the hair color of tokyo's night.

      Джебом не очень любит гулять.       Какой в этом смысл, когда все мысли все равно лишь о будущих делах, нынешних проблемах и способах их решения? В детстве его было сложно загнать домой, но сейчас любые прогулки по Кояну кажутся Джебому безумно утомительными и угнетающими, все окрестности так привычны глазу, что даже и удивиться чему-то сложно, а руки то и дело невольно тянутся к телефону, чтобы проверить, не загулялся ли он вдруг.       Джебом никогда до этого не путешествовал. Если не считать поездки с родителями в Пусан в детстве, конечно, но, в любом случае, чего-то более глобального с ним не случалось. Последним его «путешествием» можно назвать переезд из родного Кояна в Сеул, полноценный съезд от родителей, начало самостоятельной жизни и учебы в университете.       Именно из-за учебы в университете он волей случая оказывается в Токио. На календаре октябрь, осень в самом разгаре, и Джебом не очень сильно хотел вообще сюда приезжать. Его никогда раньше не интересовала Япония. Серьезно. Он вообще, если честно, не смотрел куда-то за пределы Южной Кореи так подробно, потому что в жизни его интересовало лишь одно:       Учеба.       Учеба, учеба и еще раз учеба. Джебом не видел для себя счастливого и светлого будущего без должного образования, родители активно поддерживали его и помогли поступить в один из наиболее престижных университетов. Это все стоило неисчисляемого количество потраченных слез, нервов и, наверное, нормального подросткового периода. Но он не жалеет.       «Бом-а, в будущем ты скажешь себе спасибо», — приговаривала мама так часто, что и сам Джебом начал себя так успокаивать.       А потом он привык. Сеул приелся, стал таким же обыденным и непримечательным, как и Коян. В столице много людей, они все снуют туда-сюда, о чем-то громко разговаривают, смеются, улыбаются, хмурятся… Жизнь кипит так быстро, Джебому очень страшно за этим потоком не угнаться, ему ведь тоже нужно так много чего сделать, чтобы достичь новых высот, путь еще такой долгий, но он обязательно со всем справиться.       Ах да, Токио.       Он не хотел прогуливаться по городу. Признаться честно, его он вообще не так уж и сильно интересовал, хотелось как можно быстрее закончить все дела и вернуться обратно в Корею, где мама частенько в гости заходит, чтобы принести домашней и очень вкусной еды, где у него совсем небольшая квартирка с видом на парк, который Джебома тоже совершенно не интересует. Где все знакомо и обыденно, а не как в этом Токио.       Токио кажется другим миром.       Да, в чем-то у них с Сеулом есть определенные схожести, но Джебом теряется каждый раз, когда выходит на улицу. У него японский на уровне школьника начальных классов (если не дошкольника), а здесь на японском буквально все: большие вывески магазинов, реклама на экранах, предупреждающие знаки, речь мимо проходящих людей. Благо, навигатор и очень сильное желание найти нужное место делают свое дело.       Но однажды он все-таки решает прогуляться. Прогулкой это, как ему кажется, назвать трудно, ибо куда-то далеко заходить он не собирался, а все однокурсники вечно твердили о том, что посмотреть на Токио стоит, потому что он «фантастичный, словно из другого мира, невероятный, Джебом, прогуляйся хотя бы разок, не пожалеешь!» Можно сказать, что его заставили. Он и сам склонен в это верить.       Впрочем, Им чувствует даже некую долю любопытства внутри, когда прогуливается по узким улочкам, взглядом цепляясь за какие-то отличительные и яркие детали лишь для того, чтобы запомнить дорогу обратно. В таких районах людей мало, потому что большая волна туристов скапливается в центре Токио, так что тишина и спокойствие умиротворяет.       Возможно, все не так уж и плохо.       Но, ожидаемо, в какой-то момент он теряется. Узкие и, стоит признать, атмосферные улочки Токио обманывают его, оказываясь слишком однообразными, в какой-то момент Джебом даже не может понять, где до этого он уже был, а где идет впервые. Редко проходящие мимо люди выглядят такими же хмурыми и уставшими, как и он сам, поэтому спрашивать у них дорогу он не решается. Да и попытаются ли его понять со знанием японского на двоечку с плюсом?       В таких ситуациях, как назло, все возможные неудачи достигают своего апогея, собираясь вместе. Эта — не исключение. Когда вся надежда на благополучное разрешение ситуации без лишнего вмешательства пропадает, Джебом судорожно достает телефон, но обнаруживает, что трафика на интернет там просто не осталось, потому что кто-то забыл за него заплатить. Соответственно, навигатор ему здесь не помощник. Еще и темнеть начинает, а вне центра Токио освещение не такое же яркое и цветастое, на определенных участках улиц и закоулках и вовсе не видно ни зги, но Джебом туда и заглядывать лишний раз не хочет.       А еще, конечно же, начинает капать мелкий дождик. Им еле сдерживается, чтобы смачно не матернуться вслух, потому что его достаточно тонкий пиджак начинает намокать из-за капелек воды, которых, как специально, становится все больше и больше.       Дождь нарастает вместе с темнотой, Джебом так и не может найти даже ближайшую остановку, и вся эта ситуация кажется ему абсолютно ужасной. Хочется уже в свою комнату, которую ему здесь предоставили, укрыться одеялом и побыстрее уснуть. Но пока что — ночные улочки, мелкий дождик и мокрый пиджак, а вместе с ним и рубашка.       Когда он в очередной раз заворачивает куда-то и понимает, что новая улица буквально ничем не отличается от той, по которой он уже прошелся ранее, то все это начинает нереально бесить. Джебом поджимает губы, терпеливо игнорируя неприятную мокрую ткань, прилипающую к телу. Нужно бы что-нибудь придумать, по-хорошему, потому что так бродить можно до бесконечности.       Как итог, стоя и ожидая, пока по рельсам проедет очередной поезд (почему их так, черт возьми, много?), Им решает, что нужно найти хотя бы что-то похожее на автобусную остановку и дальше уже смотреть по ситуации. Он упорно не замечает проезжающие мимо машины (парочка ему громко бибикает, но сами виноваты, даже в Сеуле не настолько все сжато и компактно), громко хлюпает своими промокшими туфлями и продолжает идти вперед. На улице, помимо дождя, полная тишина, в окнах рядом стоящих домов горит свет, а прохожих встречается еще меньше, чем раньше. Джебому любопытно, сколько сейчас времени, но да, у него все еще нет телефона.       