли подходящий момент? Подруги глядели на нее такими горящими глазами, готовые помочь ей несмотря ни на что. Маринетт хотелось довериться им. Все-таки они были ее подругами. Милая Роуз, статная Джулека, преданная Милен, напористая Аликс. Если Алья хорошо восприняла правду, то и они смогут. — Дело в том, я люблю тебя. Эм, всех вас! — быстро добавила она. — Девчата, вы столько времени убили на то, чтобы помочь мне завоевать Адриана, и от всего сердца говорю, я больше всего ценю все то время, что мы провели вместе! Даже больше, чем возможность встречаться с Адрианом. Правда в том… я думаю, что на самом деле я не люблю его так. Мне нравится дружить с ним. И очень нравится дружить с вами. Так что, даже если вы не будете мне помогать, давайте и дальше будем тусить вместе! Что скажете? Несколько секунд все молчали. — Тебе больше не нравится Адриан? — пискнула Роуз. — Нравится, но не в том смысле, — ответила Маринетт. — Девочки… вы… не сердитесь на меня? В следующий момент Роуз запрыгнула на нее с объятиями. — Конечно, нет, Маринетт! Ты наша лучшая подруга, и я очень тебя люблю! Остальные девочки присоединились к обнимашкам, и слава богу, не сильно напирали. Маринетт благодарно обняла их в ответ. — Все нормально, если ты не хочешь быть с Адрианом, — сказала Милен и ободряюще улыбнулась. — Но если ты передумаешь или тебе кто-то понравится, мы всегда будем рады помочь! — Ух, спасибо, но хватит пока с меня этих парней, — соврала Маринетт, решив, что Альи и Тикки будет пока достаточно. Хватит с нее безумных махинаций и планов от доброжелательных подруг. Джулека что-то пробормотала и похлопала Маринетт по спине, а затем спряталась за Роуз. — Эм… спасибо, Джули. — Все круто, Маринетт. Романтика все равно для лохов, — усмехнулась Аликс. — Ах-хех, да, для лохов. Спасибо, девочки, вы лучшие. А, эм, мне надо идти… Маринетт выпуталась из групповых обнимашек и поспешила удалиться, задержавшись на секунду, только чтобы дать пять Алье. Она нырнула в раздевалку и, согнувшись пополам, перевела дыхание. Фух… это было страшно. Но какое было облегчение наконец покончить со всем этим. Маринетт никак не могла стереть с лица улыбки. Подруги всегда так старались ради нее! Занятая Адрианом, она никогда не осознавала, в каком странном и запутанном положении она оказалась. А сейчас перед глазами словно прояснилось. Больше никакого давления. Ни от других, ни от нее самой. На этот раз она наберется смелости самой разобраться со своими отношениями. Тикки была права — наученная горьким опытом она начинает с чистого листа. На сей раз все пройдет как надо. Она это просто знала. — Хэй, Мари, ты в порядке? Ох, божечки, она отлично знала, кто это, особенно учитывая, сопутствующие его присутствию бешеное биение ее сердца. Маринетт сделала глубокий вдох и посмотрела на Кима, который взволнованно за ней наблюдал, и… и… угх, вживую он был куда горячее, чем в ее мечтах, в которых она утопала все выходные. Куда-а-а-а горячее. — Да, в порядке, — ответила она, стараясь не выдавать волнение. — Я наконец рассказала подругам о том, что больше не хочу, чтобы они помогали мне с Адрианом, и они так хорошо отреагировали… Не знаю, почему, но мне казалось, что все будет совсем не так! Похоже вся это история с Адрианом один сплошной кавардак, и я даже не понимала, как это на меня давило… Блин, она начала заговариваться. Маринетт отрывисто рассмеялась и поправила челку, отмечая, что лоб уже вспотел… Можно ли и дальше винить в этом лето? Ким тепло улыбнулся, совсем не похоже на его обычную ухмылку уверенного в себе мачо, а когда заговорил, его голос тоже отдавал теплом. — Я горжусь тобой, кексик. А, снова это дурацкое прозвище! Оно и так играло у нее в голове на повторе последние дни. Когда покупатели в пекарне упоминали кексы, то ее воспаленный мозг начинал сходить с ума. А произнесенное Кимом, его бархатным голосом, усилило эффект раз так в десять. — Ты лучше всех, знала? Словно в замедленной съемке, Маринетт смотрела, как подходит к ней, а