Цветение кровавой сакуры

Это страшная сказка, девонька. Было так – налетели демоны, унесли твою душу дикую, в мир чужой, неродной подбросили. Оттого-то ты поздней осенью, вся зашедшись немыми криками, землю роешь в бесплодных поисках. Долог путь твой, моя красавица, много кто тебе повстречается. Будут люди и будут не-люди, будут ангелы, будут демоны, разберешься – кто где из них, кто тебя на дорогу выведет, кто окрутит да в клетку медную. Это странная сказка, милая, и тоска твоя неизбывная гонит прочь, чтобы не остыла ты, чтоб Домой ты пришла ко времени, чтоб душа была – твёрже кременя, да такой же огонь таящая. Чтоб вернулась ты – Настоящая. Это старая сказка, но не изжить её, это страшная сказка, но тебе жить её… Сказочница Тэри

***

Холодные капли касались земли, превращая её в жидкую грязь. Стройные ряды одинаково одетых людей толпились у двух надгробий, шептали что-то о том, что им жаль, и возлагали к могильным плитам цветы. Белые лилии укрывали свежие могилы белоснежным одеялом. Рен молча буравила каменные таблицы взглядом, будто от этого вырезанные на камне имена исчезнут и всё будет так, как было ещё пару дней назад. Мама вновь заговорит с ней, сядет рядом и начнёт расчесывать длинные волосы дочери гребнем, богато украшенным драгоценными камнями. Бабушка - единственная представительница клана, кто смогла дожить до преклонных лет, покоилась в соседней могиле. Йоко Симидзу и Харука Симидзу, любимые мать и бабушка, оставили её одну. Как доложили позже постовые у ворот, женщины спокойно вышли за пределы деревни и двинулись в сторону большой воды. Обратно они не вернулись. Патруль обнаружил два тела на берегу, когда трупное разложение и вода сделали тела практически неузнаваемыми. Только кимоно и отличительные вещи, вроде фамильных украшений, помогли опознать тела. Позже Рен лично пришла на этот берег и обнаружила среди гладких камней тот самый мамин гребень, что сейчас она цепко сжимала бледными пальцами. Лил дождь. Люди постепенно начали расходиться, отдав почести усопшим и почтив скорбящих своим сочувствием. Девушка опустила взгляд, не желая пересекаться с кем-либо ещё, больше она не хочет никого видеть сегодня. Завтра начнётся её подготовка на пост главы клана, ведь Рен уже полгода как совершеннолетняя. Подобного рода главы не были редкостью для Симидзу, скорее, наоборот. Редко кто доживал до старости, кроме недавно почившей Харуки. − Рен...Рен, нам пора, милая, − на плечо девушки легла смуглая ладонь отца. Рен простояла без движения всю погребальную церемонию, даже сейчас не шелохнулась. Отец тихо бормотал её что-то о том, что все разошлись, что приходил представитель от нового Каге и приносил соболезнования клану. Пора домой. Кровь молчала, больше она не слышала биения родных сердец. Не слышала шепот их крови. Девушка тихо кивнула головой и сделала шаг в сторону, мышцы затекли и Рен едва не упала в грязь, не поймай её вовремя Кийоши. Отец молча подхватил дочь под руку и медленно повёл к выходу из кладбища. Ровная вереница могил сопровождала их до самых ворот, последние надгробные плиты уже треснули от старости. Рен безразличным взглядом скользила по древним памятникам, не придав увиденному ровно никакого значения. Мысль об утрате близких перекрыла все переживания, оставалась лишь пустота и ноющая боль внутри. Плакать она не могла. Женщины клана Симидзу не плачут. У выхода с кладбища их поджидал Мичио, кузен Рен, едва ли не на две головы выше ростом и младше её всего на пару месяцев. Юноша молча покачал головой, тут же подстраиваясь под темп шагов отца с дочерью, в руках у него был зонт, который тот участливо придержал над головой девушки. Кимоно промокло насквозь, зонт был уже бесполезен, но Рен молчала. Одежда обвисла под тяжестью воды и неприятно липла к телу. Она не чувствовала озноба, полностью абстрагировавшись от мира. Кийоши тихо