Плохой человек

      — Ну, чего ты опять плакал, Серёга? — Макар стал сцеловывать слёзы с его глаз, а Эл чуть не разрыдался снова, и уже не во сне от привычного кошмара, а от щемящей нежности к человеку, любовь которого он не заслуживает. Ему бы надо навсегда исчезнуть из жизни Макара, избавив возлюбленного от паутины лжи, которой он опутывает его без малого два десятка лет. Дать возможность встретить по-настоящему хорошего человека, которого он будет любить, и который будет его достоин. Но у Эла просто нет сейчас сил причинить себе настолько сильную боль, от которой он скорее всего уже не оправится. Когда-нибудь он обязательно сделает это, соберётся наконец с духом и всё расскажет. А дальше… Дальше тихо сдохнет где-нибудь от тоски и сожалений. В принципе, давно следовало бы это сделать, но Эл боится. Что, если то, что в разных религиях говорят о посмертном существовании — правда? Тогда Эл — прямой кандидат занять достойное место в адском котле. И вариться там миллиарды лет, пока нестерпимая физическая боль не истощит в его сознании прошлые злые дела.       Эл со всей страстью начал отвечать на поцелуи. Отдаваться близости всем своим существом, как в последний раз. Он давно уже занимается любовью с Макаром, словно это их последний раз, словно эти мгновения счастья он обманом украл у Бытия, и они в любой момент могут быть безвозвратно отобраны у него судьбой. И тогда ему предъявят счёт. Счёт, который он не сможет оплатить, потому что давно уже банкрот.       Макар целовал его шею, оглаживал руками бока, потом стал спускаться горячими влажными губами ниже, прикусывать чувствительные соски, и Эл выгнулся дугой от острого, скручивающего все внутренности, чувства, загнанно дышал и, когда его плоть оказалась во рту любовника, он уже знал, что будет дальше. Так уж у них повелось, давно уже. Если Макар начинает с минета, значит он хочет быть сегодня снизу. Такое случается нечасто, но Эл готов к любой роли — исполнит всё, что желает тот, из-за кого он однажды потерял голову и от кого он до сих пор не в силах отказаться.       — Марь… Марик… — Эл осторожно вошёл в жаркое тело и начал медленно двигаться. Всё, что он хотел — чтобы эти минуты длились вечно, чтобы они всегда были вместе, чтобы ничего не было после, чтобы никогда не вспоминать весёлого мальчика с гитарой, своего двойника, не видеть по ночам его испуганных глаз, не слышать звука его голоса… Эл усилием воли отогнал от себя тяжёлые мысли, способные убить всякое желание, его движения стали сильнее, размашистее, Макар под ним застонал, изогнулся, а Эл начал дрочить его член в такт своим толчкам. Он знал, что долго так любовник не продержится, и отпустил себя. Минута, и он почувствовал пульсацию вокруг своего члена, сопровождаемую глухим стоном-мычанием, а его ладонь стала влажной от семени. Ещё десяток толчков в бешеном ритме, и он излился сам. Почему нельзя превратиться в собственный эякулят и проникнуть в тело возлюбленного, а потом впитаться через стенки кишечника и навсегда стать его неотъемлемой частью?..       — Ну, что, успокоился немного, а, Серёг? — они лежали оба обессиленные после бурного оргазма. Эл устроился на груди у Макара и слушал биение его сердца. Это действительно немного успокаивало.       — Да… — Эл на самом деле не чувствовал острой боли, которая разрывала его сердце после сна. Теперь боль была обычная — тупая и ноющая, чувство к которому он привык за годы и которое научился почти не замечать в повседневной жизни.       — Ты помнишь, что мы сегодня идём к твоим? Интересно, как они объяснят моё появление гостям?.. Всё-таки юбилей, народу много будет, — Макар в задумчивости перебирал блондинистые вихры своего любовника. Всё же такие мероприятия — явление нечастое, и он до сих пор чувствовал себя на них не в своей тарелке.       — Помню, конечно, — вздохнул Эл. — К пяти часам, ресторан «Элегия». Подарок надо упаковать ещё.       — Ну так! Шестьдесят лет человеку исполняется, а ты кислый как вчерашние щи, — не всерьёз упрекнул Элека Макар. — Давай, Сыроега, выше нос!       Вот ещё одно испытание — юбилей Серёжиного отца, толпа гостей — родственники всех мастей, коллеги, друзья, знакомые. И перед всеми ними надо изображать любящего сына. А ведь Эл и правда любил этих людей, Серёжиных родителей. Пока чувство вины не убило все другие эмоции по отношению к ним.