затем обнимает. Почему сегодня с ней все так добры? Это ее убивало. И теперь она даже пошевелиться не могла, потому что эти объятия ее тоже убивали, и как бы она не хотела сказать хоть что-нибудь — что-нибудь! — она была слишком поглощена нахлынувшими чувствами. Ким начал отстраняться и Маринетт инстинктивно попыталась его не отпустить. Стойте, нет, зачем она это делает?! Но она не могла сопротивляться. Ей было так тепло, он был так близко, и ей не хотелось это прекращать. Она почувствовала тонкий запах дезодоранта, и он вскружил ей голову… Почему она так себя ведет? Но она была слишком смущена, чтобы сказать. Сначала Ким удивленно замер. Но потом отмер и крепче прижал ее к себе, так крепко, что оторвал от земли, и Маринетт едва касалась пола носочками. Ух ты… вот это было объятие. И это было даже лучше, чем она себе представляла, спрятавшись под одеялом, это было куда ярче и пронзительнее, но все еще недостаточно. Маринетт ощущала мышцы его спины и не могла перестать думать об этом, ведь они были прямо здесь, под слоем одежды. Она даже слышала его пульс. Или это был ее? Но ей было этого мало… хватит ли ей смелости поцеловать его? Она хотела его поцеловать, конечно, хотела, это заняло все ее мысли. Даже выходные с Альей не помогли ей. Вечерами она надеялась, что Тикки побыстрее уснет и не заметит ее попытки совратить подушку, представляя, что на ее месте кои-чьи губы… Интересно, насколько быстро можно упасть в обморок от переизбытка чувств? Маринетт уткнулась красным лицом ему в плечо и глубоко вдохнула. О-о-о, этот дезодорант. И нотка ее любимого парфюма от Агрестов. Парфюма, который больше никогда не напомнит ей об Адриане. Она обнимала Кима далеко не в первый раз. Но сейчас он так сильно прижимал ее к себе, что ее ноги полностью оторвались от земли, и она просто таяла в его тепле. Единственной связной мыслью в голове было только то, что никто так ее еще не обнимал. Все что она хотела, это перестать сдерживаться и целоваться с ним до тех пор, пока у нее не онемеет лицо… Несколько секунд спустя он отстранился и нервной ухмылкой сделал шаг назад. — Послушай, Маринетт, я понимаю, что ты считаешь меня супергорячим, и это правда, конечно, но… — он поправил ей волосы, — …но школьная раздевалка, наверное, не лучшее место, чтобы соблазнять парня, знаешь? Он подмигнул, а затем просто ушел. Маринетт открыла ближайший шкафчик и засунула туда голову. — ХХХХРСКСКСКСКСКСКСКСККХХХМММММФФФФ!!! Слишком много эмоций и справиться с ними мог только сеанс ора в шкафчик — и о чем это он?! Или он просто вел себя как обычно, по-дружески заигрывая, а она слишком серьезно все поняла?! Но это было похоже на серьезное заигрывание и эти ОБЪЯТИЯ, божечки, как он ее ОБНИМАЛ… Она захлопнула шкафчик и сползла на пол, слишком злая, чтобы даже решить, что делать. Часть ее хотела побежать в уборную, набрать ведро ледяной воды и опустить туда голову. Нет, это бред! Ради бога, что он с ней сделал?! Пожалуйста, скажите, что это просто подростковый гормональный всплеск, о котором ее предупреждали родители, пожалуйста, скажите, что она не настолько на него запала, что это лишило ее рассудка… Но нет. Нет, она одна тут идиотка. Если уж Ким подумал, что глупо делать шаг в раздевалке, куда кто-угодно мог в любой момент зайти… да, это было глупо. Глупая-глупая Маринетт. Она встала и стукнула себя по лбу. — Маринетт, перестань! — Тикки вылетела из кармана и погладила Маринетт по ударенному месту. — Ты настолько расстроилась… — Я думала, что завоевать Адриана было тяжело, но сейчас дела обстоят куда хуже, — сипло прошептала Маринетт. — Намного-намного хуже. Тикки, что же мне делать? — Сказать ему правду? Маринетт кивнула. — Ты права. Я не могу затягивать это еще на сто лет. Иначе начну мямлить и заикаться, как это обычно бывает. Тикки лучезарно улыбнулась. — У тебя все получится! — Спасибо. Тикки спряталась, а Маринетт немного успокоилась. Да, если она сможет правильно сказать ему о своих чувствах, то все наладится. Наверное.

