Чистилище

Ему не нравилось, что масло стекало по подбородку, но остановиться он не мог. Пальцы с удивительной скоростью вскрывали очередную банку с консервами и отправляли ее содержимое в рот. Он не заботился наличием столовых приборов, его не волновала чистота одежды, в которую он был одет- он знал, где взять чистую. Наевшись, он откинул пустую банку в сторону, и она, глухо звякнув, покатилась по полу. Живот был полон и больше не урчал. С легкой ленцой он облизал масляные пальцы и утер рукавом безразмерной кофты рот. Вздохнув, он внимательно осмотрел свою одежду. Тут и там сверкали масляные жирные пятна и мелкие бурые капли. Раздраженно цокнув, он резко стянул через голову уже не нужную кофту и выбросил тряпичный комок за спину. Кофта с тихим шуршанием опустилась в едва начавшую подсыхать красно-бурую лужу. Все так же лениво потягиваясь он вновь открыл дверь тихо жужжавшего холодильника и сгреб все его содержимое в наплечную сумку, которую после он предусмотрительно поставил около входной двери. С сомнением посмотрел на оставшиеся в холодильнике яйца, но в конце концов пожал плечами и достал два из них. Аккуратно расколов скорлупу он отправил склизкую субстанцию в миску. Со вторым поступил так же. Вилка, резкие движения, соль и перец. Перепачканный в пыли и масле палец опустился в полученную массу, а затем отправился в рот. Недовольно дёрнувшись, он небрежно смахнул миску с содержимым на пол, где та раскололась на части. Решив, что теперь уж в этом доме ему делать нечего, он снова потянулся, схватил черную чистую кофту из шкафа, накинул на себя и остался доволен. От вещи пахло чем-то приятным и свежим. Он удовлетворенно цокнул и шутливо поклонился телу, распростертому на другой половине комнаты — ему понравился запах вещей, а он был вежливым юношей и не мог не поблагодарить хозяйку дома за заботу о госте. Пускай и нежеланном. Он в последний раз окинул холодным взглядом старую, теперь уже мертвую женщину, чье лицо перекосилось от страха, чьи глаза помутнели от смерти. Больше ему делать в этом доме было нечего и, схватив сумку, он неторопливо вышел. На улице было солнечно, мимо слонялись люди, озабоченные своими людскими делами, и он без труда влился в этот поток. Карман приятно оттягивали наличные, а в сумке были припрятаны вкусные консервы, половина буханки старого, уже начавшего сохнуть хлеба и фляга с мутной, резко и неприятно пахнущей жидкостью, что так приятно дурманила мозг. Юноша кинул взгляд на начавший затягиваться, но еще розовый безобразный рубец на запястье, нервно лизнул его и ускорил шаг. Ему не нравилась жизнь. И он уже давно решил, что он тоже должен не нравиться этой плутовке. Воспаленные темные глаза сощурились от яркого света несущейся навстречу машины, но он успел в последний момент ловко нырнуть в сторону. И как это он вышел на дорогу? Совсем растерянным стал в последнее время. С легким укором и улыбкой на потрескавшихся губах он покачал головой в такт своим мыслям, а потому совершенно не заметил легковую машину, столкновения с которой, ему избежать не удалось. Хруст, шум, удар.