***

      Сначала всё было легко и просто — Надежда и Павел Сыроежкины души не чаяли в своём «сыне», можно сказать, жили для него. И он отвечал им взаимностью, по-настоящему привязался к ним. Позже, когда окончил школу, он представил им Макара как своего парня. Не будучи особо толерантными в этом отношении людьми, они тем не менее без разговоров приняли его. И не только потому, что уже много лет знали своего соседа и лучшего «Серёжиного» друга. Просто любимый ребёнок должен всегда чувствовать поддержку семьи, каких бы взглядов на однополые отношения эта семья не придерживалась.       А потом, далеко не сразу, годам к двадцати семи, что-то начало меняться в самом Эле. Без всяких видимых причин. Он начал задумываться, что вся его благополучная жизнь построена на очень уж гнилом фундаменте. И хотя единственное, за что его можно упрекнуть в последние годы — это ложь относительно собственной личности, давнее преступление потихоньку разрушало его.       Как-то очень быстро стало тяжело наслаждаться общением с друзьями и «родственниками», которые любили его и считали хорошим человеком, без угрызений совести принимать любовь и заботу Макара, который готов его на руках носить, иногда в буквальном смысле.       «Эх, Сыроега! Повезло мне с тобой, сам себе иногда завидую, — смеялся порой Гусев, стискивая любовника в объятиях. А потом серьёзно добавлял: — Никому тебя не отдам. Ты мой, Сыроега, понял?» У Эла от этих слов перехватывало горло, и, чтобы не показать своих эмоций, он прятал лицо на плече у возлюбленного.       «Нет у тебя твоего Сыроеги, — хотелось ответить Элу, — он уже давно в земле червей кормит. Благодаря моим стараниям. И это ты — мой. Это я тебя никому не отдам и никуда не отпущу. Потому что я не только убийца, я ещё вор и трус», — но вместо этого он стискивал зубы и только крепче прижимался к любовнику.       Впрочем, покойный Серёжа Сыроежкин, его ныне здравствующие и ничего не подозревающие родители, а также Макар Гусев — не единственные, перед кем виноват Эл. Есть ещё один человек — тот, кто однажды создал его и фактически был отцом и матерью в одном лице. Профессор Виктор Иванович Громов.       Однажды ему удалось особо хитрым способом создать человеческий клон. Частично вырастив в пробирке, частично напечатав на медицинском 3D принтере, используя биологически совместимые полимеры и новейшие на тот момент электронные компоненты, он практически в тайне ото всех, кроме своей ассистентки и близкой подруги, создал искусственного человека. И не просто человека, а сверхчеловека. Потому что благодаря усовершенствованному биологическому организму и интегрированному в мозг мощному электронному процессору, питающемуся от рассчитанных на многие десятки лет работы аккумуляторов, новый человек обладал сильно превосходящими рядового homo sapiens'а способностями. Как в физическом, так и в интеллектуальном плане. А чтобы совершенное создание не приносило вред окружающим и было не совсем беспомощно после своего включения, его электронная часть мозга была снабжена целым рядом поведенческих программ и модулей и обширной базой знаний о себе и о мире (забегая вперёд, можно сказать, что весьма уязвимыми — впоследствии киборг без труда взламывал те, что мешали реализации его планов). Назвал профессор это чудо своей инженерной мысли «Электроник». Сокращённо — Элек. Элом уж его потом Серёжа окрестил.

