Роковой выстрел

Прошло чуть больше двух недель с роковых событий в студии "Дiалог". Первую неделю с новостных лент не сходили кадры покушения на главу государства. Почти все известные ток-шоу начинались с вопроса о состоянии "человеке из народа", плавно переходя на часовые рассуждения о дальнейшей судьбе страны и о новом президенте. Народ оставался в неведении, строя гипотезы и готовясь к худшему, ведь покушение было не с проста. Не для кого был не секрет, что это событие в первую очередь было показательным выступлением, это было некой встряской для всей Украины, напоминание для тех кто забыл, что от прошлого человечеству не уйти и "мифы" все ещё наблюдают за своим огромным бизнесом, которым, явно по злому умыслу, стала вся страна. К концу первой недели народная истерика окончилась, дискуссии в прямом эфире перешли в другое русло и лишь изредка заходила речь о выборах или дальнейших действиях правительства. Обстановка в стране стабилизировалась, хотя в Киеве все ещё ощущалось всеобщее напряжение, казалось, что оно летает в воздухе. Но сам народ утихамирился, с замиранием сердца ждя нового дня и новых новостей. Ни единая капелька информации не прошла в народные массы, СБУ хорошо позаботилась об этом. О состоянии Голобородько Василия Петровича знали лишь близкий круг друзей, родственники и сами врачи. И прогнозы о его состоянии были, отнюдь, не благоприятные. Кома. Диагноз прозвучал как приговор. В тот момент в палате больного были лишь министр иностранных дел, бывшая жена президента и по совместительству глава НБУ, родители Василия Петровича и глав врач, который посмел вынести такой вердикт. Не услышав и половины, Сергей Викторович невнятно прошептав "они за это заплатят", ушел, с силой захлопнув дверь, которая ели удержалась на месте и не сошла с петель, а все присутствующие вздрогнули. Мария Стефановна почти не дышала, она застыла на месте не в силах пошевелиться, ее материнское сердце дрогнуло, лицо побледнело и казалось, что за пять с лишним минут она постарела на двадцать лет. Петр Васильевич ели успел подхватить обмякшее тело жены на руки и увести прочь от палаты. В помещении осталась лишь Ольга Юрьевна. - Какие шансы у него выйти из комы? - голос дрогнул. Ольга тяжело взглотнув, прикусила губу. - Все завит только от самого Василия Петровича. Мы делаем все возможное для его выздоровления, но мы не всемогущие, - шаблонный ответ обычного врача. Появилось жуткое ощущение, что женщина попала в какой-то фильм в стиле мыльной оперы на одном из каналов для домохозяек, где вначале главные герои попадают в такие неприятности, что кажется, что выхода нет, но в конце все разрешается и наступает хэпи энд. Но это реальность и она совсем неприсказуемая и неуправляемая. Сложившуюся тишину прервал звонок телефона. Встрепенувшись, Ольга дрожащими пальцами стала рыскать у себя в сумке в поисках несчастного телефона. Подняв трубку Мищенко пару минут с безразличием слушала монатонную речь одного из "слуг народа" в упор смотря на бледное лицо Голобородько. Перебинтованная голова, кислородная маска, всевозможные провода на груди и монотонное сердцебиение ввели Ольгу в транс. Она не сразу осознала, что депутат говоривший с ней по телефону закончил свой длинный монолог и ждёт ответа. - Проблемы? Что уже Сергей Викторович сделал? Когда успел. Да, я выезжаю. - одной проблемой стало больше. Мухин никогда не отличался уравновешеным характером, но сейчас, после последних событий он стал неуправляемым. Его можно было понять, лучший друг с простреленной головой лежит в больнице и никому не известно выкорабкается он или нет, но сейчас, когда страна осталась без президента и премьер министра, требовалось отбросить собственные эмоции и с головой (в данной ситуации это не очень хорошо звучит) окунуться в проблемы народа. Но от эмоций не так легко избавиться, а тем более от чувств. Тяжело вздохнув, глава НБУ сжала руку Василия Петровича и нежно поцеловала в забинтованный лоб. Уже выходя из палаты Ольга Юрьевна с горечью поняла, что старые чувства к бывшему мужу ещё есть. Но было больно осознавать, что она это выяснила, лишь когда Голобородько висел на волоске от смерти и оставалось только надеяться, что ещё не слишком поздно для исправления своих допущенных ошибок...