The anatomy of a fall

Войдя внутрь, Джерард словно оказался в одном из эпизодов «Улицы Сезам», который не соответствовал канону. В нем некоторые вещи отличались от других, и на одной из них была нанесена подводка для глаз, накинута сумка-мешок через плечо, на которой красовалась нашивка с черепами, в то время, как окружающие люди носили джинсы, рубашки в клетку, футболки Jhon Deere и камуфляж. Джерард опустил голову, но все еще чувствовал назойливые взгляды и от удивления поднятые брови. Блять. Он был полностью обречен. Пытаться ориентироваться в многолюдных коридорах и найти главный офис где-нибудь было в принципе невозможно - указатели не предусматривались. Везде были только мрачные двери и сероватые стены, как в ебаном лабиринте. Табличка с названием главного офиса была очень маленькая, поэтому он три раза прошел по всем коридорам, прежде чем наконец заметил ее. Однако, звонок на первый урок уже прозвенел и коридоры были пусты, поэтому ему не пришлось пробираться сквозь толпу. Когда он вошел, увидел в углу кабинета стойку регистрации, за которой работал сонный студент, и секретаршу. Она смотрела странный эпизод из «Дни нашей жизни», в котором русская балерина меняла свой наряд. Вдруг, неожиданно бодрым голосом, студент сказал, — Ты, наверное, Джерард Уэй! — Да, это я, — осторожно ответил Джерард. Парень на удивление выглядел доброжелательным. На нем была футболка с Ramones и очень впечатляющая прическа. — Я Рэй Торо! У меня ты можешь получить свое расписание и карту школы. — Рэй передал только что распечатанные листы и лучезарно улыбнулся Джерарду. — Твой первый урок - геометрия у Миссис Холл, кабинет 205. Этажом выше. Просто поднимайся по лестнице, расположенной слева, и когда окажешься наверху — это будет первая дверь справа. — Спасибо? — неуверенно промямлил Джерард. А парень продолжал улыбаться, заставив Уэя немного растеряться. Кстати, черт возьми, его первым уроком была математика, и так как звонок прозвенел, это значит, что он опоздает на урок и как только откроет дверь в класс - все будут пялиться на него. Окей, блять. Круто. Майки был прав. Возможно, розовые шнурки и футболка с Iron Maden были плохим выбором на сегодня. — Я тоже выпускник. — сказал Рэй откинувшись на стул и закинув одну ногу на другую, полностью проигнорировав Джерарда, который был в состоянии полного отчаяния. Торо продолжал улыбаться. Это было совершенно неестественно в 8:30 утра. Джерард подозрительно покосился на него. — Я не хожу на геометрию с прошлого года, поэтому работаю на стойке регистрации вместо этого урока. Но мы позже увидимся на английском. Это 207 кабинет - прямо напротив. Хэй, а ты не хочешь присоединиться к марширующему оркестру? Мы потеряли почти половину команды в прошлом году, потому что они выпустились из школы. Нам нужна свежая кровь. — Хах, — невольно рассмеялся Джерард издавая какой-то ужасный гудящий звук, сразу решив, что не сделает это снова до конца учебного дня. — Нет, эм, вам, верноятно, придется заплатить мне, чтобы я не вступал в вашу группу. — Ладно, блять, — печально сказал Рэй и резко застыл, осторожно покосившись на золотую табличку секретаря с глупым выгравированным именем Гертруды Хоторн. Но она смотрела мыльную оперу, совершенно не обращая внимание на ругань и весь мир в целом, поэтому Рэй снова повернулся к Уэю и засиял. — Окей, увидимся позже, Джерард! Приятно было познакомиться! — прощебетал он и махнул рукой. — Пока, — сказал Джерард, приподняв бровь. Серьезно, этот парень сидит на чем-то — по крайней мере, он заставил Уэя чувствовать себя более оптимистично в оставшуюся часть дня. Ибо это был единственный человек в городе, который не был полным мудаком, даже если и граничил со Степфордским весельем. Однако, оказалось, что его оптимизм был не более чем преждевременным, потому что как только он вошел в 205 кабинет, вся