У всякого святого есть прошлое, у всякого грешника — будущее.

Чашка с кофе замерла в воздухе, когда дверь с грохотом распахнулась. Виктория даже не успела ощутить горький вкус на губах — перед ней уже стояли её дети, но вместо привычных улыбок их лица искажали совсем иные эмоции. " — Как это понимать?! — Джорджия ворвалась, как торнадо, случайно толкнув брата. Её обычно аккуратные каштановые локоны сейчас беспорядочно разметались по плечам, а глаза — точь-в-точь как у Лили — пылали негодованием. Виктория сделала медленный глоток, не отрываясь от письма: — Ты о чём, душа моя? — её голос звучал спокойно, но пальцы чуть сжали пергамент. — Гарри твой крестный сын?! — голос Лили-младшей взлетел до визгливых нот, но Регулус мягко положил руку ей на плечо. — Прости наш тон, мама, — его бархатный баритон обычно успокаивал сестру, но сейчас в серых глазах читалось явное напряжение. — Мы просто… не ожидали такого. — — Мы не просто не ожидали! Мы в бешенстве! — Джорджия нервно теребила запястье, оставляя красные полосы на бледной коже. — У тебя есть мы! Я и Рег! Разве этого мало? — Виктория отложила письмо с преувеличенной аккуратностью. Каждое её движение было отточено, как у дуэлянта перед смертельным выпадом. — Видишь эти очки? — она сняла их, позволив солнечному лучу поиграть в линзах, прежде чем убрать в шёлковый футляр. — Их подарила мне Лили. Не для зрения — просто потому, что 'оправа тебе пойдёт'. — Голос Виктории дрогнул на имени подруги. Её пальцы сами потянулись к золотому кулону на шее. — А это — наш парный. Мы ненавидели друг друга в школе. Я… травила её. А когда мир рухнул у меня под ногами, именно Лили первой протянула руку. Приютила. Показала, что я могу быть… лучше. — Она сжала кулон так сильно, что металл оставил отпечаток на ладони. — Она стала мне сестрой. И доверила самое дорогое — своего сына. — Виктория подошла к дочери, бережно взяв её лицо в ладони. — Когда Лили погибла… я поклялась защищать Гарри. У него больше никого нет. Разве мы не можем стать его семьёй? — Джорджия опустила глаза, гнев в них сменился стыдом. — Но я не стану называть его братом, — буркнула она, но уже обнимала мать. — Глупышка -, — Виктория рассмеялась, касаясь губами виска дочери. Регулус перехватил инициативу: — Постойте, а кто тогда крёстный отец? — его пальцы выбивали нервную дробь по столу. На мгновение Виктория замерла — всего на секунду, но дети заметили. — Он… умер, — её голос стал ледяным. Прежде чем Регулус успел задать следующий вопрос, в дверях появился Римус Люпин. — Виктория, мне нужно поговорить с тобой, — его улыбка не могла скрыть тревоги в глазах. — Профессор! — Регулус вскочил, автоматически выпрямив спину. Он искренне уважал Люпина, помнившего его провалы в трансфигурации. — Дядя Римус! — Джорджия бросилась к оборотню, обвивая его руками. — Джорджия Лили Крауч! Это неприлично! — но Виктория не могла скрыть улыбку. — Я сам разрешил, — Люпин добродушно потрепал девочку по волосам. — Но? — Только вне уроков, — скорчила рожицу Джорджия. Когда они вышли в коридор, улыбка Виктории растаяла. — Что случилось? — она вцепилась в рукав Римуса. — Пойдём, — он не объяснял, просто повёл её к камину. И Виктория, доверяя ему безгранично, покорно следовала.

***

Зелёное пламя погасло, открыв вид на особняк Блэков. Виктория узнала его сразу — слишком много воспоминаний было связано с этим местом. — Зачем мы здесь? — она отступила, сердце бешено колотясь. После всего, что произошло, её появление здесь могло вызвать бурю. Римус взял её под руку: — Доверься мне. — На кухне их ждало неожиданное зрелище — почти весь выживший Орден. Первой поднялась Молли Уизли. — Виктория! — в её голосе не было и тени былой неприязни. Объятия были такими тёплыми, какими бывают только между старыми друзьями. Виктория застыла, затем осторожно ответила на объятие. — Молли… — её голос дрогнул. — Всё в порядке, — подошёл Артур, тоже обнимая её. — Мы рады тебе. — Виктория едва сдерживала слёзы: — Я тоже… всех рада видеть. — И тут она заметила его. Аластор Грюм. Кровь застыла в жилах. — П-п-профессор… — она задрожала, вспоминая уроки Защиты. — Виктория Крауч, — Грюм усмехнулся и прошёл мимо, усаживаясь рядом с Молли. — Что… здесь происходит? — Виктория скрестила руки, снова чувствуя себя чужой. Римус сел за стол, его лицо стало серьёзным: — Вик, твой шрам… он болит? — Виктория поняла всё. Медленно закатав рукав, она обнажила Тёмную Метку. Кожа вокруг была воспалённой. — Два месяца ноет. Сейчас… горит, — она подняла глаза. — Значит, он возвращается? — — Да, — раздался холодный голос из дверей. Северус Снейп вошёл, демонстрируя свою Метку. — Он уже зовёт нас. — Виктория сжала кулаки: — Я доказала свою лояльность! Я… — — Мы не сомневаемся в тебе, —перебил Римус. — Мы просим о помощи. — Её ответ был мгновенным: — Я с радостью помогу убить его. — — По-прежнему кровожадна, — раздался до боли знакомый голос. Виктория обернулась. В дверях стоял Сириус Блэк.