Когда кукушка улетит на север

24 июня. 2029 год.

      Люси Хартфилия никогда не задумывалась о том, что её обыденность требует каких-то перемен. Просто потому что жизнь Люси всегда была идеальным примером стабильности и комфорта. И, кто бы не списывал всё на пресловутое везение или травки престарелых бабок, Люси была из тех, кто всего добивается честным трудом.       Хартфилия, прерывисто выдохнув, вытерла взмокший лоб первой попавшейся тряпкой. За прошедшие четыре часа ей стало настолько наплевать на внешний вид, что даже запашок чего-то скисшего не отталкивал. Да и, к слову, энтузиазм перебирать вещи в старом подвале заметно поубавился. Люси простонала в потолок, мысленно шлёпнув себя по лбу за забытую во дворе бутылку воды.       Люси Хартфилия искренне благодарна, тому, что обеспечило ей такую жизнь и указало на нужных людей. Возможно, Господь, а может, и что-то другое, но факт остаётся фактом — о такой жизни она мечтала с самого детства. Живые родители, крепкая семья, надёжные друзья и любимая всем сердцем работа — разве можно желать чего-то большего?       Люси присела на краешек найденного за завалами кресла, ранее заложенного плёнкой, и вытерла лоб рукавом кофты. К счастью или к сожалению, бывшие хозяева дома не удосужились забрать большинство вещей, поэтому решили оставить их в подвале, а что делать покупателям — никого особо не беспокоило. Ещё куча запакованных коробок, а из перерытых ранее ей приглянулся лишь небольшой футлярчик для украшений. Хартфилия, простонав и закашлявшись от витающего клубка пыли, пыталась додумать более положительный исход переезда, нежели попытки продать это всё на забытой Богом барахолке. А ведь она строила такие планы на этот подвал в качестве личной студии-кабинета!       Сверху что-то зашумело, вероятно, дрель, так как в планах кроме разбора подвала был сбор прибывших шкафа и комода. Хартфилия переглянулась с наручными часами и прикинула, сколько времени у неё есть до ужина. Если сейчас около трёх, то можно начать готовку около пяти-шести. Мысленно перебрав продукты в холодильнике, Люси нахмурилась, пытаясь решить, что такого интересного приготовить для первого дня в новых стенах. Хотя, судя по тому, как её шумная семейка любит мясо, стейки безоговорочно побеждают.       От одной мысли о семье, Хартфилия машинально улыбается и тут же теплеет во взгляде. Да, вероятно, это то, без чего бы её жизнь не была бы такой. Простой, комфортной и… чуть ли не идеальной. И, возможно, сейчас она вряд ли вспомнит, с какой секунды каждый день перестал казаться рутиной, а дождь ассоциироваться с прохладой и сыростью. Однако в памяти засела картинка того дня, когда ранее заброшенная часть её жизни дала крохотный сигнал.       Чудное апрельское утро, метро, станция «Шафран». Люси скрипит зубами, пытаясь защёлкнуть сумку одной рукой; вагон качнулся и она, ухватившись за ближайший поручень, глотает ругательство. Она случайно обернулась вправо и тут же застыла от неловкости — на неё откровенно пялились, пытаясь скрыть за воротником пальто насмешливую ухмылку. И так ещё пять станций, пока Люси, посылая настырному незнакомцу мысленные просьбы прекратить, не оказалась прижатой к стенке нагрянувшей толпой людей. Конечно же, никто не удосужился вытащить бедную студентку литературного факультета из объятий потных деревенских женщин, но поспешили подколоть на выходе из вагона.       Ей хватило трёх секунд и одного нелепого свидания, чтобы влюбиться по уши и до криков безысходности в потолок. Она не верила, что такое возможно, и всячески упиралась, когда в очередной раз судьба настойчиво сводила их. Но тогда, ёрзая на стуле в стареньком кафе на окраине, Люси и подумать не смогла, что после неловкой шутки о черепахах она всё-таки скажет «да» кому-то, вроде Нацу. Однако она сказала. И даже сегодня — спустя практически десять лет — она не жалеет ни о браке, ни о двойной фамилии Хартфилия-Драгнил и уж точно ни о любимой дочурке.       Люси снова вытирает лоб тряпкой и шипит от боли в суставах. Последняя случайно выпущенная из рук коробка с грохотом упала на пол, и подняла туман застоявшегося слоя пыли. Хартфилия прокашлялась, попутно пытаясь удержать громкий чих. Проскулив в потолок, она решает перенести разбор на следующие выходные, перед этим как следует уговорив Лаки помочь. Сверху что-то зашумело, послышались короткие шажки, слышные из-за громкого шарканья подошвами.       Девочка, крепко ухватившись за шаткие поручни, аккуратно выглянула из-за проёма. Нэнси жевала губу и растеряно оглядывала стоящий в стенах хаос. Её одежда знатно испачкалась, а хвостик и вовсе растрепался. Девчушка тихонько сползла со ступенек, так как те были слишком «крутыми» и крохотными, словно специально сооруженными с целью сбивать с ног входящих.       — Мам, тебе нужна помощь?       Дочурка тихонько подкралась, аккуратно переступая валяющиеся на полу предметы. Хартфилия прерывисто выдохнула и прокашлялась из-за осевшего слоя пыли в носу. Люси неуверенно оглядела «чудные» залежи хлама и запнулась взглядом за укромный уголок со стеллажом и подле валяющимися коробками с книгами. Самое простое, что может быть: приглянувшиеся книги отложить, а неинтересные откинуть в коробки, чтобы ворчащий папочка отнёс их либо в приём макулатуры, либо в ближайшую библиотеку. К тому же Нэнси — любитель книжек, будет дело по душе, да и минимальная помощь маме.       Люси лучисто улыбнулась и с лаской пригладила светлые волосы ребёнка.       — Если хочешь, можешь разобрать книги. Что приглянется — отложи, а там разберёмся.       Нэнси кивнула и побрела в сторону стеллажа, лавируя между коробками. Девочка аккуратно переступала и обходила препятствия, а иногда ойкала, когда теряла равновесие из-за щели между завалами. Люси улыбнулась, наблюдая за дочкой и тут же взбодрилась.       И какая после этого готовка? После всего этого всё, на что Хартфилия будет способна — поднять телефон и заказать три порции «Гаваи» из «Пабс». К тому же, судя по проснувшейся тоске за пиццей и явному нежеланию что-то выготавливать, проблема ужина решилась сама по себе.       Работа закипела. Нэнси увлеченно перебирала книжки, иногда выглядывая через разделяющую «стену», чтобы переспросить у мамы, есть ли смысл оставлять книжку с рецептами, датированную 2015 только из-за отлично сохранившихся картинок еды? Люси, напевая приевшуюся мелодией припева песню, хихикала и отговаривалась, мол, «нет, ну если ты согласна что-то из этого приготовить, то я не против».       Хартфилия потянулась к выглядывающему канделябру и с натянутым интересом осмотрела мелкие повреждения — авось можно в антикварный магазинчик сдать? К слову, раритета в последних трёх коробках было хоть отбавляй. Люси, зависнув на пару секунд в невидимой точке на тянущихся вдоль ручки объемных узорах плюща, попыталась прикинуть, каким годом датируются все эти вещи и когда последний раз они использовались.       Нацу вроде говорил, что домик этот построен чуть ли не в 2010, а хозяева покинули то ли три, то ли пять лет назад. Да, безусловно, пришлось попотеть, чтобы привести всё это в божеский вид, но сам дом стоил таких усилий. К тому же, ремонт прошёл быстро, осталось только распаковать мебель в оставшихся комнатах и можно смело переезжать. Но сперва стоит закончить тут, хотя бы чисто ради того, чтобы на территории не осталось ничего из хлама.       Люси копошилась в той самой коробке, где валялся канделябр, когда что-то позади утробно заскрипело. Хартфилия сначала скинула всё на слой старья, скрипящий от её веса и давления, но шум доносился издалека, на расстоянии. Люси осеклась на секунду, прежде чем выглянуть, чтобы осмотреться. Металлический стеллаж, весом более двадцати килограмм, с брошенными припавшими паутиной книгами и запакованными безделушками на полках потихоньку клонился на стоящую спиной Нэнси. Девочка увлечённо рассматривала обложку какой-то книги и изредка крутила её в руках. Люси успела крикнуть уже после того, как сорвалась с места, выставляя руки вперед, чтобы предостеречь беду.       