аудитория начала шептаться, а какой-то придурок с последних парт свистнул и сказал достаточно громко, чтобы его услышал каждый человек сидящий за столом в этом месте: "Дерьмо, что за фигня, мы теперь принимаем в школу трансвеститов?" Позже Миссис Холл заставила его встать перед всеми классом и представиться. Джерарду пришлось понизить ее статус с «милой маленькой старушки» до «темного лорда Мефистофеля». После этого она сразу же ясно дала понять, что данное решение было правильным, вызвав его к доске и заставив решать несколько задач, скорее всего, потому, что она еще не достигла коэффициента злорадности в 8 часов утра или что-то такое. Затем он смог занять единственное свободное место в классе, и, конечно же, оно оказалось прямо перед Рогатым, который смотрел на него с отвращением. Остальная часть урока прошла с Мудаком, который плевался слюнявыми шариками в голову Джерарда и шипел: "Ох, какой ты милый и умный, городской мальчик? Такой особенный", и другими комплиментами, когда Миссис Холл отворачивалась в другую сторону. Джерард пытался игнорировать эти выходки и сосредоточиться на том, чтобы нарисовать в своем скетчбуке несколько сцен с дуэлью демонических единорогов для Майки. Можно было сразу предположить, что это плохая идея, так как Жопа, сидящая прямо за ним заметила рисунки и начала кричать с восторгом, называя его Принцессой до конца урока. К счастью, на следующем занятии был Рэй Торо, — подумал Уэй, — но, к сожалению, Миссис Холл — завтра он принесет с собой распятие в класс, серьезно — задержала его после звонка, для того, чтобы поговорить о вступлении в группу математиков, дать учебник и домашние задания, которые он пропустил. К тому времени, как он пришел в класс Английского, все места были заняты. Мистическим образом, конечно, сиденье перед Рогатым было свободно. Остальная часть дня была примерно такой: большинство других учеников оставили его в покое, но в каждом классе было несколько придурков, которые толкали парту Джерарда и выкрикивали, как им казалось, необходимые и оригинальные оскорбления. Не то что бы он не слышал подобного дерьма раньше, но, по крайней мере, тогда он находился в своем родном городе и на знакомой территории. В Бельвилле у него даже было несколько друзей. Товарищи Майки Пит и Гейб начали сидеть с ним на ланче в прошлом году, затем они смогли стащить его телефон, позже — вторгнуться в подвал, и в конце концов, они начали приходить к Уэям на выходных чтобы посмотреть фильмы. Это было круто. Джерард на самом деле по ним скучал, особенно сейчас, когда застрял в этой адской старшей школе. К счастью, последним уроком в этот день было искусство, на котором присутствовало только четыре ученика — две девочки, которые полностью игнорировали его, что было только на руку. Он провел время, рисуя натюрморт, который поставил учитель, пририсовал к нему несколько крошечных вампиров и бешеных обезьян, которые цеплялись за спицы велосипедного колеса. Мистера Фултса, очевидно, это не впечатлило. — Неприемлемо, — мрачно сказал он, указывая карандашом на очень странных обезьян и вампиров велосипедистов. — Нарисуй снова, пожалуйста. И на этот раз придерживайся задания. Потому что ничто не сравнится с искусством, если все мастерство и веселье высосано из него. Когда занятия наконец закончились, на парковке Джерард сразу оказался окружен группой парней в спортивных куртках, которые, скорее всего, решили, что лучший путь к восстановлению своей гетеронормативной мужественности — это обмануть новичка-пидора и украсть его сумку. Главным толчком в это утро послужил бессвязный монолог об уважении, сучках, бейсбольной команде и о чем-то еще. Его звали Тед Сиковски, возможно, и Джерарду — «лучше не забывай об этом, пидор» — которому, хэй, не давали очки за оригинальность. Что, естественно, не стоило говорить в слух, так как это была не самая