Любовь во время войны

      III. Приготовления — В покоях лорда Тириона должно быть много свечей. Он читает всю ночь. — Я слышал, что он пьет всю ночь. — Не только, мейстер Волкан. В любом случае — свечи. — Покои королевы уже почти готовы, миледи. — Хорошо. — Они рядом с покоями короля. Не кажется ли вам, леди Санса… — Что союз моего брата с королевой Дейенерис очень скоро из политического может перейти в брачный? Разумеется. Примирение Старков и Таргариенов, что может быть лучше. — Полагаете, он преклонит перед ней колено? — Если еще не сделал этого. — Что ж, возможно, это самое мудрое. Ваш предок король Торрхен Старк тоже покорился Эйегону Завоевателю. Многие осуждали его тогда, но ни одна деревня к северу от Рва Кейлин не была сожжена. Вы тоже присягнете ей, миледи? — Полагаю, выбор у меня невелик. — Да, боюсь, что так.       Разговор сам собой прекратился, и мейстер с коротким поклоном ушел выполнять ее Санса по привычке продолжала так же размашисто шагать по грязному двору, радуясь про себя, что приказала укоротить свои платья и плащи, пусть теперь лодыжки были открыты почти до неприличия, пока ее вдруг не пригвоздила к месту одна мысль — грустная и смешная одновременно. «До чего же я сейчас похожа на мать» — подумала она. Леди Кейтилин перед приездом короля Роберта так же все время ходила туда-сюда, совсем не обращая внимания на старшую дочь, так же подолгу советовалась с мейстером и стюардом, Санса даже выражение лица ее помнила — хмуро-озабоченное. Тогда приезд короля и королевы полностью изменил их жизнь — и Санса порой думала, что ее отец, будь он жив, дорого бы дал за то, чтобы Роберт Баратеон никогда не покидал столицу. Теперь приезд короля и королевы вновь сулит перемены тому, что осталось от семьи Старков — вот только какие?       Спустя несколько наполненных хлопотами дней (ни Арья, ни Бран, разумеется, не принимали участия в ее заботах), вечером в своей спальне Санса позвала двух служанок и приказала им перебрать сундуки с одеждой — до этого у нее никак не доходили руки, но теперь нужно было выбрать достойный наряд для встречи Дейенерис Таргариен. Вороха платьев и штуки ткани выкладывались на широкую кровать. То, что принадлежало Миранде, любовнице Рамси Болтона, она приказала сжечь, а необъятные платья толстой Уолды Болтон — отдать бедным женщинам в Зимнем городке: из каждого такого платья можно было сделать по меньшей мере два. Наконец, дошел черед и до платьев ее матери — и при виде их Санса с трудом сглотнула комок в горле, ей казалось, что ткань до сих пор хранит ее прикосновения и запах. Она погладила каждое из них — лен, бархат, шерсть словно теплели под ее пальцами. Наконец, она выбрала одно — из густо-синего бархата с серебряной вышивкой. Судя по фасону, мать когда-то привезла его из Риверрана. Санса приложила платье к себе — судя по всему, оно придется ей впору, разве что в плечах придется немного расставить — но потом отложила. Для нынешних времен, когда зима близка, и обитатели Севера готовятся затянуть пояса — не говоря уже о войне, которую несет в ее дом драконья королева — нынешняя роскошь будет выглядеть плевком в глаза тех, кто ей служит. К тому же у платья был слишком глубокий вырез — Санса знала, что синий цвет оттенит ее рыжие волосы и подчеркнет белизну кожи, но он же привлечет к ней мужские взгляды — сальные, похотливые. Чувствуя, как внутри у нее все сворачивается в липкий тугой узел, она поспешно отложила платье, и вместо него взяла то, что сшила для себя на Стене — тоже бархатное, но более темное, тусклое и скромное, украшенное только вышитым на груди лютоволком. Да, оно вполне подойдет — и покажет королеве, что она на Севере. — Эдвина — негромко позвала она одну из женщин. — Да, миледи. — Почисти его как следует. — Слушаю, миледи. — Ты успеешь сделать это до приезда гостей? — Конечно, миледи.       