Каждой твари...

      Король Преисподней сидит на крыше небоскрёба, на самом краю, и смотрит в полную огней бездну ночных улиц Сан-Франциско. Свёрнутые крылья укутывают спину, как плащ.       Вообще-то Роуг с детства не ладил с высотой — но в последний месяц в его жизни многое изменилось. Глупо бояться высоты, когда у тебя есть крылья. Ну, точнее, не совсем у него. Или у него, но… Нет, получается слишком запутано. Он пока ещё не до конца нащупал грань между «я», «мы» и «эта кусачая зараза».       Но вид отсюда ему нравится, и он не боится упасть. Жизнь ночного города с такой высоты кажется чем-то призрачным и иллюзорным, хотя кому, как не ему, знать, что скрывается за морем огней. Грязная изнанка сияющего города — то, с чем он не раз имел дело за два года своей стремительной журналистской карьеры. И для обычного студента у него весьма неплохо получалось, а?       А теперь будет получаться ещё лучше.       Чернота на нём вдруг приходит в движение, растекается, а потом сворачивается тесным клубком, вместо единой тёмной фигуры оставляя человека и сгусток переползающих щупалец у него на плече, похожий на ожившую тень.       — М-м? — когда холодный ветер забирается под куртку, Роуг выходит из задумчивости и чуть недоумённо интересуется: — Марде, ты чего?       Нет, понятно, что симбиот не будет долго оставаться в полной трансформации, но логично было бы сперва спуститься, а потом уже менять форму.       — Нам вниз не пора? — добавляет он.       — Нет. Марде Гир хочет ещё побыть тут.       — Ну, ладно.       Роуг чуть пожимает плечами и плотнее запахивает куртку, чуть-чуть жалея, что не надел сегодня шарф. Однако торчать на верхушке небоскрёба прохладной осенней ночью — не худшая причуда его компаньона.       Насколько не худшая, он понимает, когда тот сообщает уверенным, не терпящим возражений тоном:       — Нужно найти остальных.       — Кого?       — Моих соплеменников. Нужно найти их.       — С чего ты взял?       После пожара в лаборатории «Фонда жизни» воцарился такой хаос, что положительно невозможно выяснить, кто уцелел, а кто нет, учитывая, что большая часть испытуемых была там не совсем легально, а записи об экспериментах велись абы как и по большей части уничтожены.       Да что там, сам глава Фонда, Зереф Драгнил, пропал бесследно, хотя, казалось бы, такие люди не пропадают.       — Они нужны мне.       — Не подумал бы, что тебе хоть кто-то может быть нужен, — с иронией хмыкает Роуг.       — Хочешь заставить меня повторить?.. — зло шипит симбиот в ответ на, казалось бы, безобидную подколку. — Не дождёшься!       Он, наверное, жалеет о том, что наговорил своему носителю, когда в лаборатории не было никакой уверенности, что они не сдохнут прямо там и прямо сейчас.       Роуг запомнил всё достаточно хорошо: запоминать, что говорят вокруг — профессиональный навык. И нет, ему не нужно, чтобы Марде это повторял.       — Я хочу понять, с чего ты вдруг проникся любовью к своим соплеменникам и жаждешь их разыскать. «Тупые сгустки космической пыли» — это не ты говорил? И не ты ли утверждал, что вряд ли кто-то мог выбраться?       Марде раздражённо ворчит, но Роуга этим не проймёшь. Он настойчиво спрашивает:       — Ну так что? Обрати внимание, ты сам об этом заговорил, так что нечего теперь уходить от ответа.       Он может быть очень дотошным, если требуется. В общении с симбиотом — требуется часто, иначе от того не добьёшься толку, менять и переводить тему тот умеет виртуозно, зараза зубастая.       Зараза оплетает его шею чёрными щупальцами, будто пытаясь заменить забытый дома шарф, скалится частоколом железных зубов.       — Я — лидер. Это моя сущность. Они нужны мне, чтобы подчинить их — иначе я попытаюсь подчинить тебя. Мы ведь не хотим этого, да, Роуг? — вкрадчивый голос раздаётся над самым его ухом.       О, этого они определённо не хотят. Они прошли этап выяснения, кто тут главный, в неправдоподобно короткий срок: их пытались то убить, то использовать, то спасти, не спрашивая, а надо ли; Марде чуть не сгорел, Роуг чуть не утонул…       Ничего приятного, но на грани смерти, наверное, понимаешь, насколько бессмысленна вся эта возня. И насколько не хочется терять... то, что есть. Очень прочищает голову от всяких глупостей.       Роуг вздыхает и не отвечает. Его эмоции симбиот почувствует и так.       — А ещё есть Энд, — добавляет тот после недолгого молчания. — Тоже лидер. Соперник. Он опасен для нас. Если он уцелел, он захочет убить меня. А ещё может попытаться найти корабль, чтобы покинуть планету и привести себе «гвардию».       — А ты этого не хочешь, — без вопросительной интонации говорит Роуг. Это они уже тоже выясняли. Марде нашёл бы, кого притащить сюда, был бы транспорт — но не хочет.       — Они всё портят. Тупая протоплазма. Чем их больше, тем они, кажется, становятся тупее. Марде Гиру нравится эта планета, и только их тут не хватало. Но Энд попытается притащить их…       — Вот с этого, — перебивает Роуг с оттенком наставительности, — и надо бы начинать. Меня, знаешь, тоже не радует мысль, что Земля превратится в адский котёл, полный зубастых чертей, жрущих людей.       — Сам ты чёрт!       — Ну, ты же не говоришь мне, как называется ваша раса.       — И что с того?       — То, что надо вас как-то называть. А ещё ты зовёшь себя Королём Преисподней.       — Не себя. Нас-с, — шипит симбиот.       — Ну, нас, — соглашается Роуг, потому что Марде действительно использует это имя только для их полной трансформации. — Но откуда ты вообще это взял?       — Тот парень… один из тех, кто умер, но не сразу… Он сказал это, увидев отражение в стекле. Марде Гиру понравилось, как это звучит. Лидер. Король.       Его самоуверенность и самовлюблённость почти умиляют — Роуг качает головой. Смотрит на сияющие потоки, текущие по артериям улиц и развязок далеко внизу, и медленно приходит к одной мысли…       …вот ведь зараза! Всё-таки перевёл тему.       — А теперь, — сообщает Роуг с тонкой иезуитской усмешкой, — вернёмся к изначальному вопросу: поиску твоих соплеменников. Что заставило тебя вспомнить о них именно сейчас?       Прошёл почти месяц: они пришли в себя, убедились, что их никто не преследует и не разыскивает, убедили Стинга, что Роуга всё-таки не надо спасать от заведшейся «заразы» (и точно не надо это делать хирургическим путём, как предлагала Минерва), нашли, чем заняться без вреда для себя и мирного населения…       Не то чтобы Роуг действительно ожидал, что дальше всё будет просто. Но всё же.       — Я просматривал твою память, — неохотно признаётся Марде после недолгого молчания. — И увидел там кое-что, на что не обратил внимания, когда мы были там.       Обычно Роуг не сквернословит, но сейчас короткое и ёмкое ругательство всё же срывается с его губ. А если бы и нет — по эмоциям симбиоту определённо понятна степень его недовольства.       Мало приятного в том, что кому-то доступны твои воспоминания, но это особенность симбиотической связи: хоть и не чтение мыслей в чистом виде, но Марде может извлекать информацию из памяти своего носителя. Медленно и не слишком эффективно, если Роуг не пытается сам ему что-то показать, но всё же.       И они договорились, что тот не будет этого делать — не будет лезть в память без разрешения.       — Зачем? — мрачно интересуется Роуг.       — Просто так. Марде Гиру было скучно, когда ты спал.       — Я для чего тебя учил в интернете лазать?       — У телефона села батарея.       — Зарядник лежит в тумбочке, в верхнем ящике.       — Там же, где презервативы? — въедливо уточняет симбиот.       — Там же, где презервативы, — кивает Роуг. Нет, этим его с толку не собьёшь. Марде, конечно, тварюга умная и быстро разобрался, какие темы считаются в человеческом обществе неприличными и потому зачастую смущающими — вот только пока так и не понял, что его носителя не так уж просто смутить, особенно когда тот понимает, что это делается специально. — А также смазка, бумажные платки, батарейки и шоколадный батончик, если ты его ещё не сожрал.       Зачем ему в тумбочке презервативы и смазка — отдельный вопрос, учитывая, что до недавних пор он снимал комнату напополам со Стингом, так что привести кого-то на ночь было практически невозможно. Теперь Стинг переехал к Минерве — но зато у Роуга завёлся симбиот, который делает наличие личной жизни ещё более сомнительной перспективой.       Марде урчит что-то невнятное, и Роуг заключает:       — Значит, сожрал. Ладно, не важно… Так что такое ты нашёл в моей памяти? — вздыхает он. Даже если Марде стыдно, тот всё равно в этом не признается и не извинится. И объяснения вряд ли даст — гордость не позволит.       Впрочем, с него бы сталось сделать то, что обещал не делать, просто со скуки.       Но — Роуг улыбается про себя — он уже убедился, что Марде не настолько невоспитуем, насколько сам хочет считать.       — Дверь, — отвечает тот быстро, будто оправдываясь. — Дверь, которая должна была быть заперта — но не была. Дверь в ту часть лаборатории, куда никто не входил, кроме самого Зерефа Драгнила.       — И это значит?..       — Я не знаю, что это значит! — рычит симбиот раздражённо. — Но это может быть важно. А ещё вентиляция.       — В вентиляцию не пролезет человек.       Человек — потому что в том, что у симбиота без носителя не было шансов выбраться из горящего здания, они сходились.       — Ты не пролезешь. Подросток или ребёнок могли бы.       — Среди испытуемых не было детей, это я знаю точно.       — Среди испытуемых… — непонятно тянет Марде и умолкает.       — Среди сотрудников тоже.       — Разумеется! Я не дурак.       — Я этого и не имел в виду, — со смешком качает головой Роуг. — Так с чего ты хочешь начать?       — Я? — удивляется Марде. — Это ты у нас специализируешься на расследованиях и поисках. Вот и думай.       — Ну ты и нахал!       — Я — Король Преисподней!       — Мы. Ты — зараза зубастая.       Симбиот щёлкает зубами у него над ухом, и Роуг продолжает:       — А я — замёрзший студент, — («Тебя отчислили», — ворчит Марде), — так что не пора ли нам убраться отсюда и выпить чашечку кофе где-нибудь в более уютном месте?       — Горячий шоколад.       — Идёт. И, — спохватывается Роуг, — спускаться мы будем на лифте!       Пускай он не боится упасть, но это не значит, что мысль шагнуть с карниза даже при наличии крыльев радует его.