***

Остаток дня в коллеже Маринетт держалась особняком. Если раздевалка не подходит, то и весь коллеж не подходит. Значит, нужно проявить терпение и не опозориться лишний раз. Хорошо, что одноклассники были озабочены невероятной жарой, чтобы заметить, что что-то не так с ней. И ведь было и правда очень жарко, а значит, кто-то обязательно акуманизируется, и Маринетт придется идти спасать город. И не расплавиться при этом на солнцепеке. Отлично, блин. Ким перехватил ее как раз после уроков. — Маринетт! Она попыталась проигнорировать мурашки, которые пробежали по коже, когда он положил локоть ей на плечо. — Да, Ким? — Просто хотел сказать, что как-то скучаю по нашим посиделкам, когда мы сдали проект. Это напомнило мне о временах, когда мы были маленькими и вместе делали домашку. Он скучает по их посиделкам? — Можешь прийти сегодня ко мне! — выпалила Маринетт. Блин… ладно, она все равно собиралась ему признаться. Чем раньше, тем лучше. — Ох, прости, — расстроенно сказал он. — Сегодня у меня тренировка. Давай потом договоримся? — Без проблем, удачи! — И тебе, кексик! Он подмигнул на прощание. Маринетт же немедленно поспешила домой, в замешательстве от ощущения тоски и беспокойства.

***

К вечеру жара стала еще невыносимей. Маринетт открыла настежь все окна, и теперь беспокойно ходила по комнате в одном топе и пижамных шортах. Хотелось присесть, ведь от движения становилось только жарче, но она не могла. Ей надо было ходить, выпустить пар, а бедной Тикки оставалось только слушать. — …Я просто не понимаю, если я ему нравлюсь, то почему он ведет себя так, это потому что он… игрок? Не знаю! Я понимаю, что должна ему доверять, я его с детства знаю, но он только путает меня! Я даже не знаю, почему он мне нравится! Да, он горячий, и может быть милым дурашкой, и… ар-г-г-х! Он так меня бесит и тупит и… и-и-и ему все равно нравится Хлоя, так что… Тикки просто с жалостью смотрела на нее. Маринетт знала, что должна просто заткнуться и сделать что-нибудь полезное, например, домашнюю работу. Но иногда ей можно побыть просто подростком, ладно?! К черту домашку, ей тут надо с чувствами разобраться! Она сделала большой глоток из бутылки с водой. Хотелось пить, как никогда. Да и акума скоро будет, только подождите. Может, даже за ней прилетит, и тогда Париж обречен. — Маринетт! К тебе пришли! — раздался снизу голос матери. Ох, слава богу! Наверное, это Алья, или кто-то из девочек. Неважно кто, главное, что она сможет отвлечься. — Хорошо, пусть поднимается! — крикнула она в ответ, жестом прося Тикки спрятаться. Послышались тяжелые шаги на лестнице, и она поняла кто это, еще не увидев — единственный человек, который точно не поможет ей отвлечься от ее тяжелых дум. — Привет, Маринетт! Я пришел! Я понимаю, что уже поздно, но мне надо было забежать домой и принять душ, на улице типа градусов под сорок, да еще и транспорт не ходит… Ким открыл люк и влетел в комнату. Но как влетел, так там и застыл. Его лицо медленно приобрело оттенок его красной толстовки. Маринетт довольно улыбнулась. Было странно приятно его смущать. Посмотрев на свой открытый живот, имеющий отличный пресс и вспомнив реакцию Альи, она поняла, почему он покраснел. — Ты же не думал, что ты тут один в форме? Ким тупо моргнул пару раз, но затем его фирменная ухмылка вернулась. Он подошел к Маринетт и наклонился к ней, да так близко, что она задержала дыхание. — Не, просто удивлен, что даже в домашней одежде, у тебя до сих пор завязаны волосы. Не прерывая зрительного контакта, он запустил пальцы ей в волосы. Маринетт не дышала. Он аккуратно потянул за одну ленту для волос, пока та не распустилась, затем