Тени прошлого
20 июня 2025 г., 22:59
Сириус сидел в темноте, уставившись на потрескивающие угли в камине, пальцы судорожно сжимали ручку кресла. В ушах стоял голос Виктории: «Я могла убить его… И самое страшное — я хотела этого»
— Ты собираешься сгнить здесь, или все-таки поговоришь с ней?
Римус стоял в дверях, освещенный полоской света из коридора. Его голос был спокойным, но в глазах читалось усталое раздражение.
— Она не хочет меня видеть, — Сириус хрипло рассмеялся. — И знаешь что? Я её понимаю.
— Она не хочет видеть *этого* тебя, — поправил Римус, делая шаг вперед. — Того, кто готов рвать на себе волосы, вместо того чтобы *действовать*.
Сириус резко вскочил, опрокинув стул.
— Действовать?! Ты видел её вчера? Она едва держалась на ногах! И всё из-за этого крысы, который…
— Который жив, — холодно закончил Римус. — И если ты думаешь, что твоя ярость поможет ей — ты ошибаешься.
Сириус замер. Его дыхание было тяжелым, как у загнанного зверя.
— Что мне делать, Рим? — голос вдруг сломался.
Люпин вздохнул и подошел ближе.
— Перестань бежать от неё. И перестань бежать *за* ней. Просто… будь рядом. Когда она будет готова.
Комната Виктории
Она стояла у зеркала, медленно заплетая волосы. В отражении её лицо казалось чужим — слишком бледным, с темными кругами под глазами.
«Ты даже в ярости выбираешь жизнь», — слова Римуса звенели в голове.
Но какой в этом смысл, если Петтигрю дышит, а Джеймс и Лили — нет?
Дверь приоткрылась без стука.
— Мама?
Джорджия заглянула в комнату, сжимая в руках что-то. После ночного разговора, Джорджия стала мягче к матери и её воспоминаниям
— Я… принесла тебе кое-что.
Виктория обернулась. В ладонях дочери лежал маленький медальон — тот самый, что когда-то принадлежал Лили.
— Где ты его нашла? — голос дрогнул.
— В старых вещах. Я думала… тебе будет приятно.
Виктория взяла медальон, и на секунду ей показалось, что в нем мелькнул отблеск рыжих волос.
— Спасибо, — она обняла дочь, вдруг осознавая, как та выросла. Почти как Лили в их последний год в Хогвартсе.
Джорджия прижалась к ней, затем нерешительно спросила:
— Мама… а что будет с Турниром?
Виктория напряглась.
— Ничего. Он не должен пройти.
— Но Дамблдор сказал…
— Я сказала — нет!
Джорджия отпрянула, и Виктория тут же пожалела о своей резкости.
— Прости, — она провела рукой по лицу. — Просто… это опасно.
— Но ты же участвовала в таком в нашем возрасте, — упрямо сказала Джорджия.
Виктория замерла.
«Она права».
В памяти всплыли воспоминания: Джеймс, смеющийся на трибунах, Сириус, кричащий ей что-то сквозь шум толпы, а она — летящая на метле сквозь кольца, сердце бешено колотилось, но она чувствовала себя живой
— Это было другое время, — наконец сказала она.
— Или ты просто боишься? — Джорджия посмотрела на нее слишком взрослым взглядом.
Виктория сжала медальон в кулаке.
— Да. Боюсь.
Хогвартс, кабинет Дамблдора
— Вы понимаете, какие риски? — Макгонагалл скрестила руки на груди.
Дамблдор смотрел в окно, где вдали уже виднелись первые признаки подготовки к Турниру — разноцветные флаги, развешанные эльфами.
— Риски есть всегда, Минерва.
— Но после прошлого раза…
— Именно после прошлого раза мы должны показать, что не сломлены, — его голос стал тверже.
Снейп, стоявший в тени, едва заметно усмехнулся.
— Или просто подставляем детей под удар.
Дамблдор обернулся.
— Вы что-то предлагаете, Северус?
— Ничего, что вы согласились бы услышать.
Тишина повисла в воздухе.
Дырявый котёл», поздно вечером
Гарри не мог уснуть.
Он сидел у окна в своей комнате, глядя на луну. Внизу, в баре, еще слышался смех — Регулус и Джорджия спорили о чем-то с близнецами Уизли, которые случайно заглянули сюда.
Но его мысли были далеко.
«Ты особенный для нее. »
Что Регулус имел в виду?
И почему Виктория так боится Турнира?
Вдруг дверь скрипнула.
— Не спишь?
Виктория стояла на пороге, держа в руках две кружки дымящегося какао.
— Думал, тебе тоже не спится.
Гарри улыбнулся и подвинулся.
Она села рядом, протянула ему кружку.
— Ты знаешь, почему я против Турнира?
Он покачал головой
— Это жестокие игры и они начались не в самый лучший момент…