Хартфилия не заботилась о том, что вряд ли сможет удержать стеллаж руками. Она не думала, что при любом-другом раскладе, мебель может придавить её и серьезно покалечить. Главной задачей Люси было выиграть пару секунд для побега дочери, чтобы ту не раздавило.       Книги и вещи с полок стремительно посыпались на пол, Нэнси неспешно обернулась и тут же уставилась, как с верхней полки мебели съехала обмотанная полотном книга, но среагировать не успела, так как том полетел прямо на голову бедняжке. Девочка, зажмурившись и вдохнув через рот, тут же оказалась отброшенной в стену из коробок, пока Люси, пропыхтев, попыталась поставить стеллаж на место.       Хартфилия, промычав, пыталась удержать стеллаж спиной и, когда тот грохнул, встав у стены, Люси выдохнула с облегчением. Нэнси, простонав и нащупав место скорого синяка вдоль поясницы, приподнялась на дрожащих коленках. Девочка, отряхнувшись от неожиданности, недоумевала происходящему. Она взволнованно осмотрелась вокруг и тут же оглянулась на ошарашенную маму.       Люси, сдерживая подступающие гнев и вычитку за невнимательность, сжала кулаки. Да у неё чуть сердце не остановилось! Хартфилия потёрла переносицу, желая прямо сейчас взять раззяву за шкибарки и отвести к доброму папочке, попутно вдалбливая в голову «а если бы меня рядом не было?». Пусть Нацу и играл роль чуть ли не святого великомученика, сложившего с Нэнси в тайный альянс против злостной мамочки, однако, когда дело заходит о Нэнси и её невнимательности, лени и невероятной забывчивости — держите его хоть на цепи.       Драгнил куда похлеще Люси в плане выговоров и «никакого тебе телефона. Наказана». Пусть он и лояльный к мытью посуды, обязанностям, то в плане безопасности дочери и её «особенностей» даже душка-жена уступает.       — Ты хоть представить себе можешь, что бы было, если бы меня не было рядом, а? Нэнси, сколько раз я просила «будь внимательнее»? Ты хочешь, чтобы я в больницу загремела с сердечным приступом?       — Извини… Я не заметила, правда…       Девочка надулась как воздушный шарик и покраснела от подступивших слёз — стыдно. Люси, расслабившись, быстро стушевала идею идти и первым делом нажаловаться мужу. Всё-таки в НЕпроизошедшем есть и доля её вины, так что с выговором она самую малость переборщила. Однако, растяпе-Нэнси всё равно нужно быть начеку, да и в случившемся тоже есть доля урока. Будет знать, что не стоит пренебрегать волей случая.       — Просто пообещай мне, что впредь будешь аккуратнее. Я очень испугалась за тебя.       — Обещаю-обещаю.       Хартфилия, натянуто улыбнувшись, потрепала волосы малышки и тихонько переспросила, не ушиблась ли она. Нэнси, сжато ответив «нет», всё ещё проверяла: обижается ли мама или нет. Девочка никак не могла избавится от чувства вины и, ощутив, что мамочка перебесилась, понемногу успокоилась. Синяки и мелкие царапины сойдут, всегда сходили, так почему сейчас не должны?       Люси, уперев руки в бока, оглядела, как оказалось, слегка шаткую конструкцию. Обойдя ближайшие завалы, Хартфилия присела на корточки и присмотрелась с торчащим и выгнутым из стены крепежам. В целом, ржавчина и отшелушившиеся кусочки старого железа на болтах объясняют причину произошедшей «внезапности». Видимо, стеллажу столько же, сколько дому.       Женщина прикинула, сколько ещё нужно времени, чтобы разгрести оставшиеся завалы и, сойдясь на трёх-четырёх днях плюс вывоз, решила, что стоить всё-таки перестраховаться. Возможно, Нацу придумает какое-то элементарное крепление и на время зафиксирует эту рухлядь так, чтобы больше никто не оказался под обстрелом.       — Нэнси, сходи к папе и скажи, что мне нужна помощь, хорошо?       Девочка спешно кивнула и ринулась к выходу так быстро, как только могла. Люси, устало откинув голову на плечи, с трудом поднялась и отряхнула штаны от грязи и пыли. Ещё раз осмотрев весь получившийся бардак под ногами, она тихонько выдохнула и завела ладонью чёлку назад. Ладно, на это всё уйдет больше, чем четыре дня. На полу валялись книги, карандаши и что-то схожее с баночками для женских кремов.       Люси принялась всё складывать и переносить в ближайший угол, чтобы было где разойтись и поработать. Нэнси что-то успела перебрать, но в огромной коробке для «оставляем» валялось всего три книжки и то — сказки для детей, что очевидно. Хартфилия сгребла всё в одну огромную кучу и с трудом сдвинула близстоящие коробки, чтобы было удобнее ходить. Когда попыталась приподнять одну из самых высоких коробок тут, чтобы сдвинуть немного назад, в глаза бросился свёрток зацветшего полотна, валяющийся среди какого-то поролона и опилок.       Безусловно, тут пруд-пруди интересных, но бесполезных вещичек, однако эта явно выделялась из ранее увиденного контингента. Люси, пересилив свою брезгливость, подхватила свёрток и опробовала на вес — достаточно лёгкий, однако тугой и отдающий глухим звуком, если стучать. Люси с опаской принялась раскрывать этакий «подарочек», надеясь, что там не спрятано что-то вроде высушенных человеческих мозгов в коробке. Вечерние посиделки с Нацу Драгнилом за парой-тройкой ужастиков — это вам не шутки.       К моменту середины «размотки», Хартфилия резко осознала собственную тупость в плане подобных находок — если и прикасаться к чему-то подозрительному, то только в перчатках. Чем она и была обделена, но куда отступать, если полпути пройдено?       Чем больше Люси раскручивала эту «куколку», тем больше в ноздри вбивался запах плесени и сырости, ко всему прочему ожидаемым подарком были и трупы насекомых, пристроившиеся в уголках обмотки: тараканы, мухи, гусеницы и сороконожки. Хартфилия скукожилась в лице и кривилась от букета ароматов. Что может так пахнуть? Неужто большая часть всех ужастиков вполне реальна в повседневной жизни?       Но куда больше ещё интересовало то, что спрятано среди этих бинтов. Возможно, эту вещичку хотели сохранить или спрятать от посторонних глаз, что позже и подтвердилось, когда на последнем кругу запах пропал, а ткань перестала пестрить серым вперемешку с зеленым и коричневым. Когда, как оказалось, обычную разорванную на полоски простынь, удалось снять и откинуть в ближайшую коробку, перед Люси оказалась… Самая обычная книга.       Стандартных размеров книга в жёстком переплете из черного шершавого материала. Весьма лёгкая на подъем, с интересными узорами-рамкой по углам и бросающейся тонкой красной полоской вдоль корешка. А, ну и сбивающее с толку название «Когда кукушка улетит на север» от неизвестного автора. Люси покрутила в пальцах книжку и, пожав плечами, тут же мысленно пристроила её среди похожего мусора.       — Что произошло?       Нацу, спешно спустившийся вниз, тут же окликнул Люси. Судя по всему, Нэнси взболтнула лишнего и Драгнил, чуть ли не распихивая коробки ногами, поспешил с заметным волнением осмотреть жену. Хартфилия, смущённо замешкавшись, промямлила, мол, «всё хорошо» и одернула супруга в сторону стеллажа. Нацу, хмыкнув, выслушал наспех выдуманную историю, что мебель просто внезапно наклонилась вперед и никто не был под угрозой превратиться в лепешку, однако, зная, как выглядит недоверие Драгнила, Люси тут же стушевалась в буйных прилагательных. Он не поверил, но притворился в обратном.       Мужчина подошёл к стене и проверил крепеж по обе стороны. Почесав за ухом, Нацу устало выдохнул и промямлил что-то вроде «практически всё поржавело, придётся менять. Либо мы оставляем его здесь, либо завтра выносим на свалку, а на ночь чем-то подпираем». Люси, клоня голову в бок, задумалась: а стоит ли оставлять хиленький стеллаж «до лучших времён», если она и так планировала полностью начать ремонт студии с нуля? К тому же погнутый металл прошлого десятилетия явно не вписывается в дизайнерскую картинку в голове.       — Выносим, думаю. Зачем он нам?       — Вот и я задаюсь тем же вопросом.       Нацу ухмыльнулся, переглянувшись с притихшей Нэнси позади Хартфилии. Девочка выглядывала что-то в коробке, слишком высокой для её роста. Люси же о чём-то думала, придирчиво рассматривая стеллаж и неумышленно постукивая пальцами по небольшой книге в ладонях. Драгнил, отпустив какую-то шуточку, подошёл к жене и что-то спросил — Люси не разобрала его вопрос, так как её интересовала возможность продать мебель.       — А что это у тебя?       Драгнил, перехватив книжку из рук Люси, тут же с любопытством осмотрел обложку. Хартфилия дёрнулась, отвлекаясь на вопрос мужа по поводу своей находки. Однако Нацу только с каждым разом хмурился, рассматривая единственную имеющуюся надпись.       — Я планировала её выкинуть. Ничего особенного.       — Я бы не сказал, Лю. Не недооценивай раритет, потому что иногда…       Нацу, с трудом развернув слипшийся боковой обрез, спешно пролистал странички едва разборчивого текста. За прошедшие пару секунд Люси отчётливо выхватила из страниц парочку гравюрных рисунков птиц — это было ожидаемо, исходя из названия. Однако Драгнил искал что-то конкретное, притом усердно высматривал в каждой детали: начиная от рисунков, заканчивая смазанным текстом и порванными уголками.       Лениво пролистав последние сто страничек, Нацу, среагировав на что-то «интересное», развернул страницы 120-125 — между ними находились плотно склеенные между собой «выпавшие» числа. Люси, недоуменно переглянувшись с улыбчивым мужем, проследила за его движениями — он негласный любитель всего, что может пощекотать нервы и ему-то в радость находить что-то подобное. Однако сама Люси только сжалась изнутри от непонятной тревоги. Края склеенной бумаги окрашены чем-то то ли коричневым, то ли красным — притом запах «клея» отличался от привычного.       Нацу переложил книгу в руки Люси и принялся аккуратно разделять странички — предельно осторожно, чтобы не порвать. Внутри Хартфилии всё замерло от внезапно ударившей опаски и дурного предчувствия. И только малышка Нэнси с неприкрытым любопытством и искорками в глазах наблюдала за происходящим, на всякий случай прячась за мамой. Бумага зашуршала и начала отделяться от друг друга с противным «причмокиванием».       — Иногда ты можешь найти что-то действительно увлекате…       — Нацу? Ты чего замолчал?       Драгнил развернул помятые страницы и тут же отдернул руки в стороны. Его лицо вмиг поменялось — отнюдь не радостное с лёгкой хитринкой и намёком на что-то «увлекательное», о чём он хотел сказать пару секунд назад. Нацу обладатель кожи лёгкого загара, но сейчас, неверующее разглядывая его сбитое с толку лицо, Люси могла поклясться, что он побледнел. Пусть он и любитель подшутить-разыграть, сохранять спокойствие и невозмутимость его слабое место, поэтому мысли о розыгрыше тут же отпали.       Он переглянулся с женой и дочкой и тут же шумно задышал через рот — взволнованно и с кричащей опаской. Драгнил дрожал в лице, но пытался сдержать идеально вписывающийся в контекст ситуации мат. Люси передёрнуло и первое, что ей моментально пришло на ум — отправить Нэнси погулять с соседским детьми на час или два. Нацу пугал своим молчанием и нервным состоянием, но куда больше её пугало тикающее внутри «что-то», нашептывающее странные фразы в голове, мол, «избавься от книжки, если не хочешь проблем». И Люси, медленно, но верно, уже обдумывала все варианты «избавления».       — Ты знаешь, что это за хрень?..       Нацу указал на развернутые страницы, залитые то ли чаем, то ли плохой или выгоревшей краской. Люси качнула головой и тут же переспросила в чём, собственно, дело и что напугало обычно спокойного Драгнила. Хартфилия ещё раз, на этот раз более придирчиво рассмотрела практически ровный слой этого «что-то». Тут же она увидела на краях едва заметные более густые сгустки-капельки, словно брызги. Люси морщится от проснувшейся брезгливости и фантомного запаха чего-то гнилого, а Нацу подтверждающее кивнул, мол, «всё правильно делаешь».       — Нацу, ты меня пугаешь. Скажи уже, не томи.       Её голос задрожал под конец и Драгнил, ощутив слишком заметное волнение с её стороны, прерывисто выдохнул. В голове крутилась мысль о сигарете, пусть он не ярый фанат курения, однако сейчас бы это очень помогло. По крайне мере, помогло бы в двух словах и без нервов рассказать о своей слегка безумной, но вполне правдоподобной догадке-теории.       — Сначала меня насторожило название «Когда кукушка улетит на север»…       — А что с ним не так?       — Отец был слишком суеверным, поэтому я частенько слышал от него, мол, «не делай то, не говори сё, не передавай через порог», но одна вещь мне запомнилась ярче всего: басни насчёт эксклюзивной особенности кукушки.       — Продолжительность жизни или что-то в этом роде?       Люси не была суеверной, потому что была реалистом и во всём искала чуть ли не научную причину, однако давным-давно она читала про кукушек, мол, те могут сказать сколько лет ты проживешь. Почему-то тогда молодая Хартфилия рассмеялась и захлопнула крышку ноутбука, а сейчас, исходя из сложившейся ситуации, Люси потихоньку начала верить во все существующие легенды об этих птицах. Потому что контекст происходящего навевает чем-то… Будоражащим и опасным.       — Ну, типа того. Однако есть поверье, хрен знает: правда или нет, но, если ты спросишь у кукушки, сколько тебе лет осталось, а она начнёт отсчет с севера… Это не совсем хорошо. Вроде как.       Хартфилию передёрнуло. Нацу говорит о таких вещах, но, при этом, толком не знает о чём говорит — только сильнее запугал. Хотя, судя по тому, как Драгнил бегло пытается найти что-то среди коробок, Люси поняла одну конкретную вещь — он не уверен и сам ещё больше нервничает от собственного незнания. Нэнси удивлённо переглядывалась между родителями, недоумевая резко поменявшемуся настрою.       — Нацу, я тебя прошу, скажи нормально, что не так с названием и этой тупой приметой?!       — Она предвещает скорую смерть или оставшиеся дни до смерти — я не помню!       — Тогда может просто сама книга написана в таком жанре? Может триллер или, не знаю… Психологический детектив?!       Люси паниковала, потому что отчаянно пыталась забыть тот факт, что Нацу и словом не обмолвился о названии до этой чертовой краски на страницах. Его напугала находка, а не название. И если он зацепился за связь между приметой и краской, то есть подозрение, что это вовсе не безобидная шалость какого-то ребёнка. Стали бы потом книжку в простыню упаковывать и прятать в самый дальний угол, верно?       — Тогда это очень реалистичный хоррор, Люси. Потому что я никак не могу объяснить вот это вот.       — Ты знаешь, что это?       — Ну, проходя трехдневную практику на юрфаке, догадываюсь.       Нацу имеет два образования: архитектор и юрист, пусть и преуспевает больше в первом. Юридическим не болеет, но любит копаться во всяких «цепляющих делах и диковинках», поэтому изредка сотрудничает с полицией в качестве «консультирующего адвоката». Первое, что пришло Люси в голову после фразы про практику — опыт в суде в качестве помощников и консультантов, однако судейство вовсе не вяжется с происходящим. Если речь не о...       — Морг, да, дорогая, он самый. А эта херня, вероятно, кровушка.       — Это можно как-то проверить?       — Можно, но давай обойдемся без лаборатории и звонков в полицию, а просто доверимся моему чутью и сожжем её нахер. Пожалуйста.       Люси нервно закивала и тут же захлопнула книгу, откидывая её в коробку, где осталась валяться та самая простыня. Ладони горели, а в голове буянила мысль — помыть руки с мылом, желательно до зуда кожи. Нацу, нашептывая систематическое «Блять», пытался хоть как-то помочь жене ускорить процесс. Быстро и достаточно скрупулёзно упаковав книжку, Драгнил закинул её на верхнюю полку стеллажа и поклялся, что завтра же — при первой возможности — избавится от неё.       И только Нэнси, украдкой наблюдая за странным поведением родителей, всё любопытно поглядывала на выглядывающий уголок простыни, чуть-чуть съехавший на край полки. Её глазки сияли интересом «а что же там внутри такого?». И когда Нацу, подхватив дочку на руки, принялся быстро покидать помещение — подальше от чертовщины и глупых приколов — Нэнси услышала в голове тоненький голосок-приветствие.