еще медленнее распустил вторую, а потом вложил ленты ей в руку. И только потом отошел, с нахальной улыбкой сложив руки. Маринетт напомнила себе дышать. Как… как он может просто прийти и вытворять подобное? И почему это было так… захватывающе?! Она просто уже не понимала, что происходит. Но в игре играют двое, и она не забудет, как он краснел. Она откинула волосы назад, как часто делают в сериалах, и они рассыпались по плечам. Вот да, давай, красней! — У тебя лицо красное, — самоуверенно заявила она. — Тебе жарко? Стоит снять толстовку… Он усмехнулся и закатил глаза. — Ну, раз ты настаиваешь… К сожалению, он не успел, снаружи раздался взрыв. Они подбежали к окну и увидели, как несколько соседних зданий начинают словно таять прямо на улицы. Очередная злодейка в вычурном костюме скакала по крышам и маньячно хохотала. Ах, ну вот и акуму напустили. И совершенно не вовремя, кстати говоря. Маринетт ринулась в ванную. — Я тут вспомнила, что я… эм, у меня месячные! Срочно надо бежать! Будь осторожнее, я скоро вернусь! Проигнорировав озадаченное лицо Кима, она спряталась, трансформировалась и понадеялась, что разберется со всем, как можно скорее.

***

Ледибаг поспешно выбралась из дома и поспешила туда, где последний раз видела злодейку. По ходу она заметила, как ее родители бегут по улице, подальше от пекарни, так как здание практически растаяло. А Ким все еще был там! — Хэй, миледи, кажется мы встряли! Кот Нуар был как всегда в хорошем расположении духа. — Кот, рада видеть! — сказала она. — Давай за акуманизированной, отвлеки ее. Я скоро буду, у меня эм, одно дело, но я быстро. — Понял! Так, пора спасать Кима, пока тот не утоп под зданием, что даже по меркам злодеяний как-то жестоко. Ледибаг приблизилась к остаткам пекарни и влетела в окно своей комнаты. — Ледибаг! — облегченно воскликнул Ким. — Здание тает, а двери не поддаются… — Я знаю. Я тебя вытащу. — А как же Маринетт и ее семья? — …Они в порядке. Эвакуировались. И тебе надо. Она перекинула его через плечо и выпрыгнула через то же окно, которое располагалось с противоположной стороны от источника таяния зданий. И только когда она была достаточно далеко оттуда, до нее дошло. Она несла Кима. Точно, как он тогда ее. И она мечтала об этом в классе. С этого все и началось. Она поспешно опустила его на землю, стараясь не терять самообладание. Городу нужна защитница, а не влюбленная идиотка! На это сейчас просто нет времени! — Спасибо, что спасла меня, — сказал Ким. — Без проблем, это моя работа. — Ты уверена, что Маринетт в порядке? Божечки, он волновался за нее… — Да, она абсолютно точно в порядке! Ты скоро ее увидишь. — Ох, хорошо, нет, она лучшая из всех, кого я знаю, так что она точно в порядке, но я все равно рад… — он зарылся лицом в ладонях, краснея. Ох, как же умилительно. Слишком мило, чтобы думать об этом именно сейчас. — Ну, мне пора… — Кстати, мне нравится твоя новая прическа. Новая прическа? Она поднесла руку к волосам, ну, конечно, лент ведь нет. Видимо, это отразилось и на облике Ледибаг. — Забавно, — заметил Ким. — Маринетт тоже распустила сегодня волосы. Она обычно носит прическу, как у тебя. И сегодня я развязал у нее ленты, потому, ну, эм, короче у нее волосы тоже распущены были, странно, что и у тебя тоже… Нет. Нет, он не догадается. Никто не догадался. И он не догадается. Никогда. — Вообще, она ушла, как только напала злодейка… Я знаю, она всегда куда-то девается, но… но… погоди… не говори мне, что ты…! Он округлил глаза. — Мне пора! — завопила она. — Ничего не говори! Просто… ох, поговорим позже! Со взмахом йо-йо она оставила его одного, абсолютно прибитого новым открытием.