IV. Придворные манеры       В Винтерфелл они прибыли на рассвете. Все войско, конечно, в замок поместиться не могло — и дотракийцы, и Безупречные собирались разбить недалеко от Зимнего городка — туда же, по слухам, должны были подогнать повозки с едой и питьем от лорда Мандерли. Но его в числе, так сказать, приближенных (знать бы еще, что он под этим понимает) король позвал сопровождать его в замок. Хороша компания, нечего сказать — король-бастрад и бастард короля, вождь одичалых и лорд, отказавшийся от своего лордства — и он, сын рыцаря без места, земель и титула. Спасибо хоть меч да коня дали. Свой первый приезд в Винтерфелл он помнил так себе — но не мог не заметить, как поредели ряды Старков. Тогда их встречали семеро — лорд, леди и пятеро детей. Теперь осталось трое: та мелкая язва, которую он таскал за собой по всем Речным землям подросла и окончательно стала похожа на девицу, хоть и одевалась в дублет и бриджи. У пояса у нее все так же висел меч-иголочка. Калека на кресле — это, должно быть, тот пацан, что тогда упал с башни. И она — хозяйка Винтерфелла, леди Старк. Она изменилась меньше всех — разве что еще выросла и похорошела так, что смотреть было неловко. Разница с той вечно грустной девочкой в Красном замке была только одна — у этой на лице чувства было не больше, чем у каменной статуи. Вообще всех троих Старков, таких разных на вид объединяло одно — застывший ледяной взгляд, который делал их неприятно похожими на живых мертвецов.       Приветствие было кратким и общим — кроме короля и королевы лично Санса Старк поздоровалась только с Бриенной Тарт, которая тут же по-хозяйски заняла место у нее за спиной. По остальным скользнула коротким быстрым взглядом, произнесла приличные случаю вежливые фразы и тут же отвернулась. Их — как и в прошлый раз — погнали в баню, мыться после долгой дороги. Здесь она была даже больше, чем в Белой гавани, но темнее — окошки были маленькие, под потолком, а вместо пригожих служанок — несколько мальчишек, бегавших туда-сюда с мылом и полотенцами. Разумеется, Тормунд и тут не дал ему спокойно помыться. — Да уж, поглядеть тут особо не на что — крякнул он, подсаживаясь к Клигану. — Леди, видать, не одобряет. Оно и понятно… — Ты о чем? — Да о муженьке ее поганом. Ты вообще в какой дыре торчал все это время, что о нем не слышал? — Хочешь что-нибудь сказать, Тормунд, так говори толком, а не хочешь — иди в пекло. — Когда наши взяли Винтерфелл, лорд Сноу его чуть не убил — она не дала. А сама приказала его связать и отвести на псарню, где он собак своих, на человечину натасканных, держал. А там выпустила из клеток, а сама смотрела, как его рвали. — За дело, я так думаю. — За дело, конечно. Я всего не знаю, но слыхал — мучил он ее знатно, как только умел, больной ублюдок. Впрочем, она, должно быть, уже оправилась. — Тебе откуда знать? — Оттуда, что, сколько у меня баб не было — тебе столько в жизнь не перетрахать. Я один раз на женщину посмотрю — и все про нее знаю. Вот и про леди тоже — сверху ледок, внутри медок. Повезет тому счастливчику, который ее разогреет. — Ты смотри, как бы твоя зазноба не узнала, что ты к леди яйца подкатываешь — останешься и без них, и без хрена своего знаменитого.       ***       На пиру его посадили выше солонки — он удивился этому, но не сильно, все к тому и шло. За едой он говорил мало, больше слушал разговоры. Говорили вокруг, главным образом, о грядущей войне — насколько страшен враг, трудно ли будет его победить, помогут ли им драконы. «Никто из вас, идиотов, не был там» — думал Клиган, поглощая жареную баранину. — «Никто не видел их — Белых ходоков, мертвяков с синими глазами, не видел драконий огонь. Ни хрена вы не знаете». Временами он поглядывал на высокий стол. Санса Старк сидела рядом с королем и все с тем же каменным лицом медленными глотками отпивала вино. О ней он тоже думал. Что с ней стало? Что такого делал с ней этот Рамси Болтон, что она придумала ему такую страшную казнь? Не то что бы он ее не понимал… Может быть, даже лучше многих в этом зале. Но именно поэтому при каждом взгляде на нее внутри рождалась горечь: выходит, все было зря. Зря он не дал ей убить Джоффри много лет назад, зря спас от насильников во время бунта и от гнева Джоффри в день именин… Боги все равно ее не пощадили.       Пир близился к концу: голод и жажда сменились сытостью и довольством. Люди рыгали, вытирали бороды, сыто крякали. В этот миг леди Санса встала и хлопнула в ладоши. Из какого-то угла вылез человек с арфой, сел так, чтобы его все видели, и заиграл. «Надо же, и менестреля откуда-то вытащила» — подумал Сандор. Тот пел долго — старинные баллады о Таргариенах — Эйегоне Завоевателе, Джейехерисе Старом короле, Эйегоне Невероятном, потом баллады о северянах — Веке героев, Первых людях, Брандоне Строителе. «Умная девочка» — похвалил он про себя. Вот только осталось ли в ней что-то, кроме ума?       Санса снова встала. — Благодарю вас, Микель. Теперь сыграйте нам что-нибудь для танцев.       Королева наклонилась к ней и что-то сказала, Санса ответила громче: — Не волнуйтесь, ваша милость, мы станцуем здесь самые простые танцы.       После ее слов в одну линию выстроились все женщины, которые могли танцевать — сама леди, три незнакомых ему северянки, одна совсем еще ребенок, остальные — служанки. С краю встала смуглая курчавая девица, что стояла за спиной королевы весь пир. Напротив них — мужчины, и кавалеров было куда больше дам. Танцы и правда были самые простые, леди Старк танцевала все с той же ледяной маской на лице — но в воздухе все равно запахло похотью. — Последний танец — объявила хозяйка Винтерфелла. — По старой северной традиции каждая дама сама выбирает себе кавалера.       Сандор подлил себе еще вина и отвернулся. За своей спиной он слышал толкотню и возгласы — мужчины загораживали девушкам проход и тянули руки, уговаривая выбрать именно его. Неожиданно кто-то пихнул его локтем в бок — Тормунд, кто же еще. «Обернись» — прошипел он ему в ухо. Он обернулся — и увидел рядом с собой Сансу Старк, которая протягивала ему руку. — Окажите мне честь, милорд.       Вместо ответа он смерил ее долгим взглядом — от макушки до пяток и обратно — а потом встал и взял протянутую руку в свою. Пьян он или нет, стар или нет, дурак или нет — ноги его двигались как положено. На очередной фигуре, где они должны были медленно двигаться по кругу, касаясь ладоней друг друга, он мрачно уставился на нее. Санса отвела взгляд, но снизошла до объяснений: — Мне нужно было кого-то пригласить, а мой брат король с самого детства обнаруживал прискорбное отсутствие способностей к танцам. — А во мне вы, значит, угадали прирожденного танцора. — В любом случае я не прогадала. — И все же зачем? — Может быть, чтобы показать своим знаменосцам, что я доверяю бывшему Псу Ланнистеров. А может быть потому, что вы один из немногих, кто подходит мне по росту. — Вы забыли, что я хорошо чую чужую ложь. — А вы не заметили, что я стала лгать лучше, чем раньше. В любом случае, не все ли вам равно? Может быть, вы будете просто наслаждаться танцем с леди Винтерфелла и оставите попытки напугать меня?       Он замолчал и продолжил танец — как назло, длинный, а его раздражение росло. Сколько лет он о ней не вспоминал и спал спокойно — и вот пожалуйста. Седьмое пекло.