Книга звала к себе. Книга просила не оставлять её одну. Книга хотела погулять немножко дольше.

Книга хотела поговорить.

***

      Люси, укутавшись в плед, оттолкнулась ногами назад, чтобы садовые качели сдвинулись с места. Буквально за два часа успело смеркаться и похолодать, поэтому Нацу включил фонарики и ушёл за более крепкими напитками. Хартфилия, икнув, мысленно пожалела об лишнем кусочке пиццы, оставленным специально для неё, но, к счастью, голод больше не напоминал о себе громким урчанием живота.       Нэнси, сжавшись, пыталась втянуть ладошки в рукава футболки. Девочка брела к качелям и попутно хекала на пальцы. На вечер вроде как обещали дождь и небольшой ветер, но в воздухе чувствовалась только лёгкая влажность, а ветра и вовсе не было — лёгкий сквозняк. К слову, Люси предупреждала, что лучше надеть олимпийку — да куда там. Потом придётся сидеть и лечить от каждого «кхе-кхе». Мамочка, подозвав дочку к себе, взяла ту в охапку и укутала в плед. Девочка поёрзала на месте и прижалась к маме, тихонько вздохнув.       — Так лучше?       — Немножко…       — Сейчас согреешься.       Хартфилия оттолкнулась сильнее и, под аккомпанемент тихого смешка и просьбы «а можно сильнее?», повторила толчок. Нэнси, ухватившись за мамины ладошки на своём животе, тихонько хихикала и наблюдала за резкой сменой пейзажа: то тёмное, залившее розовой краской небо, то трава и подпрыгивающие парусом в воздухе края пледа. Девочка охала и ухала, посмеиваясь, когда Люси снова и снова отталкивалась, а качели скрипели и самую малость подскакивали.       — То есть меня подождать вы не могли.       Люси, ухмыльнувшись, увидела, как только-только подошедший Драгнил демонстративно надулся. Она чуточку приостановилась, чтобы подхватить стакан вина и тихонько съязвить что-то на подобии: «Да вас и не дождешься толком». Нацу, передразнив её фразу, хохотнул и плюхнулся рядом. Хартфилия толкнула его в плечо и засмеялась, сильнее прижимая притихшую дочку. Нэнси, незаметно выглянув из пледа, потянулась рукой к папиному стакану.       — Э, куда? Не помню, чтобы разрешал.       — Ну да-ай…       — Цыц, мелкая ещё.       Драгнил, уловив почву для провокации, отпил, причмокнул и запел «Ох, как вкусно!». Нэнси, обиженно запищав, отвернулась и уткнулась маме в грудь, бурча о том, какой папа плохой и вообще противный. Люси укоризненно переглянувшись с мужем, закатила глаза и цокнула. Господи, и так чуть ли не каждый вечер — кто кого, а ты, мама, потом мири и успокаивай.       Нацу, уловив на себе пристальный взгляд нахмуренной дочки, показал язык и рассмеялся, когда та шустро отвернулась и накрылась пледом. Люси, глотнув алкоголь, ощутила резкий прилив тепла, поэтому немного раскрылась и тут же накрыла примостившуюся на ключице голову дочки. Девочка, заурчав как котёнок, потёрлась щечкой и принялась теребить ленточки-бантики на кофте.       — Как два ребёнка, ей Богу.       — А ты вроде говорила, что второго хочешь, нет? Только представь какой дурдом будет. Везде игрушки, пелёнки, фигня пластиковая по дому валяется, смеси, безвкусная жижа из яблок, фу… Порошки и мыла специальные покупай, подгузники меняй…       — Не особо ты их менял, Драгнил. Тебя только в чувство два часа как минимум приводили.       — Э, не надо, я пытался. Пост принял, пост сдал.       Нацу, хихикнув, толкнулся. Качели заскрипели, а в лицо ударил едва ощутимый поток воздуха. Люси, зевнув, опустила голову на плечо мужа и подобрала повисшие ножки дочки ближе. Нэнси сладко засопела, урча от наверняка сладких снов. Драгнил приобнял супругу и что-то буркнул ей в волосы про то, что пора бы отнести ребёнка в кровать. Хартфилия потёрлась щекой о его свитер и промычала что-то неразборчивое, попутно выстукивая по стакану ногтем.       — Лю, всё нормально?       — Да, немного устала, мелочи. Отнеси её в кровать, а я пойду уберу на кухне.       Стоило Драгнилу тихонько ускользнуть в дом со спящей Нэнси на руках, Люси резко осунулась и прохрипела в кулачок. Нельзя сказать, что у неё всё нормально, судя по тому, сколько раз за сегодня её сердце чуть ли не выпрыгнуло. За ребёнком-непоседой глаз да глаз, а все эти проблемы с подвалом… Знала бы она про все это наперёд — в жизни бы туда не полезла!       Все эти кукушки, кровь, тряпки… Кому в голову может прийти заниматься подобным? К тому же испортить наверняка недешёвую книгу — и ради чего? Ради минутной потехи над реакцией непросвещённых? Люси, слава Богу, знать не знает бывших хозяев, но догадывается, почему те продали такой хороший домик по приемлемой цене. Наверняка, тут не только такое найти возможно.