говорил с Мичио, тот так же тихо отвечал. Дела клана были превыше всего, даже после смерти главы не было времени скорбеть, и девушка это понимала. Но боль в груди и удушающий комок в горле никуда не деть. Хотелось закрыться в своей комнате и пробыть там так долго, пока боль не притупится. Мичио сложил зонт. Они пришли домой. Высокое крыльцо стало настоящим препятствием, как только раньше у неё получалось взмахнуть на него не моргнув и глазом? Рен высоко подняла ногу, уверенно ступая на деревянное покрытие. Кийоши покорно следовал за ней, едва ощутимо придерживая девушку за локоть. Будучи всегда весёлым и отзывчивым, отец Рен заметно померк: блеск в глазах сменился на глубокую боль и тоску, он любил Йоко не меньше самой Рен. Мать Рен была удивительной женщиной, годы правления кланом не лишили её женственности, но придали уверенности в себе и крепкой деловой хватки. Йоко жестко правила кланом своей мягкой, напудренной рукой. Послышался тихий звук открываемого сёдзи, Мичио пропустил Рен с отцом вперёд, открыв им двери. Тихий стук деревянных сандалей стих за бумажной дверью, как только люди вошли в дом. Гнетущая тишина безмолвным стражем встретила вошедших. Свечи не горели. Их попросту некому было зажечь. — Я хочу побыть одна, — Рен первая нарушила тишину, едва ли не впервые за весь день заговорив. Даже похоронную речь и последние слова произнёс за неё отец, мудро дав дочери прийти в себя и сохранить лицо перед толпой людей. — Да, конечно. Нам всем не помешал бы отдых и тёплая постель, — Кийоши заметно дрожал, промозглый ветер Кири и дождь сделали своё дело. Мичио неловко помялся на месте, суетливо доставая свиток из складок чёрного кимоно. — Держи. Это от посланца нового Мизукаге, просил передать лично тебе в руки, — юноша протянул Рен туго стянутый атласной лентой свиток. На восковой печати виднелся знак Каге. Рен тихо кивнула, забирая свиток и уходя в сторону длинного, объятого темнотой, коридора. Мужчины молча проводили девушку взглядом, после занявшись своими делами. Сухая одежда и тёплый ужин сами не приготовятся. Прислугу в этот дом не пускали из соображений безопасности. Из-за туч небо казалось серым, свет практически не проникал через них, потому время казалось близким к ночи, хотя самом деле было немногим за шесть часов вечера. Небо плакало вместе с кланом Симидзу. «Не плачь, девочка моя. Всё будет хорошо…» - вертелись в голове Рен слова бабушки. Харука явно знала, чем всё закончится, и никому не сказала и слова. Зачем они убили себя? Зачем шагнули в морскую воду? Секреты клана никогда не покидали стен родового поместья, так что искать ответы на эти вопросы придётся самой Рен. За окном шумел дождь, когда девушка вошла в свою окутанную во мрак комнату. Рен пренебрегла даже светильниками в коридоре, решив остаться в полной темноте. Закрыв за собой дверь она тихо опустилась на колени, прижав левую ладонь к лицу. Слезы текли градом, будто щелчок закрытой двери знаменовал покой и возможность выпустить свою боль наружу. Второй рукой она так и сжимала мамин гребень, даже не заметив, как сильно впились в кожу драгоценные камни и металлические узоры. — Зачем?…зачем?..зачем?…— тихие всхлипывания прерывались сбивчивым причитанием. Каждый вернулся с родового кладбища Симидзу с своей болью утраты, каждый теперь может спокойно выплакать своё, не опасаясь быть услышанным. Рен знала, что отцу сейчас не менее тяжело, чем ей самой, и девушке стало стыдно. За дверью слышались отголоски речи, звуки жизни, она не одна в доме. Мичио рассказывал что-то её отцу, пока тот искал сухую одежду и собирался готовить ужин на троих. У него было больше сил, чем у неё сейчас. Хорошая же из неё глава получится, раз она сейчас сидит и трёт слезы мокрым рукавом. Пересилив себя, она встала, на ходу стягивая мокрую одежду на пол. Из кармана выпал и чуть не укатился под стол свиток. Рен