The anatomy of a fall

***

— Что? — недовольно воскликнул Джерард и со стоном рухнул за кухонный стол, — Блядство… Ты серьезно? Это было раннее утро. Небо имело лишь слабый намек на свет, а его мать и брат уже были одеты, носились из стороны в сторону и, очевидно, выпили по кружке кофе. Это было несправедливо. Джерарда вытащили из кровати прямо в пижаме и даже не дали выпить чашку утреннего кофе. Он не смог придумать рациональный и яростный протест просьбе своей матери, который, по его мнению, был очень необходим в данной ситуации. Майки лишь выгнул бровь и сделал очередной глоток кофе, а его мать склонилась над кухонной раковиной, потирая виски. — Это всего лишь в нескольких кварталах, Джерард. Не будь сволочью, у нас нет на это времени», сказала она и снова посмотрела на часы. — Прогуляешься немного, это не убьет тебя. — Это невозможно, — серьезно выдал Джерард уставившись в стол. Он мог бы почувствовать запах кофе, но тот был довольно далеко. Он издал беспомощный вопль. — Хорошо, позволь предложить тебе несколько вариантов: ты проходишь несколько кварталов до школы в 8 часов утра, либо встаешь на два часа раньше каждый день и ждешь на стоянке пока школа не откроется. Выбирай. Джерард лишь недовольно выдохнул в ответ, на что мама кивнула, будто это было какой-то обязательной формой соглашения. Он хотел «переиграть» спор, но его мама уже пожала плечами, отвернулась и наливала кофе в термо-кружку, спрашивая у Майки не нужно ли тому что-нибудь: айпад, ботинки или ночная сумка. Майки скрыл лицо за кофейной кружкой, но Джерард мог с уверенностью сказать, что тот ухмыляется. Джерард нахмурился и нерешительно дернулся, прежде чем встать на ноги и, шатаясь, направиться в сторону кофейника. Он чертовски ненавидел школу, и самое худшее, что может случиться — это переход в выпускные классы новой старшей школы, когда учеба началась четыре недели назад, а ты только что появился здесь. Он не был в этом городе еще и дня, но уже ненавидел его. Они приехали в Глен-Фелл, штат Вермонт, вчера вечером, когда оранжевое солнце опускалось за холмами и отбрасывало длинные тонкие тени на улицы. Город находился в сорока пяти минутах езды от автомагистрали, сквозь длинные лабиринтные пути двухполосных дорог. Они поворачивали как минимум три раза, и его мать уже начинала сильно злиться, пока Джерард не покосился на распечатку google maps и не предложил полезный совет по поводу маршрута. Они планировали переехать в новый дом в субботу утром и расположиться в нем на выходных. Однако, это было обречено на провал по ряду причин. Главной из которых являлось полное отсутствие предположений у матери о том, что Майки и Джерард будут делать всякую ерунду, лишь бы отложить упаковку вещей на последний момент, не говоря ничего об уборке своих комнат до приезда арендодателей. Еще в добавок спущенная шина, и Майки, застенчиво объявляющий на полпути через Делавэра о том, что они, возможно, забыли тостер дома, и Джерард решил, если они доберутся к воскресенью — будут везунчиками. Тот факт, что Глен-Фелл был так далеко в глуши, никак не помог. Казалось, они едут кругами, наблюдая за особой схемой прокручивания скучной заставки, образцом которой служили фермы-леса-холмы-леса. На пути было не так уж и много других машин; они только проехали серый фургон, двигающийся в противоположном направлении, и больше никого другого. В Джерарде все больше росло убеждение и ужасные мысли о том, что это не Глен-Фелл, а продуманный обман, но совсем скоро они добрались до хребта выходящего к реке, за которым располагался город. Он был чертовски маленьким, даже меньше, чем ожидалось. Они видели это с вершины холма, который находился среди сельхозугодий, деревьев клена и был прикрыт темным лесом. В городе был белый церковный шпиль с колоколом, главная улица под названием Мейн-Стрит, универсальный магазин — хуевый универсальный магазин — и, спасибо Господу, кофейня. Все было в тени позднего