А что-нибудь в разы похлеще.

      — Ку-ку!       Люси дёрнулась на внезапный звук. Качели скрипели, хотя Хартфилия не сильно раскачивалась, всего лишь понемногу шаталась из стороны в сторону. Внезапно поднялся сильный ветер, ходящий по полянке протяжным свистом — деревья зашуршали, клонясь в бок. Девушка снова обернулась, на этот раз среагировав на тоненький писк колокольчика, который она повесила сегодня утром над лестницей.

Ей же не показалось?

      Только она вспомнила кукушку, как та отозвалась. Люси поёжилась то ли от холода из-за отсутствия пледа, то ли от иголок лёгкой опаски. Она разглядела все возможные более-менее освещенные места — птица будто бы исчезла, хотя Хартфилия могла поклясться, что та всё еще тут, просто наблюдает из какого-нибудь незаметного уголка.

Разве кукушки заводят свою песенку ночью?

      Люси вжалась в собственные плечи и тут же вскочила с места, чтобы поскорее зайти в дом — если ей не показалось, то что-то капнуло ей на руку. Стоило ей пройтись по тропинке, как моросящий дождик усилился, перерастая чуть ли не в ливень. Хартфилия, в последний раз оглянувшись, выдохнула — наверное просто причудилось. Пусть она и немного выпила, усталость и стресс сегодня днём дают о себе знать. Сойдясь на идее быстро покончить с уборкой и отправиться баиньки, девушка прошлась по лестнице вверх.       — Просто показалось.       — Ку-ку!       Буквально в пяти метрах от неё ветка резко упала вниз и подскочила. Люси, застыв на месте, пыталась понять природу частого и нарастающего громкостью звука: дождь ли это или порхание крылышек скрывшегося в темноте гостя?

Показалось ли?

***

29 июня. 2029 год.

      Люси устало выдохнула, пытаясь размять шею ладонями. Она сидела за черновым вариантом статьи около трёх часов и ей с головой хватило, чтобы отношение к работе резко поменяло свою полярность на «резко отрицательную».       Нацу подобрался из-за спины слишком неожиданно, шепнув на ушко очередную пошлость. Хартфилия хихикнула и чуточку покраснела, когда ощутила горячие ладошки, скользнувшие по груди. Она закусила губы и выпустила нервный смешок на грани хрипа, надеясь, что её внезапно подкравшееся возбуждение не такое очевидное. Драгнил, явно намекающий на бурную ночку, дразнил Люси короткими поцелуями вдоль шеи и плеч, понемногу спуская раздражающий воротник свитера.       — Мне нужно закончить работу…       — Работа может подождать, а я нет.       Люси не сразу сориентировалась, когда она успела оказаться прижатой к столу, а её рабочие материалы — откинутыми на пол. Нацу никогда не любил растягивать прелюдии, поэтому практически всегда брал инициативу в свои руки. Буквально «брал в свои руки». Хартфилия поддалась вперёд и завлекла мужа в длительный поцелуй, граничащий от по-детски невинного до чересчур грязного. Драгнил промурчал ей в губы и скользнул ладошкам под свитер, успевший стать раздражающей мозолью для глаз.       — Нэнси еще не заснула…       — Люси, перестань искать глупые отговорки. Либо да, либо нет.       Хартфилия выгнулась, когда шаловливые ладошки заползли под майку. Нацу, довольствуясь зрелищем, хмыкнул, будто бы секундного раздражения и не было. Люси простонала в кулачок, закусывая губы до кровяных подтеков. Драгнил подтянул её бедра ближе и шепотом пригрозил расправится с непослушной жёнушкой прямо на столе, и плевать, что Нэнси еще не спускалась к холодильнику за своим молоком. Пуговица на джинсах щелкнула, а бегунок ширинки потянулся вниз.       — Ты же знаешь, что, да-а-а…       — Я тебя плохо слышу, дорогая.       Нацу, нависая над девушкой, незаметно опустил руку в взмокшие трусики. Люси закрыла рот ладонями и рефлекторно выгнулась, когда его шустрые пальцы нащупали одно из самых эрогенных мест тела Хартфилии. Драгнил ухмылялся, доводя её до колик приближающегося оргазма одними лишь дразнящими поглаживаниями. Люси пыталась свести ноги, пыталась заткнуть саму себя, чтобы не дай Боже не простонать слишком громко.       — Ну так что? Работа или я, мм?       Драгнил покраснел, даже вспотел, пытаясь не поддаться атмосфере или прихрипнуть. Люси, зная мужа не первые пять лет, уловила в его поведении умелую игру в «не пробивного». Пусть он и пытался выстоять перед искушением, его тело говорило за него — он едва сдерживается. Хартфилия, утянув его в поцелуй, тихонько простонала вскользь что-то на подобии «спальня» и «пять минут перерыва, чтобы проверить Нэнси». Нацу, прорычав над ухом, хохотнул, что Люси похожа на смущенную школьницу, паникующую от того, что они могут быть замеченными.       — Иди уже, блин.       — Пять минут, любимая. У тебя есть всего пять минут.       Когда муж исчез на втором этаже, Люси, вытерев губы от переизбытка слюны, спрыгнула со стола и приподняла штаны, смущенно оттягивая края свитера вниз. Между ног зудело щекоткой, а живот сводило судорогой — её тело горело от памятных касаний и ласк, намекая, что в ожидании продолжения. Пусть возбуждение и стушевалось на пару секунд, мысль об очередных сумасшествиях в постели будоражила. Нацу умеет доводить до такого.       Теперь у Люси нет выбора: либо удовлетворится самой и продолжить работать, либо подняться наверх прямиком в «красную комнату», которая вроде как еще минут десять назад была самой обычной спальней. Ох, бесспорно, там будет хорошо. Очень хорошо. Фантомные касания Нацу бегло прошлись вдоль позвонка по пылающей коже. Хартфилия закусила щеки изнутри и прокашлялась, мысленно отбивая себе руки.       В состоянии аффекта, Люси быстро поднялась по лестнице и, наговаривая себе в голове о чём-то кроме секса, тихонько приоткрыла дверь детской. Она надеялась, что Нэнси сладко спит, но её одеяло стояло горой, а внутри танцевала яркая точка света. Стоп. Хартфилия, позабыв о муже и исполнении супружеского долга, сжала кулаки и тут же подлетела к кровати, попутно включая торшер.

Ещё месяц назад ребёнку доходчиво объяснили, что такое читать ночью под фонариком, а она опять за своё!