***

Ким знал. Паря над уцелевшими крышами, она знала только одно. В голове был полнейший хаос. Из всех людей, кто бы мог догадаться, догадался именно Ким. И именно из-за дурацких лент! Ким знал, что она Ледибаг. И это само по себе не рассосется. Йо-йо запиликало, и она ответила на звонок. — Да, Кот? — Нашел Фондреллу! Акума скорее всего в рожке, похоже она акуманизировалась, потому что у нее мороженное растаяло и упало на землю. Бражник и правда всю совесть растерял, хах? Опять акуманизирует детей. Она помотала головой и сосредоточилась. — Спасибо, котик. Не упускай ее из виду, я уже иду. Пора спасти город. Проблема тайны личности может немного подождать.

***

На поимку акумы ушло не так много времени, но жара добавляла проблем даже с магическим костюмом. Вернув город в норму и попрощавшись с напарником, страшно усталая Маринетт направилась домой. Что же сказать Киму? Как он все воспринял? Он теперь в опасности из-за нее? Сережки предупредительно запищали. Маринетт проигнорировала их и запрыгнула в свою комнату через люк на веранде. Родителей магией вернуло в пекарню, а Кима прямо ей в комнату. Он выглядел испуганным от ее внезапного появления, но о чем думал, Маринетт сказать не могла. Прозвучал финальный сигнал, и костюм на ней развоплотился, оставляя только Маринетт Дюпен-Чен. Все события последнего часа казались сном, а то, что происходило сейчас — особенно. — Тикки, иди поешь печенья, — обратилась она к крохе-квами. — У меня тут есть, с чем разобраться… Тикки нервно, но поддерживающе улыбнулась, а затем юркнула в банку с печеньем, припрятанную в углу комнаты. Ким так и стоял в глубочайшем шоке. — Итак, — с громко бьющимся сердцем сказала Маринетт. — Теперь ты знаешь. Что я… Ледибаг. Но ты не должен никому говорить! Это тайна! Ты… ты можешь пообещать мне? Некоторое время он просто молча смотрел на нее. Затем отмер, улыбнулся и сгреб ее в объятия. — Я никому не скажу, клянусь. Просто… ого, не могу переварить, ты сама Ледибаг и ты меня спасла и… — Меньше знаешь, крепче спишь, давай не будем об этом говорить. — Ох, ладно! Ладно. Я буду молчать. Слава богу, он нормально все воспринял. Нет, она знала, что так и будет, но хорошо в этом убедиться. И неплохо иметь кого-то, кто прикроет ее в коллеже на случай новых акуманизированных. И теперь он будет понимать, почему она так часто ходит изможденная, спит на уроках и не успевает с домашкой. Не так уж все и плохо. Пока она думала об этом, то не замечала, что он все еще обнимает ее, и она все еще в коротком топе, и как-то много голой кожи участвует в прикосновениях… Внезапно жутко смутившись, она сменила тему. — Ты сказал Ледибаг, что я лучше всех… Он прижал ее к себе чуть ближе. — Эм… да, я так и сказал… а еще ты очень горячая, буквально кипяток, я просто плавлюсь! Наверное, ты не только лучше всех, ты еще и горячее всех… СТОП, НЕ ТАК, ЭМ, ладно, да, горячее всех сразу после меня… Он что, тоже засмущался? Путается в словах, несет какую-то ерунду, и учитывая, как от него веет теплом, он в целом-то прав. Маринетт заулыбалась ему в плечо. — Ну, если ты такой «горячий», то может снимешь толстовку… Только когда она сказала это вслух, поняла, как глупо это прозвучало, и ее лицо вспыхнуло так быстро, что она была уверена, что сейчас растает