торопливо наклонилась, цепляя тонкими пальцами бумагу. Она прочтёт его, обязательно, но уже завтра. Девушке ещё предстояло пройти церемонию посвящения и только потом приступить к делам, в том числе и делам с нынешним главой деревни. Подняв свиток с пола, девушка распрямилась, направляясь к платяному шкафу у стены. Свиток она оставила на комоде, благополучно позабыв о нём уже через пару минут. Рен открыла шкаф, не вглядываясь провела бледными пальцами по пестрым рукавам юкат, пока не увидела ту самую. Йоко лично шила её для Рен. Девушка уже и не помнила повода, да и сама Йоко частенько баловала любимую дочь подарками по поводу и без. Легкая улыбка скользнула по её губам, когда Рен вытащила юкату из шкафа. По ткани розовой метелью виднелась вышивка лепестков, цветение сакуры. Точно. Рен частенько поджидала первых цветков сакуры во дворе храма Симидзу. Первый распустившийся цветок знаменовал начало цветения. В один из таких сезонов Йоко подарила дочери юкату с изображением цветущей сакуры. Девушка глухо всхлипнула, прижимая юкату к груди. Всё равно, даже если ткань помнётся, боль от памяти куда страшнее нежеланных складок на одежде. Не сдержав порыв, Рен глухо зарыдала, опираясь одной рукой на дверцу шкафа. Страшно было представить, через что ей придется пройти на церемонии посвящения. Там тоже всё будет напоминать о них. Болезненно закусив нижнюю губу, блондинка выпрямилась, делая глубокий вдох-выдох. Если она не успокоится, то так и будет плакать, а мама явно этого не оценила бы. Ей нужно быть сильной, нужно вести за собой клан и найти ответы на загадочные смерти Йоко и Харуки. Постепенно поток слёз иссяк, оставляя за собой чувство пустоты и апатию. Следовало бы умыться, принять душ и переодеться. Наверняка её будут ждать к ужину, даже если она закроется в своей комнате до самого наступления церемонии посвящения. Прикрыв шкаф, девушка медленной поступью направилась в ванну. Горячие струи воды согревали тело, всё же на кладбище она сильно замёрзла. Только выдержка шиноби и натренированный организм не дали ей подхватить простуду, но пробудь она на кладбище ещё пару часов, то и это не спасло бы. Мокрые волосы облепили обнаженную спину девушки, скрывая бледные шрамы на тонкой коже. Легенда о проклятье клана казалась для нее всё реальнее, хотя родители, да и сама Харука, смеялись над этим и отмахивались, мол, всё это выдумки. Стоило начать поиски с семейного архива, наверняка в храме имелись древние свитки, где таились все ответы на её вопросы. Рен слабо кивнула своим мыслям, закрывая воду в душевой. Ум немного прояснился, теперь она хотя бы перестала плакать. Девушка взглянула на своё отражение в зеркале и слабо ухмыльнулась: бледное и осунувшееся лицо выглядело уже не таким милым, полный боли взгляд и кривая ухмылка дополняли образ нотками чего-то скверного. Наспех высушив волосы полотенцем, девушка надела юкату и вышла из ванной. Теперь можно было присоединиться к ужину с остатком семейства, хоть Рен и не хотелось ловить полные сожаления взгляды. Когда она вошла в кухню, Мичио крупно вздрогнул. В отличие от её отца, кузен никак не мог привыкнуть к её тихой поступи, из-за чего казалось, будто она нарочно ко всем подкрадывается. Отец заметил её не так быстро, но встретил появление дочери с улыбкой. Кийоши надеялся, что они выстоят перед этими испытаниями, и психика Рен останется невредимой. Он всегда был по-детски наивен и верил в чудеса, а у Рен не хватало смелости убедить отца в обратном. Чудес для неё больше не могло существовать и ребёнком ей больше не быть. — Так…что на ужин? Я зверски голодна, — игнорируя удивленный взгляд кузена, девушка уселась за стол. Напускное спокойствие трещало по швам, стоило больших усилий не сбежать обратно в комнату. — Сегодня ограничимся рисом с рыбой и салатом из морской капусты, больше я ничего не нашёл дома. В магазин идти уже поздно, — Кийоши тихо вздохнул на последнем слове, у Рен даже холодок по спине прошёлся от такого тона голоса отца. Ей даже страшно было представить, что творилось сейчас у него в душе. Ему наверняка не лучше, чем ей самой. Задумавшись, девушка не заметила, что на стол уже были поданы столовые приборы и тарелки с едой, очнулась она от запаха пищи, ведь она уже стояла практически под самым носом. − Тебе стоило бы лечь сегодня пораньше, совсем лица нет..