***

В ушах кровь стучала так шумно, что не было слышно ничего более, тело поддавалось контролю слабо, будто ее как младенца плотно-плотно спеленали. Она попыталась разлепить глаза, удалось далеко не с первого раза — веки будто склеили. Оказалось, лежит на скамейке где-то в незнакомом переулке, так похожем на… На тот переулок, где ее убили. Убили? Но хоть и плохо, но она чувствовала свое тело и видела мир вокруг. Над ней было небо, рыже-красное, с заходящим солнцем. Вон первое солнце. А вон и второе. Второе? Она резко заставила себя подняться и сесть. Перед глазами замелькали разноцветные пятна. Картинка то размывалась, то становилась предельно четкой. Но на небе действительно было два солнца — одно большое, уже наполовину скрывшееся за горизонтом, и маленькое, повисшее над первым сверху. Она смотрела на это, находясь в узком проулке, который с одной стороны заканчивался выходом на открытое ровное место. Но что именно находилось впереди девушка разглядеть не могла — все еще подводило зрение. Рука непроизвольно дернулась к груди. Что-то пропитавшее футболку и куртку неприятно хрустнуло в руке. Паника волной поднялась в душе. На груди застыло темно-бурое пятно. Её кровь. Сглотнув подступивший ком, она аккуратно оттянула ворот футболки, но никакой раны на груди не было, лишь легкая тупая боль на краю сознания напоминала о случившемся. Она перестала что-либо понимать. Это было похоже на сон. На плохой сон. Глаз зацепился за ладонь. Раскрыв ее, девушка прочитала слово, будто кем-то торопливо написанное маркером. Ифрита. Свободную руку она запустила в синие волосы, нервно наматывая пряди на пальцы. Собственное имя, такое знакомое, припоминалось с трудом, а слово, написанное на руке, будто врезалось в сознание. Будто кто-то зачеркнул настоящее, заменив мнимым. Девушка дернулась — краем глаза она уловила движение фигуры в районе той самой открытой местности. Она была здесь явно не одна. Оставаться на месте не хотелось, так что, немного пошатываясь, она двинулась к открытой местности, рукой опираясь о шершавую кирпичную стену. Пусть солнц и было два, но света они давали столько же, сколько и ее обычное, но все же выйдя на, как оказалось, площадь, девушка невольно прикрыла глаза. Площадь представляла собой достаточно большой круг, вымощенный булыжником. Ровно в центре без вспомогательных конструкций, будто зависший в воздухе, девушка увидела циферблат… Стрелки на нем показывали на половину девятого вечера. Над циферблатом полупрозрачные цифры. 0:0 Под висящей в воздухе конструкцией, судя по форме, находился фонтан. По периметру площади фонари, уютные лавочки. Недалеко от себя девушка заметила деревянный столб, к которому аккуратно был прикреплен лишь один белый лист. Подойдя ближе, девушка присмотрелась внимательнее, что там было написано. А написана там была, по ее мнению, бессмыслица. Список слов, абсолютно не связанных с собой. Некоторые были подчеркнуты красным, а некоторые нет. «Аспид, Пастор, Гончая, Пересмешница, Пёс, Дева, Десмод, Падальщик, Офелия, Инверсия, Ифрита…» Слов было много, но её палец замер напротив уже знакомого слова. «Ифрита» в списке была подчеркнута красным, как и еще около десяти слов. Это ее новое имя? Отшатнувшись от столба, Ифрита тряхнула головой — происходящее никак не укладывалось в ее сознании. Оглянувшись в поисках хоть чего-нибудь, ее взгляд зацепился за небольшое, но с виду уютное кафе. Через минуту она уже стояла перед ее дверью. Изнутри доносился приятный запах свежесваренного кофе. Наткнувшись в кармане на горсть монет, оставшихся после последнего похода в магазин, девушка дернула на себя дверь и зашла внутрь, попутно пытаясь плотнее запахнуть куртку, чтобы скрыть бурое пятно на груди.

***

Он снова смотрел на уродливый рубец, пересекающий запястье. Но теперь под шрамом тонкой синей ручкой было аккуратно выведено единственное слово «Аспид». Он прикусил язык и с тихим свистом пропустил воздух сквозь зубы — тот вышел с тихим шипением. Ему нравилось новое имя. Аспид очнулся в этом чудном мирке около двух часов назад, лежа на небольшой, но чистой кровати. Он не знал ничего о том, как попал сюда. Просто не помнил, однако два солнца, увиденных им из окна подсказали, что он больше не в Нью-Йорке, где находился накануне. Все тот же вид из окна подсказывал, что место, в котором он очнулся, находится на втором этаже. Комнатка, в которой он находился, была небольшой, практически без мебели и других вещей: односпальная узкая кровать, серые занавески, пустой сундук, похожий на тот, в котором некоторые дети хранят свои игрушки, письменный стол, стул. Аспид был далеко не из тех людей, которые просто впадали в ступор при непонятных ситуациях. Он был из тех, кто выживал любой ценой и ничем не гнушался. Совсем ничем. А потому потянувшись будто бродячий кот, он выскользнул из здания, где находился, минуя лестницу и такую же унылую гостиную.