Замечая что-то, похожее на автобусную остановку, он не верит своим глазам. Осмотревшись, он понимает, что улицы стали чуть шире, что теперь он идет не по дороге, а по отделенному тротуару, да и становится вокруг все-таки светлее. Видимо, Им вышел из жилой зоны куда-то, откуда можно хотя бы попытаться выбраться из этого адского японского лабиринта.       Подходя все ближе и ближе к своей желанной цели (серьезно, он так безумно счастлив, что готов заулыбаться и подумать хоть о чем-то хорошем, например, о том, как скоро-скоро ляжет спать), Джебом замечает какую-то фигуру, стоящую на остановке. Сначала он не спешит рассматривать незнакомца, но потом Им замечает его яркую прическу. Незнакомец — а это парень, без сомнений, — стоит под козырьком остановки, так что дождь для него не проблема, его синяя-синяя шевелюра очень сильно бросается в глаза под светом одинокого фонаря, стоящего неподалеку. В сумме это выглядит очень необычно и непривычно, Иму даже интересно, что это за неформал такой. Да, в Японии много людей, одевающихся ярко и броско, но точно не в таких районах. Такие, как он, тусуются на Харадзюку, где куча туристов и всякого цветастого, веселого, а здесь — жилой район, никаких ярких экранов с аниме-персонажами и туристов. Здесь обычная, повседневная жизнь, как у Джебома, и подобное ну никак сюда не вписывается.       Оказываясь ближе к остановке, он быстренько осматривает незнакомца с его синей макушки до пят и подмечает, как тот свободно одет, в отличии от других людей, что ему здесь встречались. Парень качает головой, видимо в такт музыке из наушников, и словно совсем ни о чем не переживает. Им даже толком не видел его лица, но что-то подсказывает ему, какой тот беззаботный и расслабленный. И это… Подкупает?       Потому что что-то же так или иначе толкает Джебома на то, чтобы познакомиться с ним. Это странно, но этот выделяющийся парень кажется ему более отзывчивым и понимающим, если попросить его помощи, чем хмурые и серые японцы, за которых даже глаз толком не цеплялся.       Он долго не решается взять и легонько толкнуть незнакомца в плечо. Тот даже не замечает его, полностью погрузившись в мир музыки, и это почему-то кажется Джебому достаточно неловким. «А это еще я с ним даже не попытался заговорить», — проносится в голове, и Им все-таки легонько касается чужого плеча ладонью. Благо, дождь на Джебома больше не капает, и становится хотя бы на один раздражающий фактор меньше. Но риск, что все это выльется в неприятный инцидент, все так же высок.       Парень испуганно к нему поворачивается — его распахнутые глаза говорят сами за себя — и выдирает один наушник из уха, быстро тараторя что-то на японском, и Джебом, откровенно говоря, не понимает ни слова. Он хлопает глазами, пытаясь осознать, что мог этот незнакомец ему сказать в такой ситуации, и зависает на долгие секунд двадцать. Парень смотрит на него, тоже глазами хлопает и ждет. Им слышит, как из вынутого наушника очень громко играет какая-то милая японская песенка, и все равно не знает, что сказать.       Он пытается. Просто он действительно ужасен в японском, ладно? Хочется сказать, что, вот, «я потерялся и мне нужно найти автобус до дома, пожалуйста, помогите, я весь промок, и вся надежда только на вас, я очень устал». Но выходит, наверное, что-то не то, потому что незнакомец сначала приподнимает брови как-то снисходительно, потом вмиг становится серьезнее, будто что-то обдумывает, но в итоге широко улыбается и хмыкает. Все эти эмоции у него на лице меняются просто с невероятной скоростью, и Джебом лишь удивленно наблюдает за всем этим, ожидая хоть какого-то ответа. Желательно, помедленнее и понятнее.       — Так вы кореец?       Что?       Джебом совершенно точно не ожидал услышать из уст этого парня свой родной язык (да еще и без всякого акцента), поэтому снова зависает, пытаясь понять сказанное незнакомцем. А потом, когда до него, наконец, доходит, он уже сам распахивает глаза и начинает активно кивать.       — Да, да, да! — широкое улыбается, потому что это, кажется, подарок свыше, не иначе. — А вы знаете корейский?       — Я тоже кореец, — парень тепло улыбается, и Им отмечает, что у него очень милая улыбка, а синие волосы ему, все-таки, идут. — Вам нужна помощь? — он осматривает Джебома, и последнему кажется, что над ним посмеются, когда увидят мокрый пиджак, но… — Божечки! Вы весь промокли! Так с чем вам помочь?       — Я… Айщ, я потерялся. Решил прогуляться хотя бы разок и потерялся среди этих одинаковых улочек. У меня разрядился телефон, а потом еще дождь пошел, и в общем… Да, мне нужно добраться обратно домой. Помогите, пожалуйста, — наверное, Джебом выглядит жалко. Но он просто не может не, ибо устал очень, а мокрая ткань, липнущая ко всему телу, теперь не столько его злит, сколько расстраивает. Как же ты мог так вляпаться, Им Джебом? Лучше бы вообще никуда не ходил.       — Конечно! — незнакомец кивает и снова его осматривает. А потом протягивает к Иму руку. — Я Енджэ.       — Им Джебом, — пожимает чужую руку, отчего Енджэ слегка вздрагивает и удивляется. — У вас такая холодная рука! Боже, вы и правда очень сильно промокли под дождем. Где находится ваш дом? — впрочем, Енджэ его руку так не отпускает, а Джебом ощущает, какая чужая ладонь мягкая, теплая и очень приятная. Сам парень смотрит на него действительно обеспокоенно, не притворяется.       — Я… Ах, я не знаю как правильно называется это место. Я могу где-нибудь написать?       — Конечно! — Енджэ быстро разворачивается, отпускает имову руку и достает из своего рюкзака (который у него, как оказывается, все это время был) какой-то очень красивый блокнот, на обложке которого красуется симпатичный рисунок одинокого дерева на холме, а внутри виднеется куча записей с нотами, наверное, Джебом не успевает разглядеть, ибо парень быстро пролистывает книжку до чистой страницы. — Вот.       — А ручка?.. — неуверенно спрашивает, поджимая губы, на что новый знакомый лишь громко что-то восклицает и достает яркую ручку с принтом какой-то анимешной девочки, щелкает ею и передает в руки Има. — Спасибо, — Джебом кивает и принимается вырисовывать нужные иероглифы по памяти, но, стоило ему написать меньше половины названия, как Енджэ сразу же понимает, что это за место. — Откуда вы знаете? — если честно, он немножечко в шоке. Или очень множечко.       — Я неплохо в Токио ориентируюсь, я же здесь живу. Вам повезло, нужный автобус подъедет совсем скоро. И, может быть, лучше на «ты»? — парень выглядит немного неуверенно, задавая этот вопрос, и это кажется Джебому очень милым. Очевидно, что Енджэ младше него.       — Хорошо, без проблем. Сколько тебе?       — Двадцать два, — улыбается.       — Значит все-таки я твой хен.       — А по тебе сразу видно!       — Почему?       — Вид у тебя серьезный весь такой, посмотри на себя, — ладонью проводит по своим синим волосам, зачесывая их назад. — Ну, в смысле, когда одежда сухая, не сейчас, — хмыкает. — А тебе, сколько, хен?       — Двадцать четыре.       — Ого! — Енджэ громкий просто до безумия, особенно среди этой пустой и тихой улицы, но ему, видимо, совсем не до этого. — Ты учишься еще, да?       — Ага, в Университете Корё.       — Ого!! — вскрикивает еще громче, отчего Джебом все-таки несдержанно смеется и широко улыбается. — Так ты гений! Божечки, как тебя сюда угораздило попасть вообще?       — В Токио или конкретно на эту улицу?       — В Токио.       — А, ну, по учебе приехал.       — Вау, наверное, потрясающе ездить в другие страны из-за предложения университета, — Енджэ вздыхает и улыбается, мельком взглянув на начавший постепенно стихать дождик.       — Не особо, — хмыкает Джебом и ловит на себе удивленный взгляд. — В смысле, я никогда до этого не был заграницей. И не планировал, тем более уж в Японию.       — Но ты пытался что-то сказать на японском. Ты учил его?       — Выучил какие-то фразы из статьи с рекомендациями и попытался хоть как-то разобраться в его основах. Почему ты заулыбался, когда я начал говорить?       — Просто… — Енджэ опускает голову, улыбается еще шире и держится, чтобы не засмеяться. — Ты бы видел свое лицо, хен, ты был таким ошарашенным. А потом сказал, что тебе нужна помощь, но все перепутал.       — То есть, формально, я сказал правильно?       — Если исключить всю грамматику, произношение и лексику, то, в принципе, да. Ты сказал буквально «ты я нужна помощь».       — О боже, серьезно? — Джебом прикусывает губу и стыдливо жмурится, пока Енджэ громко-громко хохочет. Создается ощущение, что его смех разносится по всей пустой улице словно эхо. Зато он очень милый, это сложно не подметить.       — Не волнуйся, ты просто очень взволновался. Да и видно по тебе, что ты кореец, не знаю, аура у тебя какая-то чисто корейская, просто идеальный пример. Только очень красивый, в Корее таких на улицах не так много.       Стоп.       Енджэ только что сделал ему комплимент? Когда они знакомы всего лишь, от силы, десять минут? Серьезно?       — Ты только что сделал комплимент моей внешности?       — Ага, — отвечает так спокойно, будто в этом ничего такого, а у Джебома внутри как-то все немного скручивается. Сложно сказать, приятно ли ему или он все-таки больше в шоке. — Прости, если тебе это не понравилось или стало некомфортно, то я прекращу, — добавляет с полной серьезностью.       — Нет-нет, все нормально, просто… В Японии это нормальная практика?       — Что?       — Ну… Делать комплименты в первые десять минут знакомства.       — Не знаю. Но моя да, нормальная, — улыбается. — А зачем скрывать правду, еще и человеку приятно будет. Вижу же, что тебе понравилось.       Джебом тоже улыбается. Потому что этот Енджэ такой необычный, стоит в свободной одежде, с синими волосами, на тихой улице вдалеке от центра Токио, стоит и делает ему комплимент, а еще оказывается корейцем, которого не отличить от коренного японца, тараторит он так же быстро, по крайней мере. Как ему, Джебому, удалось встретить такого уникального человека абсолютно случайно?       — А ты показался мне чистым японцем, — переходит на другую тему, но все равно улыбается, потому что, по-хорошему, комплименты от совсем новых знакомых не должны делать так приятно. Но делают, черт возьми, почему у этого Енджэ все по-другому работает?       — В смысле?       — Я увидел тебя, когда шел, удивился твоему цвету волос, а потом, когда ты резко начал болтать на японском… Ва-а-а… Настоящий японец.       — Мне часто так говорили! А на японском я еще не очень хорошо разговариваю, ну, просто живу здесь… Э… Года два где-то, да.       — Это достаточно большой срок, да и говоришь ты отлично, раз я тебя с японцем быстро перепутал, — хмыкает, пока Енджэ смеется, жмурясь.       За все их непродолжительное общение, сложно не заметить, какую приятную ауру излучает Енджэ. Что-то в нем есть такое, что сразу располагает к себе, то ли его эта широкая и очень милая улыбка, то ли очаровательная шумность, то ли красивые глаза, то ли вся эта его необычность в сумме, но эффект действенный, раз Джебом ведется, хотя прекрасно все осознает. Ему даже кажется, что он не против не только сейчас пообщаться, до прихода автобуса, но и списаться где-нибудь в чате. Мало ли, кореец, проживающий в Японии уже два года, да еще и такой доброжелательный, мягкий и беззаботный, может стать неплохим знакомым.       — О, смотри, автобус! — пальцем тыкает на подъезжающую машину.       — Почему он так долго?       — Не знаю, — пожимает плечами. — Но этот районе не особо популярный, здесь у людей свои машины есть, автобусы ни к чему. Или в пробке застрял, суббота же.       — До какой остановки мне ехать? Я боюсь снова потеряться, еще одного раза я не переживу.       — Не волнуйся, хен! — Енджэ быстро достает телефон, выключая музыку и вынимая второй наушник из уха, а потом убирает все это обратно. — Я с тобой поеду.       — Нам по пути?       — Даже если нет, то какая разница?       — Сейчас ты прозвучал как маньяк, — хочется сказать серьезно, потому что оно реально так, но Джебом все же немного приподнимает уголки губ.       — Не, просто я все равно еще домой не собирался. Прогуляюсь с тобой, заодно, может, расскажу что-нибудь, если хочешь. Я люблю по Токио гулять.       — Даже в дождь? — спрашивает, когда они уже заходят в автобус.       — Почему бы и нет? — Енджэ вприпрыжку проходит по автобусу до мест в самом конце, перед этим заплатив за билеты. — Хен, не плати! Я уже купил тебе билет.       — Зачем?       — А вдруг у тебя денег нет?       — Вроде бы… Были. Я отдам тебе.       — Не надо! Твой долг за билетик в автобусе не разрушит мою жизнь, — Енджэ смеется и поворачивается к окну.       — Почему здесь так темно? Я думал, что в Токио везде так же светло, как в центре.       — Хен, центр Токио и все, что вне этого центра, — это два разных города. Там все для туристов, а здесь — Япония, такая, какая она есть. Очень странная, узкая, но атмосферная и красивая.       — Какой из этих городов тебе нравится больше?       — Конечно второй. Хотя я и по Сибуя гуляю часто, но в таких районах можно много чего интересного найти. Ты не замечал?       — Не-а.       — А зря! Смотри, — снова вынимает из кармана телефон и быстро открывает галерею.       