− Мичио понимал, что у любого человека после похорон лица и не будет, но волнение за Рен никуда не делось. Юноша неловко опустил взгляд, когда Рен тихо согласилась с ним и принялась за ужин. На кухне воцарилось молчание, каждый думал о своём, медленно поглощая еду. Аппетита не было абсолютно, но есть пришлось. Даже в трауре отец продолжал заботиться о ней, не позволив себе опустить руки окончательно. Палочки так и норовили выскользнуть из пальцев, от пережитого начали трястись руки. С трудом осилив ужин, Рен благодарно улыбнулась отцу. Кийоши улыбнулся ей в ответ, подхватывая палочками салат из капусты. − Спасибо за ужин, теперь я пойду отдыхать. Не волнуйтесь за меня, − хоть отец с кузеном молчали, но она без слов понимала, что после матери они ожидали чего-то подобного от неё самой. Боялись, но не исключали такого. Мичио отрывисто кивнул, сидя с набитым рисом ртом. Вот уж у кого аппетит не отобьет даже конец света, так это у её кузена. Девушка слабо улыбнулась, коснувшись ладонью плеча отца, когда проходила мимо. Маленький жест утешения, отцу поддержка нужна не меньше, чем ей самой. Дождь еще не прекратился, когда она вернулась в свою комнату. Стемнело окончательно. Рен пришлось зажигать свечи в комнате, чтобы не сидеть в кромешной тьме. Она не боялась, но ощущение взгляда в спину не оставляло её. Девушка ненароком взглянула на гребень, оставленный на столе. В ярком свете свечи камни переливались радужными огоньками. Ещё пару дней назад Йоко носила его в своих волосах. Теперь этот гребень принадлежит последней наследнице клана Симидзу. − Я обязательно узнаю, что произошло. Обещаю, − губы сжались в тонкую линию. Слёз больше не будет. Отложив гребень обратно на стол, Рен занялась подготовкой ко сну: вытащила футон из шкафа, переоделась в одежду для сна и хотела уже задуть свечи, но в последний момент передумала. Вспомнилась давнишняя мамина привычка. Она достала из комода маленькую коробочку с курительной смесью и бамбуковую трубку. Йоко мучали кошмары и по ночам женщина частенько курила, настраивая себя на спокойный сон. Забив трубку смесью, девушка закурила. Приятный аромат заполнил комнату, напоминая запахом время, когда мама была рядом. В груди снова всё сжалось, она сделала затяжку и задержала дыхание. Теплый дым растекался внутри, согревая и развязывая тугой клубок боли. Присев на окно, девушка невидящим взглядом смотрела на дождь, мокрые крыши мелких домов вдали. Постепенно беспокойные мысли отступали назад, захотелось лечь и уснуть. Только сейчас она поняла, как сильно устала за эти дни. Уже сложно было вспомнить, когда она в последний раз нормально спала. Дым тонкой струйкой поднимался под потолок, сопровождаемый ленивым взглядом зеленых глаз. Вскоре терпеть сонливость не осталось сил. Рен торопливо открыла окно, вытряхнула под дождем докуренную трубку и закрыла окно обратно. Слишком промозгло, чтобы спать под сквозняком, в Кири простыть в летний сезон было обычным делом. В коридоре послышались тихие шаги - Мичио шёл проверить, спит ли Рен. Девушка торопливо задула свечи и нырнула под одеяло, притворившись спящей. Шаги стихли за дверью, через тонкую ткань Рен видела силуэт кузена, который явно прислушивался, но не решался зайти. Удостоверившись во сне Рен, Мичио на цыпочках двинулся обратно, а девушка наконец закрыла глаза и провалилась в царство снов, которые на утро не вспомнит.