Задохнись в чужой любви

Говорят, что в каждом аду есть своя собственная Богиня. У Рюноске по жилам течет лава, под ребрами просыпаются вулканы, в спокойных б е с ч у в с т в е н н ы х глазах затаилась смерть и ледяные воды Коцита*, готовые затянуть на свое дно. У Рюноске нет своего собственного постоянного мира, но за то есть личный маленький ад. У этого ада есть свой Бог, и имя его — «О с а м у». Он нашел ее совершенно случайно, но забрал с собой не думая ни секунды; Он старше всего на пару лет, но Акутагава готова поклясться, что между ними пропасть в бесконечность. Ее способность - убивает, как врагов хозяйки, так и саму носительницу; его способность - нейтрализовать. Он учил ее защищать себя - жестоко, безжалостно, с множеством синяков по всему болезненно-хрупкому телу. Он ломал ей кости, оставлял глубокие царапины и учил превозмогать свою боль. Рюноске иногда задается вопросом: стоило ли ей чувствовать благодарность иль все же ненависть? А потом тут же поправляла саму же себя. Благодарность, конечно же. Жуткую, ненормальную, благодарность на грани эгоистичного восхищения. И ненависть. За то, что не дано ей услышать его смеха; за то, что она сама надела себе на горло ошейник, который сдавливает с каждым днем все сильнее, и отдала поводок ему в руки. Таких бешеных, как она, псов расстреливают в упор, прижав дуло ко лбу. Потому что бояться, что они сорвутся на своих хозяев. Потому что бояться, что перегрызут не задумываясь горло. Мафии не страшно - их Цербера сдерживает Аид. Мафии не страшно - Аида сдерживает... Вовсе не Цербер, а кто-то другой. Не Бог, не Чудовище, а простой человек. Рюноске ненавидит его - знает в лицо, знает его историю от начала до конца, знает, почему он все еще здесь. Рюноске ненавидит. Рюноске восхищается. Рюноске задыхается в своем маленьком озере отчаяния, но ловит момент. Осаму сгибается пополам, прикрывая рот свободной рукой. Рюноске прижимается плечом к стене, не в силах самостоятельно стоять на ногах, и улыбается - ломко, сумасшедше, - когда на асфальте появляются кровавые пятна с лепестками аконита*. Скоро. Совсем скоро. Люди, болеющие ханахаки, так хрупки не долговечны. Ей осталось подождать всего пару-тройку лет. И тогда ее Бог останется в ее маленькому аду навсегда.