      Нэнси, тихонько вскрикнув, сжалась клубочком аля «я сплю», припрятав под подушкой маленький фонарик. Люси, грубо выдернув фонарь, встала в позу. Она буравила спину дочери и ждала объяснений, будто бы малышка Нэнси виновата в какой-то шалости. И вот девочка медленно приподымается и стыдливо отводит взгляд в сторону плюшевого мишки — её поймали на горячем.       — Это что такое?       — Я читала.       — Я уложила тебя спать два часа назад. Какое «читала»?       Дочка тупит взгляд в ладошках и ссутулится, пытаясь казаться меньше. Ночные шалости проходили без приключений и внезапных «сюрпризов» в виде злющей мамы уже три дня, но в последний момент, когда Нэнси дочитывала оставшиеся три строчки до завершения главы, её резко разоблачают.       — Мы уже говорили с тобой на эту тему, разве нет?       Нэнси, мямля глупые оправдания, мол, «школьная литература, нужно прочитать, завтра контрольная», пытается выкрутиться и как-то смягчить положение и последующее за этим наказание. Люси, зная дочь как облупленную, тут же учуяла тонкий шлейф лжи — Нэнси любительница сказок и комиксов, отнюдь не доисторической литературы, которую еще Люси в её возрасте приходилось терпеть и молча читать.       — Тогда покажи. Почему же спрятала?       Сердце упало в пятки и девочка, побледнев, криво улыбается и скулит, мол, «да зачем, очередная книжка из библиотеки, пф-ф». Однако Люси, вытянув ладонь, требует показать книгу. Теперь это дело принципа — разоблачить ложь Нэнси и дать понять, что вранье родителям не выход и легче от этого не будет. Безусловно, ругать за чтение плохо, но не когда ребёнка уложили спать и, надеясь на элементарную добросовестность, он плюёт на собственное здоровье. Люси миллион раз объясняла, почему читать при плохом освещении вредно, а уж тем более, при свете маленького фонарика!       Девочка медленно, словно под угрозой приговора казни вытягивает испод подушки книгу. Прижимая её к груди, Нэнси сопит через рот и протягивает предмет в руки злющей мамы. Люси, буравя дочку, не замечает, что это за книга и, высказав, что завтра Нэнси ждёт серьёзный разговор, спешно уходит к дверям. И тут в глаза бросается слишком знакомая надпись.       По телу прошлись колики, а пальцы похолодели. Хартфилия запнулась у двери и обернулась в сторону поникшей дочки, но теперь не с целью вычитать. Люси побледнела и сжалась изнутри, ведь у неё в руках дрожала в такт движениям «Когда кукушка улетит на север». Книга, про которую Хартфилия благополучно забыла. И кукушка, которая успела стать чуть ли не постоянным гостем их заднего двора.       — Где ты её взяла?..       Нэнси качнула головой и подобрала под себя одеяло. Она молчала и только едва слышно всхлипывала, боясь маминых криков. Люси переспросила, но на этот раз чуточку увереннее — Хартфилия недоумевала, как такая книга оказалась в руках дочери, если ещё дня четыре назад Нацу избавился от неё. Девочка пугала своим забитым состоянием и недоговорками — такое случилось впервые, потому что, если Нэнси и была замечена во лжи, то она тут же извинялась и делала выводы.

К тому же…

      Это то, о чём Люси говорила с Нацу пару дней назад. То, что беспокоит их обоих и тревожит, когда они укладывают дочку спать. С Нэнси происходит что-то странное — она поменялась до неузнаваемости. Ранее жизнерадостная, улыбчивая скромница медленно отдалилась не только от школьных друзей, но и от родителей. Из неё нужно верёвками слова вытягивать, аппетита нет, желания веселиться и шутить тоже. Она часто прячется в своей комнате и может сидеть там часами, пока кто-то из родителей силком не вытурит девочку на ужин.       Люси, переглянувшись с книгой, подумала, что, возможно, причина в ней. Девочка слишком увлеклась историей, что даже ночами неотрывно читает.       — Что происходит, Люси? Я тебя жду-жду, а ты никак… Что-то случилось?       Нацу, приоткрывший двери, замер в непонимании. Нэнси хнычет, Люси бледная и перепуганная что-то мямлит, а он сам, дожидаясь в спальне в глубоком одиночестве, не в теме последних событий. Хартфилия перевела взгляд на него и швырнула книгу ему в грудь явно с претензией в реакции.       — Ты говорил, что ты избавился от неё! Какого черта, она всё ещё у нас дома?!       Драгнил, недоуменный происходящим, переглянулся с книжкой и тут же остолбенел. Люси всё еще пылала злостью, но, заметив ровно такое же замешательство в лице самого Нацу, поостыла. Муж, прошептав одними губами «в смысле?», еще раз осмотрел книгу для большей достоверности. Эта правда, что четыре дня назад он с самого утра занялся утилизацией этой книги, он даже помнит, в каком месте оставил затушенный костер. Но тогда, что это?       — Ты точно сжег её?       — Да, клянусь, Люси. Я не понимаю… Она лежала там, где мы её оставили. Нетронутая.       — Ты разворачивал полотно?       Люси, задумавшись над тем, как так вышло, сошлась на том, что-либо Нэнси магическим образом достала точно такую же копию, либо Нацу конкретно протупил и не проверил: та ли это книга. Судя по тому, как Драгнил шлёпнул себя по лицу — Нэнси тайком пробралась в подвал и подменила книгу до того, как сам Нацу успел забрать её. Теперь Драгнил, додумавшись до такого вывода, осуждающее смотрел на дочку и всем своим видом показывал, что завтра её ждёт не только серьёзный разговор. Нэнси хныкнула и пропищала что-то похожее на «мне просто было интересно-о!». Девочка жевала губы и кряхтела, умоляя маму с папой не ругать её, ведь что она такого сделала, чтобы заслужить какое-то наказание?       Драгнил, прикусив губы, наблюдал за Нэнси и пытался понять: в чём причина такого поведения? Дочка сейчас обманывает и отмалчивается, но самое главное — ревёт и даже не думает о каком-то объяснении кроме какого-то интереса. Девочка поменялась за последние дни, стала какой-то закрытой, запуганной. Складывалось впечатление, что её кто-то систематически обижает и, конечно же, Люси, подметив это, предложила поехать в школу и узнать обстановку в классе. Но там о Нэнси отзывались ровно так же: внезапно притихшая и нелюдимая. Что-то происходит, но ни Люси, ни Нацу не в курсе первопричин. Да и, видимо, никто особо и не хочет посвящать. То ли от какой-то внезапной злости, то ли от собственной недальновидности, мужчина решил, что подобные разговоры не начинаются ночью. И, рыкнув, решил просто уйти.       — Завтра поговорим. Пусть ложится спать.       Нацу, спешно выйдя из комнаты, громко захлопнул дверь, отчего Люси поморщилась. Она не злилась на дочку, а, скорее, винила мужа в невнимательности. В таких вещах нужно перестраховываться, потому что интерес Нэнси к книгам иногда неконтролируемый. Эту ситуацию можно было предугадать. Да и сама Люси виновата в том, что даже и мысли не допускала о возможном, а просто положилась на слово Драгнила. К тому же, все эти странности и перемены…       И эта кукушка… Хартфилия, скользнув пальцами по лбу, подумала о том, сколько ей до грани статуса «сумасшедшая». Призрак птицы преследует её звуками, но саму гостью Люси ни разу не видела. От одного упоминания птицы начинает болеть голова — это ненормально. И срываться на дочку из-за любви к чтению тоже ненормально. Кукушка, кукушка, кукушка — да сколько можно?!       Чёрт, а у них вроде как намечалась бурная ночь, а теперь? Если Хартфилия уже не пылает желанием, то и сам Нацу вряд ли чего-то захочет. Сейчас бы поспать и забыть хоть на секунду о каком-то родительском долге и гребанных птицах.       Люси, переглянувшись с заплаканной Нэнси, замялась, чувствуя себя вне тарелки. Доводить дочурку до слез отнюдь не любимое занятие, тем более, что теперь вся семья чуть ли не на иголках. А всё из-за этой глупой книжки.       — Папа прав, ложись спать, Нэнси. Завтра поговорим.       Девочка в последний раз всхлипнула и на силу кивнула, укутываясь в одеяло. Хартфилия подумала о том, чтобы укрыть дочурку и поцеловать в лоб, только бы та больше не плакала, но Нэнси тоже виновата в произошедшем. По крайней мере, её вина в недоговорках родителям. Для того, чтобы что-то брать, нужно попросить разрешения или хотя бы спросить. Если бы она попросила почитать книгу, ей бы нормально объяснили, мол, «читай, что угодно, кроме этой «Кукушки».       Люси выключила свет и, тихонько прикрывая дверь, прошептала в щель, единственное, что смогла из себя выдавить.       — Спокойной ночи.