Джебом приоткрывает рот от шока. У Енджэ потрясающая галерея. Он листает фотографии различных вещей: интересной рекламы у станции метро, стены в прачечной, обвешанной портретами людей, красивого цветка возле железной дороги и много чего другого. При этом каждая фотография имеет интересную историю, которую парень тоже рассказывает. Он говорит о том, как милая женщина в прачечной объясняла ему, зачем ей стена, обвешенная лицами чужих людей, как парень рассказывал, откуда достал такую классную наклейку на велосипед. И выглядит таким счастливым и вдохновленным, будто снова и снова переживает тот искренний интерес и любопытство, который испытывал, с этими людьми общаясь.       Этим они занимаются всю поездку. Джебом никогда не подумал бы, что человека, его истории и впечатления, будет так интересно слушать. Он внимательно смотрит на Енджэ и улыбается. Этот парень потрясающий, невозможно им не восхищаться. Потому что у самого Има таких историй нет совсем, он сам никогда не фотографировал даже красивое небо или вид, вся его голова забита лишь учебой. И каким уставшим выглядит он, а каким прекрасным и беззаботным выглядит Енджэ, который живет для себя и не парится.       Джебом вернется к этой мысли позже, но сейчас они выходят на нужной остановке. Дождь, к счастью, прекращается, а одежда, кажется немного подсохла, но ощущается все такой же неприятной.       — Отсюда помнишь нужный маршрут? — у Енджэ какая-то привычка волосы назад зачесывать, но он снова делает это.       — Помню. Спасибо, Енджэ.       — Йа, какой спасибо, я же сказал, что провожу тебя! — Им немного устало улыбается, но все равно чувствует приятное тепло в груди. Вся злость и печаль уходит, он чувствует себя прекрасно лишь только из-за уютной ауры нового знакомого. Такие люди бесценны, определенно.       — Как скажешь, пошли! — кивает в нужную сторону.       — А ты один живешь, хен?       — Нет, но комната у меня отдельная.       — А-а, то есть это типа общаги?       — Ага.       — А в Корее?       — В Корее один. Если не считать моих кошек.       — У тебя кошки? — Енджэ очень любознательный, но его вопросы не кажутся раздражительными, наоборот, хочется ответить на каждый. Почему-то нет сомнений, что он запомнит все до мельчайшей детали и, может быть, расскажет потом кому-нибудь еще.       — Ага. Пять.       — Ва-а-а! — произносит восхищенно и цокает, качая головой. — У меня аллергия на кошек, так что, наверное, я бы умер, находясь аж с пятью в одном помещении, — и смеется.       — Я просто очень люблю кошек. С ними комфортно, у нас равноправные отношения, полная гармония и все такое.       — О, а у меня собачка!       — Правда?       — Да, Коко зовут. Я еще с Кореи ее привез, она со мной прошла через огонь, воду и медные трубы.       — Это та, которая похожа на белый комочек?       — Да! — восклицает, но потом вмиг меняет тон на серьезный. — Стоп, а откуда ты знаешь? Я ее не показывал тебе.       — Заметил альбом с ее фотографиями, пока ты открывал галерею.       — Йа, хен, у тебя зоркий глаз, но ты не пользуешься своими талантами! Тебе совсем-совсем не нравится гулять, осматривать улочки и замечать какие-то необычные вещи?       — Не-а.       — Очень зря. Вот, например, смотри, — тыкает пальцем на стоящий впереди них предупреждающий знак. — Смотри как красиво его желтый цвет сочетается с растением, они еще и почти одной высоты! Я уверен, под солнечным светом это выглядит более потрясающе.       Джебом смотрит на растение, на знак, потом на Енджэ, который фотографирует это на телефон со вспышкой, и думает, что да, действительно красиво.       — Вот такие проблески природы, — продолжает младший, — такая красота среди каменных джунглей Токио действительно захватывает дух. На самом деле, поэтому я обожаю, как выглядят ветхие здания, полностью отданные под власть природы. Как растения обвевают их каменные стены, как на этих стенах растет мох, просто потрясающе.       — В Японии много такого?       — Не в Токио, конечно, — улыбается. — В деревушках достаточно. Там люди поприветливее, только на английском совсем не разговаривают. И их японский мне сложно разобрать.       — Невероятно, — тихо выдыхает, а потом останавливается, потому что они доходят до нужного здания. — Мы пришли.       — Ого, как быстро, — Енджэ осматривается, оборачиваясь вокруг своей оси разок, а потом смотрит на Джебома и снова расплывается в теплой улыбке. — Неплохое здание для общежития, хен.       — Да, внутри там достаточно комфортно, но…       — Узко?       Им кивает.       — Ох уж эта Япония, — смеется младший. — Как долго ты будешь здесь?       — До конца октября.       — Тогда… Может быть, попьем завтра кофе? Есть одно место, где очень красиво и там очень вкусно, а еще-       — Да, — Джебом улыбается. — Пошли.       Енджэ стоит прямо под фонарным столбом, его синие волосы бросаются в глаза еще сильнее под белым светом. Им смотрит на них, а потом поднимает глаза на небо. Темное, ночное небо, на котором толком и звезд нет, но оно почему-то своим цветом безумно напоминает волосы его нового знакомого.       — У тебя волосы цвета токийской ночи, — произносит, не раздумывая. — Ой, в смысле-       — Правда? — Енджэ говорит негромко, но чувствуется, что он тронут, что ему очень нравится это сравнение. — Спасибо, мне очень приятно.       На улице очень тихо, вокруг совсем уже никто не ходит. Любопытно было бы узнать, сколько сейчас времени, но это, наверное, не столь важно.       — Может быть, добавим друг друга? — неуверенно спрашивает Джебом.       — Да, конечно! — Енджэ достает телефон, Им диктует ему свой номер телефона, а тот быстро забивает себе контакт.       Затем настает очередь старшего добавить Енджэ к себе в контакты. Он немного медлит с тем, как назвать его, но в итоге печатает простое «Енджэ из Японии».       — Нет, хен, нет! — Джебом даже не замечает, что младший все это время наблюдал за его размышлениями. — У тебя все контакты названы так серьезно и официально, напиши «парень с волосами, цвета токийской ночи». Пожалуйста! — сопротивляться сложно, поэтому Им так и делает. — И смайлик луны добавь, чтобы красиво было, — старший даже не помнит, когда в последний раз пользовался в телефоне смайликами. — Во-о-от, так-то лучше! — тихо хихикает.       — Тогда… До завтра?       — Да, я завтра напишу тебе!       — Хорошо. Спасибо огромное, ты буквально спас меня от мучительной смерти на улицах Токио.       — Не за что! — смеется. — Я тоже хорошо провел время.       — Я не думал, что со мной кому-то будет интересно проводить время.       — Очень даже, хен, ты просто не раскрыл свой потенциал. Я помогу тебе в этом.       — А?       — Не важно, потом поймешь, — хмыкает Енджэ. — Ладно, пока!       — Пока.       Джебом заходит в здание, а Енджэ поворачивает куда-то в сторону. На душе у Има так спокойно и хорошо, впечатления о новом знакомстве просто потрясающие. Младший такой замечательный и добрый. Он очень красивый, у него милая родинка под глазом, да и сам весь он милый и приятный. Парень живет в гармонии с самим собой, он будто действительно наслаждается каждым днем, а не тратит много сил и нервов ради будущего. Живет здесь и сейчас.       Полная противоположность Джебома.       Енджэ пишет ему, когда Им уже ложится в кровать и собирается отложить телефон в сторону, чтобы заснуть. Младший использует много сокращений и смайликов, желая спокойной ночи, а потом присылает ту самую фотографию желтого предупреждающего знака и какого-то растения, растущего рядом.       «Выглядит невероятно», — думает Джебом, а потом пишет то же самое в диалог. Он улыбается и засыпает с мыслью о том, что, наверное, у Енджэ талант фотографировать так красиво и живо. Наверное, это из-за того, что жизнь у него такая же — красивая и живая.

***

      Будильник громкой трелью раздается из вибрирующего телефона где-то рано утром. Джебом быстро открывает глаза и спешит выключить надоевшую мелодию, но досыпать свободное время, несмотря на то, что сегодня воскресенье, он точно не будет. Потому что никогда так не делает, ему не хочется драгоценные часы провести в кровати, не делая ничего, когда по плану так много дел и учебы. И сегодняшний день планируется ничем не отличаться от предыдущего, нужно будет сходить в университет и-       На телефон приходит оповещение.       Парень с волосами цвета токийской ночи:       Хен, доброе утро! Советую побыстрее тебе одеваться, потому что я уже еду к тебе! На улице сегодня достаточно прохладно, советую надеть какое-нибудь пальто, потому что мы будем много-много гулять, и ты никуда от этого не денешься! с:       Джебом сначала вздыхает, а потом его губы все же трогает легкая улыбка.       Точно, как же он мог забыть, что сегодня все его планы так нагло и бесцеремонно собирается сорвать парень, с которым он познакомился буквально вчера на остановке? И его явно будет сложно остановить, он настроен решительно.       Парень с волосами цвета токийской ночи:       Ах да, я совсем забыл! Смотри на кошечку с котятами, которых я увидел возле своего дома с: *изображение прикреплено*       На фотографии милая кошка белого цвета смотрит прямо в камеру. У нее черное пятно на шее красуется, похожее на какую-нибудь медаль, а глаза красивого голубого цвета. На дальнем плане видны ее котята, всего их три: два белых и один серый. Джебом улыбается шире и трет сонные глаза, решая сохранить эту фотографию к себе на телефон.       Он пишет о том, какая кошка красивая, и о том, как надеется, что Енджэ фотографировал ее аккуратно, чтобы не начать чихать или чесаться от аллергии, а потом все же встает с кровати и идет умываться. Впервые за долгое время настроение с утра такое хорошее. Да еще и из-за другого человека, такого вообще очень давно не было, Джебом думает о том, что в последний раз его так радовала еще мама с утра, когда однажды купила ему очень желанный набор Лего. Тот был настолько рад, что все еще об этом не забыл.       Все утренние процедуры Им делает быстро, уже по привычке. Он хочет пойти быстро перекусить чем-нибудь, но что-то подсказывает, что новый знакомый с синими волосами не даст ему этого сделать, поэтому Джебом решает сразу одеться.       Встав перед шкафом, он замирает. Потому что не знает, что ему лучше надеть, каждый день до этого на нем было что-то официальное, строгое, какой-нибудь костюм или просто рубашка с брюками. В принципе, кроме этого в шкафу ничего и нет толком. Но спустя пару минут поисков все же удается отыскать серую толстовку и синие джинсы, которые Джебом и решается надеть. Вместе с его темно-синим пальто должно выглядеть неплохо.       Им сегодня не укладывает свои волосы аккуратно, а вместо туфлей выбирает кроссовки, и думает о том, что же с ним творит Енджэ, которого он знает меньше, чем день. Нормально ли это вообще?       Парень с волосами цвета токийской ночи:       Ни на что не намекаю, но *изображение прикреплено*       Енджэ отправил ему фото нужного здания, что значит, что он уже стоит на нужном месте. Джебом быстро пишет ему, что уже выходит, сам последний раз смотрит на себя в зеркало, зашнуровывает кроссовки и спускается вниз. В такой свободной одежде непривычно немного, но что-то подсказывает, что, если бы Им оделся в повседневный костюм, его бы все равно погнали переодеваться.       — Ого, хен! — стоило только выйти на улицу, младший уже громко восхищается и широко улыбается. — Я думал, что ты так одеваться не умеешь.       — Мне показалось, что ты загонишь меня переодеваться, если бы я оделся строже.       — Ну, я так и собирался сделать, — хохочет, — но тебе повезло! Ты очень догадливый, не зря в Корё поступил!       — Куда мы сейчас?       — За мной!       Енджэ убегает вперед, и приходится бежать за ним. Они добегают до остановки, усаживаются на лавочку и ждут автобус. Джебом все еще не имеет не малейшего понятия, как выстроится сегодняшний день и чем он закончится. Безумно непривычно.       — Ты примерно знаешь, куда поведешь меня сегодня?       — Конечно нет, — отвечает спокойно. — Сейчас мы попьем вкуснейшего кофе в моей любимой кафешке, а потом…       — Потом?       — Не знаю. Будь что будет.       — Совсем никаких наметок?       — Не-а. А зачем? Интересные вещи и ситуации сами попадутся под руку, их не нужно искать.       — Я думал, что ты покажешь мне какие-нибудь достопримечательности.       — Бе-е, — Енджэ смешно и очень мило морщится. — Зачем? Ты их сам можешь сходить посмотреть, при условии, что увидишь их вообще. Сегодня воскресенье, там народу просто тьма. Хотя там всегда тьма народу.       — А где твоя любимая кафешка находится?       — В двух остановках отсюда. Недалеко от Акиба.       — Акиба?       — Акихабара.       — Это та улица, где много магазинов по три этажа?       — По пять и больше, хен, попрошу! А еще там очень много аниме стаффа.       — Любишь аниме, да?       — Его здесь почти все любят, разве не заметно? А ты?       — Ну, я в детстве смотрел «Наруто», на этом все.       — Ты многое потерял, боже…       — Я пошел учиться и все.       Джебом замечает, как Енджэ смотрит на него как-то опечаленно, но быстро возвращает теплую улыбку.       — Автобус подъезжает, пошли.