вечера, а люди, идущие по тротуарам, поворачивали головы, наблюдая, как Уэи проезжают на машине. И это все. Вот и весь город. Джерард мог увидеть церковный шпиль с колоколом даже с переднего двора их нового дома. Было бы хорошо, возможно, если бы они действительно добрались в субботу, потому что сейчас все происходило слишком быстро. Они выскочили из машины и, войдя внутрь арендованного дома, пытались пробраться сквозь незнакомую мебель и предметы, появляющиеся из темноты, пока их мать не догадалась включить проклятый источник света. В конце концов, как оказалось, половина лампочек в доме не работала. Майки начал проваливаться в сон сразу после ужина, бледный, и, очевидно, измученный поездкой, чего нельзя было сказать о Джерарде. Первую ночь в новом доме он провел хмуро уставившись в окно, слушая непривычное отсутствие воя сирен и пробок. Обычно он засыпает под ТВ шоу и рекламу, но в его новой спальне не было телевизора, только пустая полка для книг и зеркальный комод. Все, что он мог слышать — это лишь жуткие мелодии сельской местности и гул своего мозга, выдающий всякие странные мысли. Было безумно тихо и невероятно громко одновременно. Ветви дерева скреблись об окно как руки зомби, и если бы звук не разносился настолько громко по комнате, то это было бы, наверное, круто. Сам дом постоянно скрипел и стонал, а лестница шумела время от времени, словно кто-то медленно ползал вниз на первый этаж. Возможно, все дома так скрипели и вздыхали, но только в жуткой тишине маленьких городков как этот, можно было услышать подобное. Это был не просто страшный набор звуков, а, фактически, существенный ужас: мерцающие огни в зале, колыхающиеся паутины, темные заплесневелые пятна на стенах в гостиной. Вдобавок, Джерард уже успел споткнуться о три выпирающие половицы, удариться большим пальцем ноги о тумбочку и ошпарить руку в ванной — у крана для воды, видимо, было только два положения: холодная, как смерть, и горячая, словно прямиком из ада. Этот дом был охренеть каким недружелюбным. Джерард задавался вопросом — не потерял ли их старый дом своих хозяев, может, он наклонился немного вперед и всматривался далеко в конец улицы своими окнами-глазами, одиноко ожидая возвращения Уэев. Может быть, он угрюмо дребезжал комнатами с новыми поселенцами, или отказывался включать душ, или … А дальше, скорее всего, он заснул, так как его мать внезапно постучала в его дверь и, блять, его жизнь явно не стоила того, чтобы жить. Было рано и он должен был идти в школу, а Майки направлялся совершенно в другое место, снова. Джерард даже не мог пожаловаться должным образом, потому что это заставляло его чувствовать себя полным мудаком. Сейчас Майки мог бы начать новый учебный год в Бельвилле, но вместо этого он был здесь, вытащен из школы и вынужден провести целый семестр в специализированном астматическом центре, где каждую неделю его кололи иголками и делали разные тесты легионы жутких исследователей. Ему пришлось оставить своих друзей — Пита и Гейба, тех странных детей из гиперпространства, которые бродили по комнатам в их доме и болтали с Майки о пиратских версиях Диснеевских дисков. Блядство, Джерард мог бы быть веселым маленьким солдатом. Ему бы чертовски нравилось ходить в школу и находиться в ней. Ад. — Похуй, — пробормотал он себе под нос, подавляя желание снова потереть глаза. — В любом случае, ладно. Возможно, все будет не так плохо? Майки уставился на него, и Джерарду удалось натянуть что-то наподобие улыбки. — Удачи с новым доктором, чувак. Ксавье, верно? — Ха-ха, — вырвалось у Майки, но он все еще выглядел подозрительно. — Смешно. — Я просто спрашиваю, — сказал Джерард. —Они утверждали, что после применения нового лекарства могут возникнуть побочные эффекты, правильно? Побочные эффекты могут включать в себя, я не знаю, псионические атаки*. — Мудак, — усмехнулся Майки, но Джерард принял это как знак победы, потому что его брат редко улыбался. Джерард подошел