как те здания. Ким тихо ответил ей на ухо: — Я бы снял, но тогда придется отпустить тебя… если только ты не снимешь ее для меня… Маринетт была слишком занята своим кувыркающимся сердцем. В любом случае, Ким немного отстранился, чтобы снять толстовку, не забывая при этом ухмыляться. — И что теперь, кексик? Он наклонился к ней, в своей майке в обтяжку, настолько близко, что Маринетт поверила, что он собирается поцеловать ее. От этой мысли у нее в голове все перевернулось. Они были так близко друг к другу, что она не знала, куда смотреть: в его глаза, на грудь, на губы, на… Неожиданно он натянул толстовку ей на голову, что в итоге она оказалась в ней. Маринетт отмерла и глянула на себя. Эта толстовка была просто огромной! Даже прикрывала ей шорты. Ким рассмеялся. — Вот это видок! Так мило, тебе стоит ее оставить! Маринетт просунула руки в рукава, пока ее мозг вскипал. Боже, она в его толстовке, настоящей его толстовке, которую он носил секунду назад, и он теперь в одной майке, он слишком горячий, впрочем, как и всегда, и его смех, ох, он такой милый –! Ее сердце было словно в огне, да и она сама была готова воспламениться в любой момент. Маринетт схватила его за майку и крепко обняла, ошалевшая от чувств. — Ну так, кексик, и давно ты в меня влюблена? Это дурацкая нахальная ухмылка легко угадывалась в его голосе. Маринетт вздохнула, терпение ее подошло к концу. — Ким, можешь на секунду перестать дурачиться? — сказала она. — Без шуток и флирта просто скажи мне, ты был серьезен насчет меня, или это все просто… просто шутка? Типа, ахах, Маринетт на меня запала, ну разве я не супер… Она не ожидала, что будет плакать, но на глазах выступили слезы. Сегодня был тот еще денек, никак не угадать, какие еще эмоции он ей преподнесет. Ким немного отодвинулся от нее, чтобы взглянуть на нее. Он больше не улыбался. — Прости меня, мне трудно быть серьезным, — признался он. — Понимаешь, когда я с тобой, то не могу нормально соображать и начинаю вести себя как придурок, прости меня, я просто… — он опустил голову, его щеки горели. — Кексик… Маринетт… Ты очень много для меня значишь… я… Он поднял глаза, и она увидела в них что-то, чего никогда не видела прежде. Впервые, он правда был серьезен. Он просто смотрел на нее и больше ничего не говорил. И Маринетт кое-что осознала. Ким понятия не имел, что делает, так? Как бы он ни кичился, как бы самоуверенно себя не вел, сам понятия не имел, что ему делать. Он не был каким-то казановой. Он был просто глупым влюбленным подростком. Как и сама Маринетт. Она улыбнулась, чувствуя себя куда лучше. Это и правда были странные эмоциональные американские горки. — Я понимаю, — прошептала она, наслаждаясь тем, какое малое расстояние их разделяет. — Ты можешь и дальше заниматься глупостями. В конце концов, как бы она не хотела этого признавать, ей нравилась то, как он заигрывает с ней. Он воспрял духом в мгновение ока. Ким приподнял одним пальцем ее подбородок и приблизил к себе. — Никогда не думал, что когда-нибудь услышу такое, — выдохнул он низким голосом, от которого Маринетт закоротило. А когда он запустил руку под толстовку и обнял ее за талию, она вся покрылась мурашками. Она целовалась только с Котом Нуаром, и то не считается, учитывая, что тогда ему промыли