***

      Нужная остановка и правда оказывается недалеко. Всю дорогу Енджэ снова много-много чего рассказывает, дает Джебому посмотреть на виды Токио в дневном свете и сетует на прохладную и не особо солнечную погоду. Им смеется, когда младший с очень грустный видом говорит, что хотел снова сфотографировать тот предупреждающий знак и растение, но при таком дневном свете выходит еще хуже, чем было ночью, так что он быстро на все это забил.       Потом они медленно и размеренно шагают по широкой и достаточно людной улице в нужную сторону, Енджэ часто и много-много фотографирует, тыкает пальцем и восхищается каждой незаметной поначалу мелочью: красивой обувью мимо прошедшей девушки, забавным рисунком на автомобиле, большой и длинной пробке, спешке японцев и растением в горшочке, стоящим возле крыльца, наверное, чьего-то дома.       В какой-то момент они заворачивает на узкую улочку, и нужное заведение оказывается именно там. Оно стоит прямо на углу, не особо приметное, но младший прямо-таки расцветает, когда заходит внутрь. Он здоровается на своем идеальном — по мнению Джебома — японском со взрослой женщиной, стоящей за кассой и говорит Иму присесть за дальний столик с диванчиком возле окна на своем идеальном корейском.       Пока старший идет к их месту, то немного оглядывается. Кафе маленькое и неприметное изнутри, здесь людей совсем мало. Почему-то было очевидно, что Енджэ приведет его в какое-нибудь такое место: крошечное, непопулярное, но чем-то очень выделяющееся. И Джебом пытается понять чем именно: он садится на мягкий диван и рассматривает других посетителей, отмечая, что желтое-коричневое оформление, в котором выполнено заведение, очень приятно глазу, а спокойная мелодия, негромко доносящаяся из динамиков, расслабляет и настраивает на какой-то умиротворяющий лад. Здесь, наверное, очень приятно работать, перекусывая чем-то вкусным, или общаться с людьми, судя по тому, что Енджэ все еще к нему не возвращается, разговаривая с женщиной. Наверное, именно поэтому ему это место нравится.       Но в какой-то момент он все же возвращается. С широченной и очень счастливой улыбкой садится напротив Джебома, рукой волосы назад зачесывая. Старший даже не спрашивает, что тот им заказал, потому что решается довериться Енджэ и его выбору, почему-то не сомневаясь, что у него отличный вкус. Да и разбирается он в меню получше, очевидно.       — Можешь снять пальто, хен, — сам младший тоже стягивает с себя коричневое пальто в серо-голубую клетку.       — О чем вы разговаривали?       — С Минами-сан? — Джебом кивает. — Ну, она спрашивала, как у меня дела и почему я давно не заходил. Потом спросила о тебе, я рассказал, что ты из Кореи сюда по учебе приехал. Она сказала, что ты очень красивый и статный мужчина, прямо-таки вызываешь восхищение.       — Правда?       — Да! — Енджэ сверкает белоснежной улыбкой. — А я не зря тебе говорил вчера, хен, что ты — идеальный пример корейца с чисто корейской аурой, только очень красивого корейца.       — Мне, кажется, никогда так много комплиментов не делали.       — А зря! Уверен на все сто, что и в Корее аджуммы часто восхищаются твоей красотой, просто ты не замечаешь ничего.       — Как мне ее поблагодарить?       — Минами-сан не нужно благодарностей, она просто сделала тебе комплимент, хен! — хихикает. — Можешь попробовать ее кофе и сказать впечатления, а я ей передам. Обещаю, ты будешь в восторге.       — Звучит интригующе.       Напитки им приносят достаточно быстро. Енджэ быстро тараторит на японском благодарности, кивая, и Джебом повторяет за ним, ловя взглядом очень милую и добродушную улыбку Минами-сан. Эта женщина, как и Енджэ, почему-то излучает приветливую и приятную ауру, да и лицо у нее доброе, красивое.       Им делает пару глотков кофе из кружки и выпучивает глаза, ставя его обратно на стол. С губ срывается восхищенное «ва-а-а», и он слышит, как младший смеется, наблюдая за всем этим.       — Ну как?       — Потрясающе. Боже, это ведь настоящий кофе?       — Да! У Минами-сан один из сыновей владеет плантацией, где его собирают. И чай тоже есть настоящий, он часть от всех сборов оставляет и привозит в Токио.       — Должно быть, он очень богат.       — Наверное. Мне это не особо интересно. Да и Минами-сан тоже, мы с ней похожи в этом плане. Она довольна тем, что может иметь такое небольшое кафе, готовить людям кофе и разные блюда и ловить их восхищенные взгляды. Ее это делает очень счастливой.       — А все это оформление? Тоже ее работа?       — Ага. Ее с мужем. Муж помогал ей все эти столы делать, украшать заведение. Дочка занималась разработкой меню, она на кухне помогает готовить. А сын на оборудование дал им денег.       — Так это действительно семейное кафе.       — Оно самое. И именно этим оно мне нравится. Чувствуется, что тут не гонятся за прибылью или большим потоком, наоборот, здесь все больше для души. Эта душевность так безумно подкупает, а Минами-сан очень добрая и отзывчивая женщина.       — Приятное место.       — Не то слово!       — Приведешь меня сюда… В следующий раз? — спрашивает немного неуверенно, поджимая губы.       Енджэ тоже зависает, но потом очень тепло улыбается, смотря Иму прямо в глаза, и кивает.       — Обязательно!       — Куда мы дальше?       — Думаю, можно таки заглянуть на Акихабара.       — Хорошо, пошли, — Джебом привстает, чтобы накинуть на себя пальто.       — Подожди! — Им замирает в глупой позе и на Енджэ смотрит. — Что сказать Минами-сан?       — Скажи, что ее кофе просто потрясающий. И что я обязательно вернусь, подучу японский и поговорю с ней уже сам, а не через переводчика.       — Хорошо, — отвечает Енджэ, посмеиваясь.       Перед тем, как уйти, младший передает женщине впечатления Има, на что та расплывается в счастливой улыбке и что-то быстро говорит на японском в ответ. Джебом много раз ей кланяется, говорит свое ломанное «аригато гозаимас», а Мисами-сан мило смеется и хлопает его по плечу, кивая ему головой.       — Она сказала, что ты очень вежливый и приятный парень, и она будет рада видеть тебя здесь еще раз, — говорит Енджэ уже после того, как за ними закрывается дверь. — Мисами-сан так улыбалась тебе, ты точно ей понравился, хен.       — Она тоже очень хорошая женщина.       — Ну что, на Акихабара?       — Пошли!       Джебом широко улыбается, в настолько хорошем настроении он давно не был, внутри все бурлит от счастья.

