Задохнись в чужой любви

Кека не понимает. У Кеки на руках — кровь от тридцати пяти человек; у Кеки в голове — знания, как незаметно украсть, как проникнуть в любое помещение, как убить сотнями возможными способами. Кека ловит взгляд Ацуши и чувствует, как мертвое сердце оживает, совершая сотню кульбитов в секунду; как волнение щекочет где-то внизу, заставляя нервничать. Кека готова убить за Ацуши, готова защитить за Ацуши, Кека готова… Но Акико говорит, что она пожалеет. Рампо говорит, что она переходит все возможные границы. Куникида кричит — бессвязно, перескакивая с одной темы на другую, из-за чего невозможно связать даже одно предложение. Джуничиро и Наоми просто смотрят — их глаза похожи на холодные лезвия ее о-танто*. Дазай улыбается как прежде, но старается не оставлять их одних и пытается свести время наедине до минимума. А директор молчит. Молчит сочувственно, с жалостью и пониманием, гладит по волосам Кеку и дает Ацуши все больше поблажек. Кека не понимает. Она так привыкла ко тьме за те годы тренировок в мафии, что появление света был ослепляющим. Как взрыв. Да, их знакомство было странным от начала до конца — взрыв бомбы, они, падающие в реку, свидание и ее неудачная казнь. Кека так долго была во тьме, что не желает покидать квинтэссенцию света ни на секунду. Кека смотрит, как Ацуши улыбается — немного наивно и открыто. У нее короткие волосы белее первого снега, которые всегда забавно топорщатся, как грива. У нее неловкая улыбка, робкий смех и блестящие глаза, в которых борятся два цвета: плавленное солнце пытается задавить первые распустившие фиалки. Кека наблюдает, а сердце стучит гулко-гулко. Тук-тук. Тук-тук-тук. Тук-тук. Его ритм резко обрывается, когда тонкие пальцы Накаджимы берут ее за запястье, осторожно и нежно, словно боясь навредить. А потом стук нарастает, отдаваясь звоном в ушах. Кека не понимает. Она ночами верной сторожевой собакой сидит около комнаты Ацуши, поджимая ноги поближе к телу. Изуми вслушивается в мерное, сиплое дыхание, в тихий шелест ткани и редкое бормотание. Ацуши по утрам говорит, что она очень любит спать и делает чашку сладкого чая, уверенная, что когда Накаджима будет сидеть за отчетами, Изуми устроится рядом и уснет опять. Ацуши невнимательная, поэтому не видит ни небольших синяков под глазами Кеки, ни ее долгих взглядов. Но иногда Кека прижимается лбом к холодной двери, сжимая руки в кулаки, когда ночью раздаются отвратительные звуки кашля. Ацуши дышит громко и часто в редких интервалах, после чего снова задыхается в кашле. Но утром она неизменно ласково улыбается, ставит чашку чая и краснеет, поспешно прячась, когда Кека говорит, что у Ацуши на уголке губ запекшаяся кровь. После таких ночей Кека находит в мусорке белоснежные лепестки амазонских лилий*. В крови. Кека не понимает. Что плохого в ее любви? (Отсутствие границ.)