***

      На душе стояла буря. Люси, переминаясь с ноги на ногу, боялась заходить в спальню, потому что всё ещё ощущала на щеках порыв воздуха от захлопнутой двери. Нацу был зол и его злость как раз достигла нужного пика, чтобы оставить его наедине с самим собой на час или два дабы поостыть. Из-за двери доносилась тишина и это серьёзно настораживало. Люси дёрнула на себя ручку и тихонько прошлась в спальню.       Нацу сидел на краю кровати, придерживая лоб ладонями. Он протяжно молчал и никак не отреагировал на приход Люси. Хартфилия прикрыла за собой двери и опёрлась спиной на дверной косяк, побаиваясь начинать разговор. Практически десять лет брака и опыт ссор или конфликтов кое-как подсказывали Люси — не стоит начинать с разборок. Но мыслями поделиться стоит, потому что сама Хартфилия не знает, что делать дальше и о чем завтра говорить.       — Зря я на неё накричала. Она просто хотела почитать, глупо ругать за такое.       Драгнил никак не отреагировал, только хмыкнул. Люси скосила взгляд к плинтусу, обдумывая варианты для «сглаживания» ситуации. Если бы конфликт касался только Нацу и Люси, то самые эффективные методы решения сразу приходят на ум. Но тут проблема в другом — в Нэнси. Ей всего лишь семь лет, она даже еще не подросток, чтобы ходить и обвинять её в том, что она «достаточно взрослая, чтобы подумать дважды». И претензии не предъявишь, и не накажешь. Палка о двух концах.       — Ты её напугал, Нацу. Она плачет.       — Это она меня пугает, Люси.       Нацу, выпрямившись, откинул голову на плечи и тихонько прохрипел. Он скользнул ладонями по лицу и проскулил, будто бы от тяжести или усталости. Люси наблюдала за ним и пыталась понять: как маленькая любимая дочурка может напугать? Она всего лишь ребёнок, толком жизни не знающий! Их задача как родителей подсказать и научить: как правильно, а как нет. Чем же она пугает?       Только Хартфилия набралась смелости и воздуха, чтобы озвучить свой вопрос, Драгнил уставился на неё с огорчением. Он намекал о том, чтобы Люси еще раз переосмыслила произошедшее и постаралась понять, что в произошедшем действительно может настораживать. Не выдержав, Нацу выдохнул и потянулся к своим карманам, чтобы продемонстрировать ключи от того самого подвала.       — Как она смогла открыть подвал, если ключи всё это время были у меня? Она даже не знает, как они выглядят, Лю. Как?       Хартфилия насупилась и задумалась насчёт этого. Если же подвал открывался единожды только для того, чтобы Люси смогла там «порезвиться», то Нэнси уж точно не могла открыть его самостоятельно. Всё это время она была в школе, а после — под присмотром родителей, они бы точно знали, если она куда-то собралась идти. К тому же, в последние дни Люси до поздна работает, так что вариант проникновения ночью сразу же отпадает. Да и ключей в доме предостаточно, как девочка поняла, какой ей нужен? Более того, оттого ключи у Нацу, потому что замок там старый — заедает. Драгнил правильные вопросы задает. Действительно, как?       — Ко всему прочему открытым вопросом остаётся, как маленькая семилетняя девочка смогла подняться на высоту пяти метров без подручных материалов? Богом клянусь, Люси, я был там буквально на следующее утро, ничего не изменилось.       Люси потёрла подбородок и прикинула возможные варианты. Стеллаж шатается, его подперли одной достаточно тяжёлой коробкой с огромным открытым куском стекловаты внутри — туда не встанешь. Стульев в подвале Люси не нашла, разве что одно старое кресло, но даже сама Хартфилия, при своей-то силе взрослого человека, с трудом сдвинула его в бок. Лестница? Единственную стремянку, найденную там, Нацу забрал в гараж еще неделю назад. Даже если и предположить, что Нэнси забралась по стремянке, значит у неё должно хватить сил принести, поставить, собрать и отнести вес от пяти до десяти килограмм.       К слову, если бы она и нашла практичный выход, то, как это всегда бывает, оставила бы после себя бардак. Что-то бы наверняка навернулось, разбилось или погнулось. Такова природа ребёнка: если он что-то и затевает, то всегда оставляет после себя следы. Даже если и додумается скрыть свое присутствие, то все равно сделает это неумело.       Люси мотнула головой, чувствуя, как мозги кипят. Она переглянулась с Нацу и увидела идентичное своему состояние. Он тоже не знает, как это объяснить, но факт остается фактом. На столе всё еще лежала та самая книга и Люси, чувствуя подступившую горечь на языке, кривится, оглядывая жуткий переплет.       — Меня это пугает, Люси. То, что я не могу найти этому объяснение.       Хартфилия пыталась найти ответ в красной полосе вдоль корешка, полностью игнорируя слова Нацу. Она проглотила вставшую комом тревогу и приняла для себя решение покончить с этим кошмаром завтра же.

От книги нужно избавится. Как можно скорее.

***

30 июня. 2029 год.