***

      Они прогуливаются по этой улице достаточно долго. Енджэ водит его по магазинам всякой японской всячины, фотографирует милые блокнотики или мягкие игрушки и покупает себе фигурку какой-то японской школьницы, наверное, героини аниме. Он с такими горящими глазами смотрит на заполненные вещами полки магазинов, что невольно тоже этим настроем загораешься. Именно поэтому Джебом покупает ненужные ручки, карандаши и резинки необычной формы, а потом и вовсе берет себе рванные джинсы и длинный яркий ремень в комплект. Это совершенно не его стиль, но Енджэ такой радостный становится, когда Им свои обновки в пакет складывает, будто они знакомы уже тысячу лет. Ах да, тот факт, что они познакомились только вчера вечером, из головы улетучивается, об этом совершенно как-то не думается.       Младший и самого Джебома фотографирует на фоне большой рекламы своей любимой игры. Тот на фотографии очень неловкий получается, поза сжатая и неуверенная, поэтому приходится еще пару кадров сделать, пока Им не привыкнет. И после этого момента помимо мелких вещичек Енджэ начинает вечно фотографировать и Джебома. Тот даже не замечает порой, что младший его снимает, да и за весь день их гулянок очень даже к этому привыкает, так что ничего в этом такого нет.       После Акихабара Енджэ ведет его в какой-то парк. Там много людей: кто-то играется с собакой, кто-то сидит на лавочке и общается. Младший радуется тому, что на небо наконец-то выглянуло солнышко, зачесывает свои волосы назад и рассказывает Джебому о том, что его Коко очень любит этот парк, что она постоянно лезет в какую-то грязь и ему надоедает ее отмывать, а потом она, словно извиняясь, тычется ему в руку и лезет под приятные ласки, засыпая у него на коленях.       Им в ответ рассказывает про своих кошек: про Нору, которая была самая первая и порой других котят к нему не подпускает, про Кунту, Одд и остальных. Рассказывает, как они обычно спят на нем, кто на спине, а кто на руке, как из-под них сложно выбираться, а потом собираться на учебу так, чтобы не заметили, потому что иначе не отпустят. Енджэ смеется и умиляется, потому что у Джебома с кошками отношения действительно семейные, он таких отзывчивых и любящих кошек никогда в глаза не видел.       Джебом зовет его к себе в гости в Корею, Енджэ говорит, что, скорее всего, умрет у него в квартире. Но соглашается.       Время летит удивительно быстро, и на улице начинает темнеть. Загораются яркие огни неоновых вывесок и больших экранов с рекламами на все здание, Енджэ говорит, что в такое время в центре народу куча скапливается, поэтому тащит его в те же узкие улочки, в которых Джебом вчера потерялся. Но сегодня уже не страшно, младший уверенно шагает по одной из них, не взирая на темноту, и продолжает фотографировать то горшочки с цветами, то Джебома, то предупреждающие знаки и поезда, то Джебома.       — Хен, пошли зайдем сюда! — он тыкает пальцем на какое-то заведение, единственное работающее среди закрытых дверей с темнотой за окнами. — Ты проголодался, да?       — Да, есть такое.       — Отлично, пошли.       — Ты был уже там?       — Ни разу, — смеется и открывает дверь. — Но я вижу там очень красивые вещи, нам нужно сюда зайти!       В заведении достаточно много людей. Стоит шум, работа кипит, что слегка удивительно для такого времени, да и в таком районе. Енджэ здоровается со взрослым мужчиной, Джебом тоже пытается что-то выговорить правильно, они оба кланяются и садятся на свободные места.       — Хен, посмотри на полки, — говорит младший, пока пальто свое стягивает и волосы назад зачесывает.       Джебом смотрит и видит огромное количество деревянных корабликов. Они стоят на полочках в ряд, совершенно разные по размерам и стилям. Енджэ с улыбкой разглядывает каждый и тянется, чтобы сфотографировать парочку. Он продолжает это делать до тех пор, пока к ним не подходит мужчина, с которым они поздоровались ранее, и дает меню.       В списке блюд он, конечно же, ничего не понимает. Там даже картиночек нет, чтобы примерно ориентироваться, поэтому, спустя пару секунд пролистывания книжки, Им поднимает свой потерянный взгляд на Енджэ.       — Не можешь разобраться? — сразу же понимает и улыбается мягко.       — Ага.       — Хочешь я тебе выберу?       — Хочу, — он чувствует себя таким глупым, ему никогда не нравилось это ощущение, потому что хочется все самому делать. Но с Енджэ такого нет, ему хочется довериться.       — Ты так доверяешь моему вкусу?       — После того утреннего кофе я готов доверить тебе свою жизнь, Енджэ, — смеется.       Мужчина снова подходит к ним через минут пять, младший проговаривает ему все выбранные блюда. А потом что-то еще спрашивает — конкретно Джебом, конечно же, не понимает, — и у них завязывается разговор. Пока они болтают, Им разглядывает мужчину лет пятидесяти, его грубые и большие руки, полные шрамов, а потом и все заведение в целом. Если честно, своей атмосферой оно напоминает какую-то пивную, где много народу просто пьют и расслабляются за просмотром чего-то по телевизору (даже он тут есть).       И ему это нравится. Он облокачивается на свой стул, удовлетворённо вздыхая после тяжелого дня, полного, как ни странно, одних лишь прогулок. Никакой работы, учебы, только прогулки по Токио, куча историй, фотографий и новых вещей. В груди какое-то тепло разливается, потому что Джебом никогда бы не подумал, что это может быть так приятно. Проводить день наедине с каким-то человеком, рассматривая даже не достопримечательности, а окрестности. Ему все еще безумно непривычно, но, кажется, очень это нравится.       — О чем вы разговаривали? — спрашивает, когда мужчина уходит.       — О корабликах. Джиро-сан сказал, что все их сам сделал. Он их продает, но особо ценные оставляет здесь, в коллекцию. Представляешь, все эти кораблики, — оборачивается, указывая на все-все полки, которые, словно лианы, обвивают стены этого заведения. — Все они важны для него, они связаны с важными этапами в его жизни.       — Боже, потрясающий человек.       — В Японии много потрясающих людей, не правда ли? Такая странная страна рождает чертовых гениев, каждый раз удивляюсь.       — Да-а, такое в Корее вряд ли найдешь.       — А еще он сказал, что на этой сцене, — указывает на свободное от столов место в углу, слегка приподнятое, на котором стоит стойка микрофона, а сзади гитара. Джебом сразу сцену и не увидел, потому что ему нужно было повернуться полностью, чтобы ее заметить, — иногда играют живую музыку. Я сказал, что занимаюсь музыкой, и он предложил мне выступить, — хмыкает.       — Стоп. Ты занимаешься музыкой?       — А, да! Прости, я тебе не рассказал?       — Не-а.       — Это мое хобби, я иногда выступаю с ребятами на Сибуя, иногда пою в таких вот заведениях, играя на гитаре или на пианино, если там есть. Ну и еще сочиняю песенки всякие, у моего знакомого есть студия на окраине города.       — Так ты еще на пианино и гитаре играть умеешь? — Джебом удивленно выпучивает глаза, потому что Енджэ какой-то нереальный.       — Ага. На пианино в детстве учился, а на гитаре научился, как только переехал. Вообще, это мой основной заработок. Некоторые сэмплы перекупают компании, тоже платят. Выходит немного, но, знаешь, мне хватает. Я наконец-то научился жить без зависимости от денег.       — В смысле?       — Переехав сюда, я понял, что жить в свое удовольствие мне нравится больше. Не надрываться над учебой на ту профессию, которой я вообще не хочу заниматься, а фотографировать всякие рекламки, разговаривать с людьми, играть на гитаре и петь. Люблю смотреть на то, как люди наслаждаются музыкой, особенно, если она моя. Незабываемые и непередаваемые чувства.       «Вау», — думает Джебом и, кажется, тает. Потому что Енджэ все еще счастливый и спокойный, а у Има завтра учеба, нервотрепка и куча дел. У Енджэ много хобби, а Джебом и не помнит, когда в последний раз рисовал, а ведь когда-то ему это очень нравилось. Быть может, он где-то свернул не туда? Вот оно то счастье, за которым все гонятся?       — Можно я послушаю твои песни? — спрашивает неловко.       Младший отвечает не сразу, потому что им приносят их очень красивую и ароматную еду, но потом говорит:       — Конечно! Я скину тебе сегодня, когда вернусь домой. Напишешь мне свои впечатления, хорошо? Мне очень это важно.       — Обязательно, — тепло улыбается, снова замечая, как у Енджэ в глазах огоньки пылают. Огоньки счастья, огоньки жизни.       Они много болтают, пока едят очень вкусные, надо сказать, блюда. Енджэ говорит, что это, очевидно, домашняя японская кухня, и она приходится Джебому очень даже по душе. Затем парни благодарят хозяина и покидают кафе, садятся на автобус и едут до остановки, ведущей к дому Има. На улице снова ни души, освещенность плохая, но, хотя бы, нет дождя, телефон заряженный и прекрасный собеседник рядом. У старшего немного устали ноги за время всех их сегодняшних гулянок, но он настолько счастлив, что это совсем не помеха.       Джебом думает, что это, наверное, то самое, что он упустил, пока усердно учился и готовился к поступлению. И ему очень жаль. Но потом Енджэ зовет его погулять и завтра, после того, как они закончат свои дела, и Им без каких-либо сомнений соглашается. Потому что какое-то случайное знакомство превратило эти выходные в что-то новое, непривычное, просто незабываемое. И он не может отказаться, это было бы самой глупой ошибкой в его жизни.       — Хен, — говорит Енджэ, когда они уже подходят к нужному зданию. — У тебя очень красивые две родинки над глазом.       — Правда?       — Ага. Можно я их сфотографирую?       — Конечно, — улыбается Джебом и прикрывает глаза, чтобы Енджэ его сфотографировал. — Ну как?       — Отлично! Боже, я еще вчера заметил. Никогда такого не видел, чтобы родинки так рядом были.       — У тебя же у самого куча родинок.       — Ты заметил?       — Это трудно не заметить.       Енджэ хмыкает и расплывается в очередной улыбке.       — Спасибо тебе за сегодняшний день, хен, — его голос стихает, звуча вместе с тишиной улицы очень гармонично.       — И тебе спасибо, парень с волосами цвета токийской ночи.       Они оба смеются и поднимают глаза на небо.       — Ого, и правда! — восклицает младший, прикасаясь к своим волосам. — Очень похоже.       — Думаешь, я бы врал?       — Никогда!       — Сколько у тебя дел завтра?       — Не особо много. Я напишу тебе.       — Я завтра буду в костюме.       — Почему?       — Учеба же.       — Мы вернемся сюда, и ты переоденешься.       — Енджэ-я, ты серьезно?       — Абсолютно.       — Отправишь мне сегодняшние фотографии, пожалуйста?       — Конечно.       — И свои песни не забудь.       — Обязательно.       — Может быть… — Джебом поджимает губы и опускает взгляд на асфальт. Предложение, всплывшее в голове, очень ему не свойственно. — Обнимемся?       — Конечно! — без каких-либо раздумий отвечает ему Енджэ и подходит ближе, Джебома обнимая. — Хен, почему ты такой большой?       — В смысле?       — У тебя такие плечи широченные, просто ужас.       Джебом смеется и обнимает Енджэ в ответ.       — До завтра? — через пару минут полной тишины и объятий спрашивает младший.       — До завтра.       Они расходятся, Енджэ, как и обещал, скидывает свои песни и кучу фотографий.       Под эти песни Джебом будет улетать обратно, в Корею.       Но пока у него еще куча времени до конца октября, которое он, без сомнений, хочет провести со своим новым знакомым музыкантом, очень любящим фотографировать, сочинять музыку и разговаривать с людьми. А еще у него цвет волос похож на цвет неба в Токио ночью.