А мне понравилось

      В парке вечером было очень спокойно и тихо. Не кричали пробегающие мимо детишки, не спешили на работу пыхтящие бизнесмены, запихивающие выпирающий живот в штаны, не играла громкая музыка. На улице успела наступить полная темнота: всю малышню развели по домам, успешные директора ужинали со своей семьёй, а на ворота сквера повесили замок. Накахара запрокинул руки за голову, сидя на скамейке, а затем поднял лицо, чтобы звезды было лучше видно. Они уже начали появляться: яркие, белоснежные, далекие и холодные. До них было не дотянуться рукой, их было невозможно коснуться пальцами — небесные светила казались слишком высокомерными, чтобы дать запятнать себя прикосновениями простого смертного. Наверное, нужно было быть Богом, чтобы звезда сама спустилась к тебе в руки.       Чуе не были нужны эти шарообразные скопления горящего газа. Он был сам себе звезда.        — Чу-я, — по слогам протянул имя партнера Дазай, улыбаясь и поворачивая голову к парню. От такого выражения лица хотелось ударить ему прямо в нос. Чуя вопросительно выгнул бровь, не желая говорить. Взгляд был все также устремлен в небо. Осаму продолжал тянуть улыбку. — А ты целовался?       Чуя не совсем понимал, как его мысли о прекрасных холодных звездах перешли на это.        — К чему вообще такие вопросы? — Накахара раздраженно цокнул языком, отрываясь от созерцания темного ночного неба. Он перевел взгляд на Дазая. В единственном видном (или вообще существующем) глазе парня зажегся неприятный огонёк.  — А что-о? Нельзя? — в голосе проскользнули нотки обиды. Мальчишка насупился: в такие моменты он выглядел словно взъерошенный воробушек, только что вылезший из лужи. Чуя свел к переносице тонкие брови, а затем ощутимо щелкнул перебинтованного по лбу.  — Нельзя. Теперь знать будешь.  — Ну и ну. Ты такой жестокий, барашек. Просто интересуюсь, — Дазай плохо скрывал появившуюся ухмылку. Чуя смерил его тяжелым взглядом, а затем цыкнул, выбирая объектом наблюдений плавающих уточек.       Когда на плечо легла чужая рука, бывший Козерог напрягся.       Чуя повернул голову в сторону Осаму, который молчал и смотрел прямо в глаза Накахаре. Взгляд пробирал до самых косточек, казалось, что Дазай просто забирался все глубже и глубже, желая устроить себе спальню в грудной клетке.        — Ты чего делаешь? — фыркнул Чуя, сбрасывая чужую руку со своего плеча. Ему не совсем нравилось то, к чему все это шло — Накахара был мальчиком умным, понимал, к чему ведет Дазай. Последний лишь улыбнулся.        — Абсолютно ничего, Чуя-чи. Просто хочу попробовать кое-что… — он тронул кончиком языка край верхней губы. Чуя нахмурился. — Новое.       Это было просто нелепое столкновение губами. Накахара даже сообразить не успел, как почувствовал коснувшийся его носа чужой нос, горячее дыхание и неприятный легкий удар лбом об лоб. Губы Чуи как-то странно смялись из-за соприкосновения с губами Дазая, ощутилась вся шероховатость и местами укусы. Где-то в глубине сердца появился маленький комок. Чувство было очень странным, вроде как приятным, а вроде как и… смущающим. Дазай мягко двинул головой чуть вперед, слыша тихий писк Чуи. Взгляды пересеклись, и если Осаму оставался абсолютно спокойным, как удав, то Накахара медленно паниковал. Дазай смотрел прямо в душу. Секунды казались часами. И в один момент мысли, разбросанные из-за удивления, вернулись на свои места. Щеки Чуи буквально запылали от осознания происходящего, в то время как перебинтованный мальчишка отстранился и довольно облизнулся.        — Ты совершенно не умеешь целоваться, ты знаешь? А еще краснеешь! Ты что, Чуя-кун, ни разу не пробовал с девчонками?  — Заткнись, пока не пришиб к чертям, — Накахара низко зарычал, вытирая рот рукавом. Голова начала легко кружиться, но его больше волновало то, куда и в какой последовательности он ударит Дазая, если тот не закроет свой поганый рот.  — Ну-ну, поменьше агрессии, а то лопнешь еще. Или… Или это был твой первый поцелуй? А-ах, как, наверное, потрясающе — отдать такое сокровенное мне! — Осаму засмеялся, тихо ойкая от сильного подзатыльника.  — Захлопни пасть!       Они посидели в тишине. Чуя лишь иногда ворчал что-то, а затем вновь смотрел на звезды. Кажется, он больше злился на то, что Осаму так нагло своровал его первый поцелуй, чем на то, что они оба, вообще-то, парни. Накахара покусывал покрасневшие тонкие губки, иногда бегая взглядом из стороны в сторону. В один момент Дазай подал голос:  — Эй, Чуя.  — Что?  — А мне понравилось.