      — Где она?!       Нацу, залетев в дом, прикрикнул так, что Люси, доедающая йогурт, подавилась. Хартфилия мигом вытерла потёкший по подбородку десерт первой попавшей салфеткой, попутно пытаясь сдержать душащий кашель. Драгнил наматывал круги по гостиной, сдерживая красноречивые маты нервной походкой то туда, то сюда.       На часах виднелись прекрасные пол восьмого утра и Люси, пытаясь вслепую определить, где на лице остался йогурт, думала о том, что такими темпами опоздания в офис ей не миновать. Нацу — злющий и, вероятно, причина как раз-таки в подвале, который он сходил проверить на всякий случай минут десять назад. Значит, что-то он все-таки обнаружил и, если эта прущая из вне злость направлена на Нэнси, значит, и объяснение её проникновению во внутрь всё-таки нашлось.       — Она ещё спит. Что произошло?       — Она выбила окно, Люси. ОКНО. И догадайся чем?! Кирпичом!       Драгнил прибавил шагу, наматывая то ли двадцатый, то ли сороковой круг около кухонного стола. Нацу чуть ли не плевался ругательствами, то повышая голос, то понижая — стены и предметы в ближайшем радиусе дрожали. Люси, выпучив глаза от услышанного, забыла про йогурт и только-только обнаруженные пятна на пиджаке. Как это — выбила окно кирпичом?! Только одна картинка-представление, как стеснительная малышка Нэнси замахивается глыбой на единственное окошко в подвале уже звучит как полная несуразица. Абсурд!       — Иди буди её, блять!       — Не ругайся.       Люси, прошипев и бросив в сторону пылкого мужа осуждающий взгляд, побрела в сторону лестницы. Она бы и сама не против пропустить мат, но каким тогда она будет примером для той же Нэнси? Всё-таки в голове ничегошеньки не укладывалось. Милая, добрая девочка-солнце, Божий одуванчик и крохотная стесняшка-Нэнси, да и окно выбить? Это сравни белому чёрное сопоставить! Хартфилия, мотнув головой, всем сердцем желала узнать правду, но ещё больше она хотела услышать от самой дочки, что это вовсе не её вина, а просто шалости местных хулиганов. Ну, а книга? Да плевать уже на книгу, всё равно Нацу уже с ней разобрался.       Люси приоткрыла двери и тихонько прошлась по ковру, остановившись прямиком около кровати. Однако постель оказалась пустой, расправленной и переполошённой. Наволочка валялась на полу, а «голая» подушка перевесилась через край кроватки, грозясь вот-вот бухнуться. Пододеяльник сполз чуть ли не к середине самого одеяла, а смятая простынь нашлась в форме клубка под всем этим хаосом. Но сердце забилось сильнее только отсутствия одной важной детали. Где ребёнок?       — Нэнси? Ты где?       Люси судорожно принялась перерывать все углы в комнате и звать дочку. Она обыскала шкаф, комод, коридор, спальню и ванную, но Нэнси и след простыл. В голове пульсировала мысль, что, возможно, девочка просто услышала ругань папы, испугалась и нашла выход в прятках. Вот только вряд ли она хочет быть найденной. Хартфилия по второму круг осматривала комнаты, приговаривая призраку Нэнси, мол, «тебя никто ругать не будет, мы просто поговорим, дорогая». Безрезультатно.       Сдавшись на первых пяти минутах, Люси поспешила вернуться к Нацу. Тот заметно поубавил пыл и теперь что-то высматривал в телефоне. Стоило запыхавшейся Хартфилии явится перед глазами, как Драгнил тут же понял, что произошло. Супруга скулила и чуть ли не плакала и, если дочки не было рядом, значит, могло произойти самое страшное. Нацу, встряхнув Люси за плечи, принялся убавлять нарастающую панику. Кто-то должен сохранять спокойствие.       — Я заходил к ней в комнату минут двадцать назад, она спала, Люси. Она в доме, просто испугалась и решила спрятаться. Мы её найдем, не волнуйся.       — Но я обыскала весь второй этаж, её нет! Е-если бы она спускалась, я бы заметила.       Люси была на грани истерики, она запиналась и тряслась. Хартфилия успела связать между собой тех выдуманных хулиганов и похищение собственной дочки, однако Нацу, внезапно «преждевременно» попросивший прощение, грубым шлепком по щекам привел жену в чувство. Люси заморгала и перестала хныкать, пораженно наблюдая, как Драгнил вычитывает её, словно маленькую девочку.       — Прекрати истерить! Я пойду спрошу у соседей, а ты осмотри дом ещё раз и не забудь про задний двор.       После того, как Драгнил натянуто улыбнулся, дабы хоть немного разбавить атмосферу, и исчез на улице, Люси выпала из реальности. Пусть муж и заверил её в позитивном исходе ситуации, с каждой проведённой минутой без информации о местонахождении Нэнси Люси постепенно сходила с ума. Хартфилия несколько раз осмотрела дом и открытую территорию, заглядывая чуть ли не в каждый уголок; она звала Нэнси и умоляла её «перестать играть в глупые игры»; Люси спрашивала соседских детей и мамочек, ошивающихся на той стороне улицы и только, когда Нацу появился в доме спустя час, Хартфилия снова пришла в себя.       Завидев, как сам Драгнил начал паниковать и хвататься за голову, Люси впервые за прошедшие полтора часа осознала, что теперь это не просто игра в прятки. Нэнси пропала по-настоящему и дело вовсе не в том, что она, испугавшись, решила спрятаться.       Процент «мы её найдем, не волнуйся» резко снизился к двадцати, да и сам Нацу больше ничего не говорил, переговаривался исключительно вопросами «А там смотрела?». Они искали её около трёх часов, попутно вызванивая ближайших друзей, чтобы те проверили свои дома и опросили своих детей. Новость всколыхнула всю улицу и Нацу, встречая на пороге очередных добродушных соседей и понимающих горе родителей, организовал что-то на подобии совместного поиска. Разбившись на команды, они проверили целый район, включая парк и ближайший лес.

Десятичасовый поиск не дал никаких результатов.

      Люси внимательно наблюдала, как за считанные часы её двор превратился в лагерь. Число неравнодушных превысило семьдесят, люди принесли продукты, стулья, карты города и фонари. Женщины готовили чай и лёгкий перекус, а мужчины отмечали на картах точки, где уже побывали. Нацу, переговорив по телефону с друзьями из полиции, оповестил всех, что офицеры и собаки-ищейки присоединяться в течении ближайших десяти минут.       И только Люси, усевшись на ступеньках, высматривала в траве что-то несуществующее. Она тихонько плакала и даже не думала вытирать щиплющие глаза. К ней подходили женщины, предлагали свою помощь, чай и плед. Но Хартфилия не слышала, о чём они болтают. Её пытались привести в чувство и хоть как-то взбодрить пустыми фразами, мол, «всё будет хорошо». Люси перестала верить в это «хорошо» ровно в тот момент, когда она успела забыть, как выглядит улыбчивое личико малышки-Нэнси.       Полиция приехала раньше и, ознакомив псов с запахом ребёнка, команды снова разделились и принялись искать свежий след. Час за часом, а людей во дворе становилось больше. Нацу ушёл с главной группой розыска и вернулся через несколько часов и снова… Безрезультатно.       Люси чувствовала, что вроде как уже полночь, а людей вокруг неё меньше не стало. Большая часть столпилась вокруг полицейской машины и что-то бурно обсуждала, встряхивая огромный макет карты города. Женщины, закрыв вид на подошедшего к одному офицеру Нацу, принялись приводить Хартфилию в чувство, но та ни на воду, ни на крики, ни на удары по щекам не реагировала.       — Ку-ку!       Кукушки практически никогда не подают голос ночью. В особенности, после заката — это Люси хорошо знала, после прочтения дюжины статей об этих птицах и поверьях, связанных с ними. Хартфилия привыкла к тому, что птичка снова где-то прячется и вряд ли ей удастся найти гостью взглядом. Такова ирония судьбы, связавшая Люси и кукушку: птица видит Хартфилию чуть ли не насквозь, а сама прячется и общается одним лишь голосом. И как бы Люси не пыталась, как бы близко не подкрадывалась — птица исчезает за секунду до раскрытия.

Но…

      Свет давал только костёр, разведённый совсем рядом, и практически закрытая тучами луна. Хартфилия нехотя прислушалась, чтобы отследить место очередного «ку-ку» и тут она столкнулась с ней. С кукушкой, сидящей на веточке персика прямо перед Люси. Птичка покрутила головкой, не отрывая взгляда хищных глазок от Хартфилии. Птица будто бы присела и приподняла хвост, готовясь прыгнуть. Считанные секунды, прежде чем с новым порывом ветра, кукушка исчезла, оставив в памяти Люси покачивание веточки и глухое, отдающее эхом, «ку-ку!».       Люси не должна была её видеть. Не должна была искать и даже слышать.

«Поиски Нэнси Драгнил длятся вот уже одиннадцать дней, — позже скажут в новостях, — подключено более трёх районов и более восьми групп правоохранительных органов. На данный момент, команда розыска девочки насчитывает более двух сотен человек…»

Но ни через две недели, ни через месяц… Нэнси Драгнил так и не нашли.