блестящая идея. Тед ударил его о грузовик и прижал лицо к горячей краске. Этого было достаточно, чтобы у Уэя потемнело в глазах, а картинка перед ними потускнела. Было чертовски отстойно, но, как только Джерард сплюнул кровь на тротуар, Тед, очевидно, решил, что честь была полностью восстановлена, и отпустил его. Уэй осторожно наклонился чтобы схватить свою сумку и, блять, его плечо резко заболело. Фантастика. Он прошел мимо кольца, которое образовали самодовольные зрители, и на мгновение закрыл глаза. Теперь домой идти не хотелось. После таких ситуаций мать суетилась над ним, а уголок ее рта опускался и кожа вокруг глаз напрягалась, создавая расстроенный вид. В последнее время она строила такое лицо довольно часто. Вдобавок, Джерард был полностью уверен, что не хочет ждать на стоянке, пока эти ублюдки не уйдут. Они в любом случае не дали бы пройти ему прямо сейчас. Прошаркав подошвами кед через несколько оставшихся машин и опустив голову, он направился в сторону леса, который граничил с территорией школы. Путь, по которому он шел, пытаясь заткнуть рукавом толстовки рану на губе, был еле виден из-за высокой и пронизывающей все насквозь травы. Позади, с парковки, был слышен смех и громкие голоса. Джерард старался не вслушиваться, но непроизвольно его плечи жалко сгорбились. Трава тихо шуршала, когда он, опустив голову, шаркал ногами по заросшей тропинке. Из разбитой губы все еще капала кровь. Джерард был уверен, что сейчас сделал эпически трагическую фигуру, которая, чудовищно наклонившись, шла в лес к своему укрытию, подальше от цивилизации, где искрилось голубое небо. Яркое солнце в конце этого лета светило достаточно сильно, поэтому его футболка стала липкой и влажной, хоть и дул холодный октябрьский ветер. Тем не менее, переступив через край леса, Джерарду стало прохладно, поэтому он уже хотел рухнуть где-нибудь в тени и наблюдать оттуда за беготней троллей на парковке, пока тем не надоест, но что-то заставило его подняться и брести дальше. Отправиться дальше пробираясь через опавшие листья, опустив голову, чтобы заблудиться навеки. Дантовские деревья-суицидники или уровень Черный лес для неудачников старшей школы с макияжем. Скорее всего, тут есть оборотни. Древняя плоская стена находилась вдоль одной стороны пути, изогнутая и полуразвалившаяся. Джерард должен был неохотно признать — было что-то привлекательное в лесах осенью, что-то неосязаемое и восхитительно жуткое. Когда он поднял голову, деревья потянулись ввысь, выгибаясь как узорные стены соборов, на фоне синего неба. Листья были красными и золотыми, они сухо скручивались по краям и дребезжали, когда дул ветер. Он прикасался к губе, снова открывая порез, пока шел по пути. Скорее всего, это будет довольно трудно, так как было довольно проблематично пробираться сквозь струпья и не заработать пару синяков. Он снова приложил рукав к губе, пока кровь на ней не загустела, а затем начал шариться по карманам в поисках сигарет, время от времени спотыкаясь о злобно торчащие из-под земли корни деревьев. Это была первая сигарета после полудня — она почти успокоила его нервы. По крайней мере, теперь его руки были хоть чем-то заняты. Дым тяжело висел в воздухе. Если бы он потерялся, то пошел бы по этому следу; словно современный Гензель с раком легких. Он предполагал вернуться в скором времени, прежде чем успеет потеряться. Джерард в последний раз затянулся сигаретой, а его порез снова открылся, потому что бумага прилипла к кровоточащей губе. — Блять, — грустно сказал он пустому лесу, притрагиваясь к губе ровными, покрашенными черным лаком ногтями — Курю собственную кровь. — Мерзость, — ответила пустота из леса и Джерард отпрыгнул назад, отчаянно взмахнув руками. Он упал задницей прямо в недружелюбный близко растущий колючий кустарник, выкрикивая странные смущенные звуки, похожие на хлопающий чайник.