***

      Примерно через полгода после своего создания Электроник сбежал от Громова. Как его Виктор Иванович ни увещевал до этого, как ни объяснял, что тринадцатилетний мальчик, которого нет ни в одной базе данных, самостоятельно натурализоваться среди людей не сможет, Электроник его не послушал. Как только выдался подходящий случай, сбежал от профессора и его ассистентки Маши. В чём был — в футболке и шортах с кедами. Без денег и, естественно, без документов, которых у него и не было никогда. Очень уж хотел киборг вести жизнь обычного нормального человека. А не диковинным экспонатом при профессоре быть.       А Громов даже в розыск подать не мог. Формально он Электронику никто. Да и нет такого мальчика в природе. Зато, если полиция Элеком заинтересуется, копать начнут, профессору с Машей не поздоровится — незаконное клонирование человека, использование биологического материала несовершеннолетнего донора в обход законов и без согласия родителей… Ничего хорошего в общем. Оставалось Виктору Ивановичу надеяться, что любимое чадо ума наберётся, нагуляется, и вернётся к своему создателю. Не влипнув по дороге ни в какую историю. Только вот не вернулся к нему Электроник. Исчез. Как в воду канул. А ведь профессор с Машей его почти нашли — он со своим биологическим прототипом встретился. Да в итоге оказалось, что мальчик Серёжа Сыроежкин есть, а его двойник Электроник пропал бесследно. Сердце профессора было разбито…       Электроник встретился со своим двойником совершенно случайно. Пока бегал от профессора с Машей, забрёл на какую-то помойку. А там мальчик — один в один Электроник. Эл его, конечно, сразу узнал — досье на Серёжу Сыроежкина, ученика сорок четвёртой школы их Подмосковного городка, было на компьютере профессора. Элек на него случайно наткнулся — полез из любопытства изучать комп создателя и почти сразу нашёл папку с файлами про Серёжу. Она даже не запаролена была — если дойдёт до обысков пароли не помогут, а так всегда в быстром доступе. Так что знакомство у них с Сыроежкиным было одностороннее, Элек заочно уже неплохо знал своего двойника. Виду, однако, киборг не подал.       — Прячешься, значит? — спросил наткнувшийся на него Серёжа. Даже не сразу понял, что со своим клоном разговаривает.       — А вы? — Электроник был серьёзен. Чего ожидать от человека, о котором он знал только общие данные и результаты медицинских анализов, было неизвестно.       — Я тоже, — вздохнул мальчик.       — От кого? — двойник осторожностью при общении с незнакомцами явно не отличался.       — Да есть тут один. Гусев, — опять вздохнул Серёжа. То ли с сожалением, то ли с некоторой гордостью. — Гусь… Слушай, чего это ты на меня такой похожий? — до Сыроежкина наконец-то дошёл очевидный факт. Он даже обошёл вокруг киборга, чтобы убедиться в правильности своих выводов.       А дальше Электроник не стал делать интригу из своей персоны. Было интересно посмотреть на реакцию человека, тем более того, по чьему образу и подобию (к счастью только внешне) был сделан Электроник. Элек знал, что то, что профессору на пару с Машей удалось провернуть на деньги неизвестных спонсоров и в тайне ото всех, до сих пор считается чистой фантастикой. В киборгов-андроидов, тем более сделанных методом клонирования человека, никто бы не поверил. По крайней мере обыватель, не имеющий возможности произвести нужные исследования, точно бы не поверил. А вот Серёжа поверил сразу, из чего Электроник заключил, что мальчик либо не очень умён, либо слишком инфантилен. Возможно, всё это сразу.       