к нему и наклонился, стараясь не пролить свой кофе. От Майки пахло тепло и знакомо, сном, мылом и горьким кофе. Джерард прикрыл свои глаза лишь на секунду, как снаружи резко разревелся гудок их машины, который, оу, соседям придется полюбить в это раннее утро. Майки мягко оттолкнул брата, и у того кофе угрожающе заплескался в кружке. — Возвращайся в постель, Джи, — сказал он ухмыльнувшись. — Удачной прогулки. — Пошел ты, — крикнул Джерард и поплелся на кухню. Дверь закрылась, а он наблюдал из окна, как машина уезжала вниз по улице. Небо все еще было темно-синим, и он решил, что может поспать еще часа два, прежде чем не заиграет чертов «Марш славян» в ГУЛАГ’е. Он лег лишь на несколько минут, чувствуя себя нервно и беспокойно, но уснуть в таком состоянии он не мог, точно не сейчас. Он распаковал и расставил свои книги на книжную полку, расклеил постеры и разложил вещи в крайне неприятные ящики старинного комода, которые могли открыться только с использованием обеих рук, могли выпасть, при этом отдавив пальцы ног. К тому времени, когда дневной свет словно кровь начал вливаться в комнату, Джерард находился еще в худшем настроении, чем до этого. И на тот случай, когда он подумал, что его день не был окончательно испорчен с самого начала, он сделал еще одну ужасную вещь — случайно отвлекся и попал себе подводкой в глаз. Прошло, наверное, миллиард лет, прежде чем он смог хоть немного раскрыть веки. Его глаз покраснел и заслезился. Он даже не думал наносить подводку сегодня, честно. Но когда он посмотрел в зеркало, то понял, что его лицо выглядело молодым и хрупким, поэтому он как обычно намазал угольно-черным карандашом вокруг глаз. Это, верно, было плохим решением, потому что сейчас он выглядел так, будто смертельно болен — зомби-розовый глаз, скорее всего. Этот день только и делал, что становился хуже, потому что Джерарду все еще надо было идти в школу. Это чертовски бесчеловечно, что бы не говорила его мать. Джерард громко вздохнул объявляя о том, что недоволен этим миром — это нельзя засчитать за жалобу, так как его никто не слышал, верно? — и он отправился в старшую школу, сжимая в руках термос, в котором плескался кофе. Он собирался притвориться, что потерялся и хотел вернуться обратно домой, но три квартала это не так уж и много, чтобы заблудиться. Школа находилась впереди, в лучах утреннего солнца, приземистая и недоброжелательная. По направлению к ней шел непрерывный поток машин, которые изрыгали черный дым в холодный утренний воздух и издавали громкий грохот. Парковка была полностью заполнена пикапами и ржавыми Седанами; несколько Вольво и универсалов были разбросаны тут и там. Один безупречно белый грузовик гордо стоял впереди на парковочном месте прямо перед входом в школу. Джерард остановился и стал пристально его рассматривать — он никогда в своей жизни не видел, чтобы кто-нибудь в самом деле украшал свою машину мертвыми животными. К переднему и заднему бамперу были приделаны рога оленя, оборванный лисий хвост болтался на удлиненной радиоантенне и еще одна стойка с рогами полностью заслоняла заднее стекло. Челюсть Джерарда отвисла, и он непроизвольно сделал несколько шагов назад. — Святое дерьмо, — прошипел он, наклонив голову, чтобы лучше рассмотреть машину. Но вдруг кто-то стоящий рядом с ним угрожающе прочистил горло. — У тебя какие-то проблемы с моим грузовиком, фрик? — Ох, да неужели. Около Джерарда стоял парень и хмуро глядел на него из-под своей бейсболки. — Что за дерьмо ты носишь вообще? Это макияж? Джерард не чувствовал никакой необходимости оправдывать свой внешний вид перед тем, кто нацепил оленьи рога на машину в качестве модного аксессуара. Поэтому он просто развернулся и направился в сторону школы. Ему нужно было узнать свое расписание, выяснить где находятся кабинеты в которых должны проходить уроки и, каким-то, образом стараться избегать встреч с обитателями этой адской дыры. Каких-то семь часов и он может