мозги. Это не было чем-то запоминающимся. Скорее волшебной скорой помощью. Забавно, что это случилось по вине Кима. Сейчас же все было естественно и правильно, она буквально таяла от чувств к парню, чьи руки ее держали, и ей надо было быть ближе к нему, ведь в голове ни осталось ничего, кроме желания его поцеловать. Так что Маринетт привстала на носочках, обняла его крепче и наконец-таки прижалась к его губам. Это не было похоже на Кота Нуара — это было пылко, глубоко, больше, чем она представляла. Маринетт таяла, но ей было мало, поэтому она прижала его к себе, чувствуя, как его ладони скользят по спине, и просто не могла остановиться. Было ли лучше, чем в мечтах? Несомненно. Маринетт позволила себе отстраниться, только когда раздался рингтон входящего сообщения. Она даже не осознавала, насколько запыхалась, насколько быстро стучало сердце. Ух ты. Ким проверил сообщение. — Уже поздно, мне пора выдвигаться домой… — он посмотрел на Маринетт и с улыбкой провел рукой по ее распущенным волосам, после задержал ладонь на ее щеке. — Понравилось, кексик? Она кивнула, не в силах выдать ничего связного. — Ага… но и тебе тоже… Он вспыхнул, а затем достал из кармана шорт коробочку. — Полагаю, ты теперь моя девушка, поэтому… эм… ты примешь это? Он открыл коробочку, в которой лежала брошь со дня всех влюбленных, та самая, которую он намеревался подарить Хлое, из-за которой в итоге акуманизировался. Почему-то, Маринетт отлично запомнила именно ее. Она взяла брошь и приколола на толстовку. — Приму, если оставишь толстовку. — Договорились. Ты отлично в ней выглядишь. — А ты отлично выглядишь без нее… — Маринетт хлопнула себя ладонью по рту, жутко покраснев. — Тогда увидимся завтра? Завтра… Коллеж! И как все примут такие новости? Еще неделю назад она души не чаяла в Адриане, а сейчас милуется с Ли Тьен Кимом! Неважно. У нее лучшие подруги на свете, что они всегда и доказывали. Ей не стоит ни о чем беспокоиться. На самом деле, ее уже не покидало ощущение, что с этой секунды все у нее будет замечательно. — Останешься на ужин? — спросила она, думая о том, как отреагируют родители на ее нового бойфренда. — Останешься навсегда? — Тикки выглянула из банки с печеньем. — Тикки, боже, ты же не!.. — Маринетт рассмеялась. — Я останусь, — ответил Ким. — В смысле, на ужин! Я не могу остаться навсегда, эм, да. Ужин. Круто. — Отлично! — Маринетт сжала его ладонь, ощущая приятный приток адреналина. — И я знаю, что сказала, что не хочу говорить с тобой про Ледибаг, но, наверное, я попозже нормально познакомлю тебя с Тикки, уверена, ты ей понравишься… Ким ухмыльнулся. — Не могу поверить, что встречаюсь с Ледибаг! Это лучший день в моей жизни. — И в моей тоже! Ладно, пойдем вниз, хочу рассказать родителям… — А они не будут против? — Нет, что ты, они тебя обожают! — Фух… Спускаясь по лестнице, Маринетт не могла сдержать улыбки. Кто знал, что все так обернется? Если бы она сказала прошлой себе, что сможет отказаться от Адриана, то та ни за что ей бы не поверила. А если бы сказала, что теперь встречается с Кимом, то прошлая она точно бы влепила ей затрещину. Но все так, как оно есть! Начать с чистого листа стоило того, и ей даже не понадобилась помощь подружек-сводниц, она все сделала сама! Жизнь действительно налаживалась.