Роковой выстрел

Арест Юрия Ивановича стал последней каплей для «трёх слонов Украины». Голобородько зашёл слишком далеко, заигрался в хорошего и честного президента, это ему не идёт. В Украине нет честных, хорошие есть, но не честные. Пришло время его убрать и показать мировой общественности, что игры кончились, эра реформаторов закончилась не успев начаться. Пора заканчивать неудавшееся представление, все, спектакль под названием «президент — человек из народа» закончилось, ширма опущена. Завтра будет новый день и старая украинская жизнь — народу такое больше нравиться. Кто бы что не говорил, но украинцы по своей сути консерваторы, это им и мешает увидеть не только истину, но и ее продолжение. Для них единственной целью стало денежное благополучие, без остального можно и пожить. Вся Украина сидит в своем собственном вакууме и потревожив ее можно ждать лишь извержение вулкана. Как раз это и сделал «простой учитель истории», он вскрыл пленку за которой прятались люди и сейчас пытается достучаться до их разума, но все его попытки есть и будут четными. Для истинного благополучия надо засучив рукава пахать, но никто это делать не будет. А причина проста, нет, это даже не из-за лени, а просто из-за недоверия. Народу нужны гарантии, что их труд не пойдет в карман к очередному «слуге народа». Вера в слова политиков давно уже умерла и это не удивительно. И как бы не старался нынешний президент, если он будет продолжать в том же духе, то поддержки народа он точно не получит. Звук выстрела потонул в общих овациях, став каким-то далёким и незначительным, но не для Василия Петровича. Для него это стало подобно раскату грома. От улыбки, которая озаряла лицо Голобородько не осталось и следа. Глаза застелила кровавая пелена. Поднявшийся адреналин позволил остаться сознанию ещё пару секунд в реальности. В ушах зазвенело, а во рту появился медный привкус крови. Боли не было, шок затмил все чувства. Но он отчётливо почувствовал, как где-то в районе виска, спускаясь вниз по правой щеке начало что-то стекать. Ослабевшей рукой Василий Петрович провел по своей щеке размазывая неизвестную жидкость, хотя уже было ясно, что это, но здравый смысл отказывался это признавать. Из последних сил держась за трибуну его взгляд устремился на дрожащую руку, с пальцев которой капала кровь. Это стало последней каплей, нервы не выдержали, ногти вцепившиеся в лаковое покрытие, соскользнули оставив незаметные царапины. Толпа, что так радостно аплодировала ещё минуту назад, застыла в шоке. Никто не посмел пошевелиться. Министр иностранных дел, который стоял ближе всех, рванул к другу, чудом успев поймать обмякшее тело Голобородько, прижав его к себе, пачкая, мало важный сейчас костюм в кровь, вслушиваясь в ритм сердца президента и мысленно молясь всем богам, чтобы не пропустить ни одного удара отчаянно борющегося за жизнь сердца. Хриплое дыхание вырывалось из груди раненного, открытые темно карие глаза подернутые болью смотрели как-то отрешенно, безэмоционально, куда-то сквозь Сергея Викторовича. — Вась, ты слышишь? Не спи, не смей закрывать глаза. — осипшему голосу министра гнетущая тишина добавила нотки отчаяния. «Почему они молчат, почему не звонят в скорую?» — вертелось у него в голове. — Оля, чё ты смотришь, звони в скорую. Мико, подымай СБУ, на президента было совершено покушение. Эти слова заставили людей вздрогнуть, не часто покушения совершаются в прямом эфире, на глазах у миллионов жителей Украины, на день независимости. Когда переехала скорая состояние Василия Петровича ухудшилось, он стал задыхаться. С трудом врачи смогли стабилизировать его состояние, но было видно, что жизнь Голобородько висит на волоске. Сергею Викторовичу и Мико Ашотовичу пришлось остаться в студии, теперь им придется встретиться с папарациями и улыбаясь сказать, что все хорошо, что преступник будет пойман, а президент в стабильном состоянии. Не вовремя все это. — Я найду и убью их. Они поплатятся за все, — прошептал министр иностранных дел. Тем временем Ольга Юрьевна ехала в скорой, сжимая похолодевшую руку бывшего мужа. Василий Петрович побледнел, под глазами залегли черные тени, если бы не писк подключенных к нему приборов, то можно было его спутать с мертвецом. Его лицо скрывала кислородная маска, под которой сжимались губы от боли, к телу были подключены всевозможные провода, показывающие сбивчивый ритм сердца, бинты, которыми недавно перевязали голову, уже набрякли от крови. На Голобородько было страшно смотреть. Глава НБУ прижав руку мужчины к своим губам, на одном дыхании шептала молитвы…