Чистилище

13.09.2034 "Мама с самого детства говорила мне, что Бог рядом, что он следит за каждым из нас и любит каждого из нас. Что он дарит любовь и несет свет в наши заблудшие души. Мудрый, добрый, всепрощающий. Но мне это было не интересно. В детстве я просто делала вид, что верю ей, мне нравилось смотреть на ее улыбку, вдохновленные глаза. Изредка приходилось терпеть походы в церкви, глотать плотный ком подступающий к горлу, пытаться при любом удобном случае выскользнуть на свежий воздух, лишь бы не вдыхать сладкий запах ладана. Когда я подросла, все стало проще и мне не приходилось делать вид, что меня это интересует. Я никогда яро не отрицала наличие или присутствие Бога в нашей жизни, меня попросту это не волновало. Земная жизнь затягивала меня куда больше, нежели эфемерное и возможное загробное существование. Моя жизнь была вполне обычной. Не самой спокойной, но обычной. Первый алкоголь, влюбленность, дешевая сигарета, друзья, которые, казалось, останутся со мной навечно. И мама. Моя милая, добрая мама, которая совершенно ничего не понимала в удовольствиях и стремлениях молодежи. Первый звоночек в моей голове прозвенел в семнадцать лет, когда подростковый максимализм уже начал отпускать, а неизвестность перед дальнейшей жизнью стала накатывать. Сейчас, оглядываясь на то время, я уже не могу вспомнить точно, когда это началось конкретно. Не помню, когда впервые осознала, что мне просто не интересно жить дальше. Были мимолетные радости, наслаждения, разочарования и грусть. Но не было мечт, целей. Лишь краткосрочные желания. Но я жила, как и многие. Все старалась влиться в компании, у меня получалось. Я неплохо развлекалась и делала вид, что это то, что мне нужно. Пыталась обмануть сама себя. Веселилась в кругу людей, помогала, шутила, ругалась, а после, когда накатывала беспросветная тоска, пыталась достучаться до собственных чувств, до самой себя. После заклеивала порезы пластырем и шла жить дальше. У меня были близкие друзья. Майкл, Анри, Кэти, Сивилла. Ребята всегда были рядом, не осуждали, были опорой. Но я не могла, просто не могла постоянно на них опираться. Мне казалось, что если не держат ноги, то и стоять не за чем. Когда мне исполнилось 20, мама пропала. Просто исчезла. В ее доме был порядок, вещи лежали на своих местах. Но за три года, она так и не объявилась, так и не сняла трубку, не отправила весточки. Не было ее и больницах нашего и соседних городков. В моргах тоже не было. Постепенно я как могла отгородилась от людей. Мне не хотелось общаться, выходить из дома, делать вид, что все хорошо. Мне так же не хотелось делать больно своим друзьям, поэтому я просто свела общение к минимуму. Сегодня 13 сентября. Сидя в углу комнаты, обернувшись пледом, я наконец поняла. Поняла как люди теряют веру и отворачиваются от Бога. Как отворачиваются от того, кого нет. Пока я росла, этот вопрос не стоял так остро. Но если мы для него не дети, а лишь элементы пазла? Или те же персонажи в симс. Что, если создав нас, у него были какие-то планы. Живет человек, развивается. А потом хочется добавить щепотку мучений. И вдоволь насладившись чужой слабостью и страданиями, он уходит к новой игрушке. В этот момент я осознала, почувствовала всем сердцем, что там, сверху, никого нет. Что я лишь забытая на чердаке игрушка, к которой уже не вернется ее хозяин, даже если он когда-либо и был. Захотелось пива. На улице было темно и прохладно, но люди все еще сновали то тут, то там. Мне было неуютно, а потому, сделав покупки в ближайшем маркете, я решила срезать менее людным переулком. Свежо... Если присмотреться, то на чернильно-синем небе можно было заметить маленькие светящиеся точки. Далекие, холодные, но такие красивые в своей недосягаемости. Мой друг Майкл как-то провел всю нашу честную компанию в свой университет ночью. Мы перетащили телескоп на крышу, откупорили бутыль вина, расстелили плед и с аппетитом жевали сэндвичи, приготовленные мамой Майкла. Ох и влетело нам тогда от охранника, когда на рассвете он с красным от злости лицом разрушил нашу идиллию. Это воспоминание заставило меня улыбнуться. Я так соскучилась по ребятам. Пожалуй, пора выбраться из своего панциря и встретиться с ними всеми, как раньше. Кивнув своим мыслям, я ускорилась - телефон, как назло, остался дома. В первую очередь нужно позвонить Кэти. Кольнуло чувство вины - на днях она звонила мне несколько раз, но больше месяца я уже ни с кем не связывалась. Просто не могла морально слышать их теплые голоса, полные любви и поддержки. Потом Си, надеюсь, ее жених не будет против. Майкл и Анри жили вместе, если ничего не поменялось, так что... От мыслей меня отвлек силуэт, возникший передо мной. Лицо было скрыто капюшоном грязно-зеленой толстовки, но вся поза неизвестного говорила о напряжении. Он сделал медленный шаг навстречу, потом сорвался с места и через пару секунд оказался вплотную, сбил с ног, грудь пронзила острая боль. Я не сразу осознала, что происходит, накатил шок. Лишь когда я поняла, что из моего горла доносятся лишь булькающие звуки, то будто почувствовала, как легкие заполняются кровью. Больно, нечем дышать, глаза застелили слезы, в ушах лишь шум собственного сердца, что испуганной птицей билось о ребра. Сверху капнуло что-то прохладное. Дождь? В глазах потемнело. Сегодня 13 сентября. Лежа на асфальте в переулке, я поняла, что звезды - последнее, что я увижу в своей жизни. А после я умерла."

- Запись из дневника "Ифриты".