Однако, Серёжа был не так прост. Он с явным упорством намекал Электронику, что тому пора бы уже идти отсюда, сам, то и дело посматривая за угол дома, на задворках которого они находились. «Хочет, чтобы с этим Гусем столкнулся я, — подумал Электроник. — Странно, но любопытно. Пойду и вправду гляну». Навстречу Электронику выбежал высокий рыжий парень. Весь взлохмаченный и с озабоченным выражением лица. Но, увидев Элека, сразу просиял, а потом и вовсе заржал, хватаясь за живот:       — Ой, не могу! Ой, держите меня! Сыроежкин штаны потерял!       Парень сгибался пополам от хохота, показывая пальцем на якобы Серёжу Сыроежкина, а Элек просто смотрел. Знакомый его двойника был такой забавный и с такой выразительной мимикой, что Электронику захотелось подразнить его.       — Вы — Гусь? — спросил он с невозмутимым видом, хотя в душе ему было весело.       — Чего? — парень моментально перестал смеяться и нахмурился. Видно, кличка ему не нравилась. И Электроник решил повторить:       — Я спрашиваю, вы — Гусь?       — Я тебе такого Гуся покажу! — парень не на шутку разозлился. — Век помнить будешь! — и вместо того, чтобы попытаться стукнуть или хотя бы схватить за грудки (а стандартную реакцию разозлённого подростка Элек вполне себе представлял), Гусев… схватил его за нос. Это было так глупо, что Электроник даже не обиделся. — А ну, повторяй — Макар Степаныч, — Макар Степаныч таскал киборга за нос, а Элек даже не знал, плакать ему или смеяться, до того нелепая вышла ситуация.       — Я не могу, вы отрываете мне нос, — с трудом прогнусавил Электроник.       — А что ты вообще можешь?! — Макар был так искренне возмущён, что складывалось впечатление, что к Сыроежкину он имеет немало обоснованных претензий.       Как разрешить такую глупую и непонятную ситуацию? Сделать тоже что-нибудь глупое и непонятное. Электроник резко вывернулся из захвата, рывком притянул к себе обалдевшего от такого поворота событий Макара, а потом поднял его вверх. Он держал достаточно крупного парня на вытянутых руках над своей головой.       — Уронишь! — завопил Макар. Но Электроник был полностью уверен в собственной силе и ловкости. Он стал вращать свою случайную жертву как пропеллер у вертолёта. Было весело — Макар опять голосил, вспоминая свою родительницу, Электроник беззлобно над ним поиздевался, заставив попросить прощения и пообещать больше не распускать руки, и аккуратно поставил на землю.       — Ну, я пойду? — шатаясь и падая после экстремального аттракциона, Макар стал пятиться в ту сторону, откуда пришёл. Элек почувствовал разочарование — забавный рыжий парнишка ему понравился.       — До свидания, — ответил ему Электроник. Он действительно надеялся вскоре увидеть его вновь — надо только держаться рядом с двойником.       — Спасибо, — зачем-то сказал Гусев и, наконец развернувшись, бросился бежать, петляя из стороны в сторону.       А дальше Электроник предложил Серёже дружбу, помог познакомиться с заинтересовавшей Сыроежкина девочкой, а Серёжа привёл его в свой гараж. Столько хлама в одном месте Электроник ещё ни разу в жизни не видел, но было интересно. Серёжа оказался весёлым и жизнерадостным мальчишкой. Безалаберным и ленивым, это да, но не лишённым талантов. Он прекрасно пел и играл на гитаре, сам писал музыку и стихи. А ещё он был очень обаятельным и красивым, эмоциональным и искренним на проявление чувств.       К сожалению, тогда Электроник всего этого не видел или не хотел замечать. Перед ним был всего лишь не очень умный подросток, пытающийся манипулировать интеллектуально превосходящим его существом. Как Электроник и предполагал, Серёжа отправил его вместо себя сначала в школу, а потом и домой, сам отсиживаясь в это время в гараже. От своего нового друга он ждал ежедневного отчёта о «своих» успехах в школе и дома, ну, и еды три раза в день, разумеется. И какое-то время Эл все его прихоти исполнял. А потом…       — Ну, ты и долго, Эл! Я уж заждался весь! — пробурчал Серёжа, вскакивая с гамака навстречу гостю. — Как дела? Рассказывай! — долго сохранять недовольный тон не получалось, Серёжа был на самом деле очень рад видеть своего друга и уже вовсю ему улыбался.       — Три четвёрки — по русскому, по географии и по математике, — Электроник был серьёзен и Серёжиной радости от встречи явно не разделял.       — Ну, что такое, Эл? — Серёжа даже немного возмутился. — Я тебя в школу за пятёрками отправлял, а ты третий день одни четвёрки мне носишь…       — Знаешь, Серёжа, нужны бы тебе пятёрки были — ты бы сам в школу ходил. Учиться ведь так интересно!.. — на мгновение в голосе Электроника послышались восторженные нотки. — А уж какие у вас учителя хорошие, один Таратар чего стоит! А преподавательница по музыке… И кружок литературный замечательный!.. Но тебе же всего этого не надо, Серёжа. Ты предпочитаешь дурака валять и за зря тратить своё время. А что касается отметок, — тут Элек перешёл от рассуждений о школе к ответу на Серёжину претензию, — я в первую неделю старался всё делать наилучшими образом. И в результате привлёк излишнее внимание к твоей, а по факту — к своей, персоне. Потому что оказалось, что настоящий Серёжа Сыроежкин — весьма посредственный, если не сказать хуже, ученик. Ленивый и неспособный.       Серёжа так и сел на стул, даже рот открыл от удивления — таких наездов от покладистого и дружелюбного до этого момента двойника он не ожидал никак. Хотелось возразить, но Эл совершенно выбил его из колеи, и слова так и застряли в горле. А Электроник продолжал:       — Так вот, чтобы совсем уж не выдать себя с головой, мне приходится как-то нивелировать «твои» достижения. Учиться на тройки и двойки, как это делал ты, мне глубоко противно. Поэтому никаким отличником в ближайшее время «Серёжа Сыроежкин» не будет. Его удел — четвёрки, изредка тройки. И о-очень редко пятёрки. Пока.       — Ладно, — Серёжа тяжело сглотнул. Что-то в облике клона его пугало, и дело было не только в его словах. Возможно, обличительный тон, возможно жёсткий и холодный взгляд тёмных, как его собственные, глаз. А может, причина была в уверенной позе киборга. — А поесть ты мне принёс? — робко поинтересовался Серёжа.       — Нет, Серёжа не принёс. И, предвосхищая твой следующий вопрос: потому что не вижу в этом смысла. Еда тебе больше не понадобится.       — Ч-что?.. — до Сыроежкина с трудом начало доходить, что именно значат слова киборга. И, хотя он до последнего отказывался поверить в очевидный факт, его организм всё понял предельно чётко — по лицу заструился холодный пот, тело начало трясти, а живот скрутило так, будто Серёже сейчас с размаху дали под дых.       — Знаешь, Серёжа, — сказал Электроник после небольшой паузы, — тебе не нужна школа, тебе не нужен дом и семья. Ты за последние две недели, что я тебя заменяю, даже не поинтересовался как дела у твоих родителей. Всё, что тебе важно было знать — не ругают ли они тебя в моём лице. А между тем, у твоей матери проблемы со здоровьем — ты знал, что у неё диабет? Нет? Так вот, теперь ей пожизненно придётся сидеть на лекарствах. И что у отца неприятности на работе — их контора, занимающаяся грузоперевозками, планирует сокращать автопарк. Возможно, непосредственно Павла Антоновича это и не затронет, но есть вероятность, что ему придется искать себе нового работодателя или даже идти в «свободное плавание». Твои родители, Серёжа, хорошие люди, они так любят тебя, заботятся… Жаль, что с сыном им не повезло. Но, думаю, я это исправлю.       От ужаса Серёже стало трудно дышать, из глаз ручьём потекли слёзы.       — Эл… пожалуйста, мы же друзья… — дрожащим голосом стал умолять Серёжа.       — Друзья? Нет. Я за последнее время пересмотрел свои взгляды на дружеские отношения, — возразил Электроник. — Твои попытки грубо манипулировать мной и получать бонусы за мой счёт никак нельзя назвать дружбой. Друзья у меня теперь другие — Витя Смирнов, Вова Корольков, твой сосед Чижиков. Майя Светлова, в конце концов. Да, в качестве девушки она мне не очень интересна, но подруга она хорошая.       — Эл, прости меня! — Сыроежкин бухнулся перед ним на колени. — Клянусь, я всё исправлю, я исправлюсь, Эл! — сквозь рыдания пытался пробиться к бездушному киборгу Серёжа. — Дай мне шанс, пожалуйста, Эл!       — Шанс? Тебе? Знаешь, может я бы и подумал над твоим предложением, но… нет. Сказать почему? Во-первых, я не верю, что ты действительно способен на это. Ты слабый и бесполезный человек. К тому же неумный. А во-вторых… Во-вторых — Макар Гусев.       — Ч-что?.. Гусь?.. — Серёжа не понимал, причём тут этот хулиган, который только и делал, что задирал его. Ему вообще начинало казаться, что вся ситуация в целом похожа на кошмарный сон, и вот-вот он проснётся — у себя дома в своей кровати, а рядом будут мама и папа, и надо будет идти в школу. И никакого двойника-киборга нет, он всего лишь приснился ему в страшном сне.       — Ну да, Гусь, как ты его называешь. Вот он — мой самый лучший друг. Знаешь, он классный парень, Серёжа. Но ты, конечно же, этого не замечал, для тебя он всего лишь хулиган и задира. И такой же двоечник как ты. Знаешь, как он смотрит на тебя? А как защищает перед всеми? Как беспокоится из-за твоих неудач? Как всегда готов помочь, ничего не требуя взамен? И он всё время рядом.       Серёжа смотрел на киборга, вытаращив глаза, даже плакать перестал. Наверное, Эл сошёл с ума. Или, что вероятнее, — сам Серёжа.       — Так вот, мы с Макаром сегодня вечером идём в кино. Да, Серёж, не смотри на меня так — это свидание. Он влюблён в тебя.       — Что?.. Как это… влюблён? — отказывался понимать происходящее Сыроежкин. — В меня? Но… я же не девушка, а он… он же парень!       — Да, Серёжа, парень. И это — одно из его многочисленных достоинств. А ещё он умный, красивый и сильный. Я его люблю. И сделаю всё, от меня зависящее, чтобы быть с ним, — Электроник говорил это, внимательно глядя на Сыроежкина, который давно поднялся с пола и теперь с совершенно потерянным видом стоял посреди гаража. — А ты, Сергей, извини, мне мешаешь, — он обошёл Серёжу, остановившись у него за спиной и, положив руки ему на плечи, наклонился к его уху и прошептал: — Прощай…       Серёжа даже вскрикнуть не успел — в долю секунды руки двойника обхватили его голову, резкий рывок, и он как подкошенный падает на пол. Эл наклонился, потом присел рядом с телом — Сергей лежал на спине, широко раскрыв глаза, возможно от болевого шока, но выражение его лица при этом являло собой крайнюю степень удивления. Эл невольно залюбовался жуткой картиной, а потом закрыл двойнику глаза, принёс припасённый заранее чёрный полиэтилен и замотал в него труп.       Гараж Сыроежкиных находился на отшибе, совсем рядом начинался лесопарк. Предусмотрительный Электроник этой ночью, незаметно улизнув из дома под предлогом ночёвки у приятеля, выкопал яму в укромном месте, где в будние дни никто не ходит, и замаскировал её ветками и листвой. Днём в середине недели здесь и рядом с гаражом практически никто не бывает, и Электроник, убедившись, что на улице действительно пусто, и путь свободен, без проблем донёс тело до могилы и забросал землёй. Ещё минут пятнадцать у него ушло, чтобы замаскировать захоронение. Всё, теперь он свободен — у него есть дом, семья, друзья, любимый человек, нормальное человеческое имя и фамилия, полный пакет всех необходимых документов — он стал настоящим человеком, одним словом!