пойти домой, навестить Майки, поработать над своими комиксами. Замуроваться в собственной комнате и больше никогда оттуда не выходить. Он уже собирался подняться вверх по лестнице, когда огромная ладонь легла ему на плечо и резко дернула назад. — Я задал тебе вопрос, — сказал парень, нависая над Джерардом, врываясь в его личное пространство, и практически сталкиваясь грудью. Этот ублюдок был выше, по крайней мере футов на шесть, с выпирающими бицепсами и дешевым одеколоном, который заставил глаза Джерарда заслезиться. — Ты не можешь просто так взять и свалить, когда кто-то говорит с тобой, педик. Было невыносимо холодно, и Джерард просто хотел проникнуть внутрь, приземлиться где-нибудь в углу и ни с кем не разговаривать, особенно с теми, кто носит камуфляжные штаны и спортивные куртки. Он хотел отправиться домой, но он не мог, поэтому просто пожал плечами и попытался обойти этого громилу. Но тот продолжал настойчиво нависать и надвигаться на Джерарда шаг за шагом, ухмыляясь и блокируя любые пути отступления. — Хорошо, твой грузовик охуеть какой мерзкий, этот ответ ты хотел получить на свой вопрос? — отрезал Джерард, а парень шумно всосал воздух и прищурился. Вокруг них уже собралась значительная толпа из садистов старшей школы, боровшихся за лучшую точку обзора на накалившуюся ситуацию. Прекрасное, блять, начало дня. Господи, Джерард являлся не просто неудачником. — Это не так, — буквально прорычал парень, и Джерард знал, просто был уверен на все сто, что этот ублюдок мысленно находится в дюйме от грузовика, поглаживая его и утешительно ворча, что не позволит мерзкому гейскому выродку снова оскорбить свою малютку. — Да что ты, блять, вообще знаешь? Ты же носишь розовые туфли. — Розовые шнурки, — исправил Джерард, скрестив руки на груди и подняв плечи. Черт, ему точно нужно научиться держать язык за зубами и не плеваться дерьмом. — Тебе нужно научиться манерам, фрик, — ухмыльнувшись выдал какой-то парень из толпы, а мистер Большие Рога хмыкнул в знак согласия, он все еще кривил губой в ярости из-за оскорблений, сказанных в сторону его машины. Он замахнулся, и сильным ударом заставил Джерарда отшатнуться на пятках и уронить термос, вызвав болезненные ощущения по телу. Кофе волной вылился между ботинок. Смех эхом отозвался со всех сторон. — Я не думаю, что ты понимаешь правила этого города, — нахмурился громила и снова навис над Джерардом. Его лицо было так близко, словно ожидая отступления. Ох, вот черт. — Воооу, — протянул Джерард, глядя из-под ресниц на этого ублюдка и саркастически выдохнул через рот. — Какая удача, попался такой большой и сильный мужчина, чтобы научить меня. Ты такой милый, — он прищурил глаза для лучшего эффекта, и Рогатый резко отшатнулся в сторону с ошеломленным видом, словно Джерард только что сунул свою руку в его штаны и схватил за яйца. — Вот дерьмо! — воскликнул кто-то из толпы, а один парень выгнул бровь так высоко, что та доставала чуть-ли не до линии роста волос. Все взгляды были направлены на главного спротсмена, а он, в свою очередь, все еще таращился на Уэя, словно тот мог в любой момент напасть с подводкой для глаз и покрасить его шнурки в розовый цвет. Джерарду удалось хладнокровно поднять бровь, но внутренне он почти был готов сорваться и запаниковать. Все уже были готовы разделаться с ним. И дальше, возможно, сжечь. А потом, блять, он даже не знал, что они здесь делали. Вероятно, собирались избить до смерти оленьим черепом. — Что ты блять о себе возомнил? — Рогатый неуверенно повысил голос, и вдруг прозвенел звонок, прервавший как бы ни было предстоящую смерть или то, что могло заставить Джерарда развалиться на кусочки. В порыве не опоздать на урок, тела студентов повалили в сторону дверей. Джерарду удалось протиснуться в школу подальше от Рогатого и его дружков, до того, как кто-либо из них мог хоть как-то отреагировать. Это самый худший день за всю его жизнь. Джерард был полностью в этом уверен.