Любовь во время войны

      V. Встреча на лестнице       Ах, как весело! Она давно так не веселилась. Вернее будет сказать, что она давно не веселилась вовсе. Санса не поняла, когда именно ей пришла в голову мысль пригласить на последний танец одного из тех, кто ходил с Джоном за Стену, и только сделав шаг к столу она поняла, кого она хочет пригласить. Почему — она не знала, и решила об этом не думать. Разумеется, она узнала Пса — он из тех людей, которых трудно забыть. Узнала — и не обрадовалась, он был для нее призраком того прошлого, к которому она не хотела возвращаться. Но потом пришли и другие воспоминания — о тусклой и незаметной, точно плохо начищенная посуда, доброте этого человека: о белом плаще, укрывшем ее плечи, когда Джоффри приказал избить ее в тронном зале; о руке, остановившей ее от того, чтобы сбросить его в ров; о кишках, которые вывалились из живота человека, который хотел ее изнасиловать. В конце концов, все это оказалось зря… Но кто из них тогда об этом знал?       Протягивая ему руку она рисковала — вдруг он не умеет танцевать или грубо откажет ей? Но ничего от этого не случилось — танцевал он достаточно хорошо для человека, чья работа — убивать. В тех фигурах, когда нужно было брать ее за руку или обнимать за талию, он не позволял себе лишнего, как другие мужчины, танцевавшие с ними. Ему, кажется, было все равно, что она молода и красива, и это ее успокаивало, позволяло продолжать шутить и улыбаться, несмотря на склизкий комок внутри, несмотря на то, что предсмертное пророчество ее мужа оказалось правдой, более ужасной, чем она могла себе вообразить. И вопреки всему ей было весело даже сейчас — и, как всегда, шагая по коридору со свечой в руке к себе в спальню, Санса улыбалась и чувствовала, что щеки у нее горят.       Но спустя несколько дней от веселья не осталось и следа. Замок наводнили чужеземцы, забот у нее стало больше, но самое главное — она видела, что Джон (который оказался и не Джоном вовсе — это ей еще предстояло усвоить и принять) отдаляется от нее. Конечно, ее звали на военные советы, и вежливо слушали, когда она говорила, но Санса не могла не ощущать себя с каждым разом все более лишней в обществе королевы Дейенерис, Джона-Эйегона, лорда Тириона — хотя тот был с ней учтивее прочих, и, хвала всем богам, заверил ее в том, что их брак признан недействительным, — и даже мейстера Волкана. В ней снова видели снова всего лишь женщину, чей долг — заботиться о столах и постелях. «И рожать детей» — но эту мысль она упорно гнала от себя, хотя понимала, что желанной свободы ей осталось недолго.       Сегодня ей опять не спалось. И чаша вина с пряностями не помогла. Санса уже почти подошла к двери кухни, чтобы налить себе еще, но остановилась. «Ну нет — в этом я на нее походить не хочу» — с этой мыслью она снова вернулась к себе, но вместо того, чтобы лечь в постель, она накинула теплый плащ и вышла во двор. Свежий ночной воздух поможет ей заснуть, а если нет — что ж, она зажжет свечу и будет сидеть над книгами, пока ее не сморит от усталости. На внешнюю стену она не пошла — там были стражники, а ей хотелось побыть одной. Но на внутренних переходах между разными частями замка обычно никого не было. Она медленно поднималась по лестнице на одну из старых необитаемых башен, когда откуда-то сбоку выскочила тень, и она врезалась в нее. Тень схватила ее за руку так, что стало больно, и знакомый голос произнес: — С этих ступеней падать долго, миледи. Хотите убить нас обоих? — Что вы здесь делаете? — Могу спросить вас о том же. — Я в своем доме. — А я стоял в дозоре по приказу вашего брата. Меня сменили, и я решил пройтись по замку. — Зачем? — Война у нас на пороге. Лучше знать место, в котором, возможно, придется сражаться. Я ответил на ваш вопрос? — Да, милорд. — Я не лорд. И все еще не сир. — Как же мне вас называть? — Леди собралась вести со мной разговоры? — Мы уже разговариваем. Я хозяйка, вы мой гость, невежливо будет никак к вам не обращаться. — Плевать мне на вашу вежливость. Если хотите, можете звать меня по имени. — Когда-то вы звались Псом. — Больше нет. — Почему? — Долгая история. — Вы спрашивали, что я тут делаю? Я не могу заснуть, вышла прогуляться. И я не прочь послушать вашу историю. — В другой раз. Лучше скажите мне, что это за башня? — Разрушенная. — Это я вижу. — Вы не поняли — это ее название. Когда-то в нее ударила молния, и верх башни обрушился. Восстанавливать ее не стали.       Она подошла к окну, спиной ощущая его присутствие и с удивлением заметила, что в ее напряжении не было страха. Больше того — темнота придала ей смелости, и она вдруг заговорила о другом. — Я так и не поблагодарила вас. — За что? — За то, что вы предлагали увезти меня из Королевской гавани. — Не стоит. Я был пьян и нес невесть что. Вдвоем нас бы поймали дней через десять, мою голову насадили бы на пику, а тебя бы Джоффри измордовал так, что смерть начала бы казаться избавлением. — Возможно. А возможно мы добрались бы до Риверрана… — И ты бы попала на Красную свадьбу в Близнецах. Так что лучше порадуйся, что тебя там не было, и ты до сих пор жива. — Я не уверена, что этому всегда нужно радоваться. — Я тоже думал так раньше. — Что же заставило вас измениться? — Один человек.       Санса молча смотрела в ночное небо и ждала. Наконец, он заговорил снова. — Когда твоя сестрица бросила меня у Трезубца… — Она вас бросила? — Она что, тебе не рассказывала? Да, я ее похитил и собирался сплавить кому-нибудь за выкуп, но не вышло. Нас нашла твоя полоумная баба-рыцарь, началась драка, я рухнул с обрыва, твоя сестра забрала мои деньги и оставила меня подыхать. Меня там нашел один человек, септон — не похожий на этих жирных евнухов, что служат в септе Бейелора — он пил, ругался как сапожник… Неважно. Он меня нашел, вылечил и поселил в своей общине. Они… Мы строили септу в одном тихом месте. Но клятое Братство без знамен нашло нас. Они убили всех, и его тоже. Зачем я вообще тебе об этом рассказываю? — Наверное потому, что я вас слушаю. — В общем, он был моим другом, вот и все. Миледи еще нос себе не отморозила? — Миледи интересно узнать, что было дальше. — Дальше я наткнулся на Берика и Тороса, они позвали меня на Север, на Стене я встретился с вашим братом, и мы пошли добывать мертвяка, ну, а теперь я здесь — в его войске. Охраняю Винтерфелл. Я удовлетворил ваше любопытство? — Вы не ответили на вопрос, почему теперь хотите жить.       Он снова замолчал, и молчал так долго, что Санса обернулась и посмотрела на Сандора Клигана. Он подошел к соседнему окну, и в слабом свете луны и факелов на стенах замка был виден его профиль — она вдруг заметила, что у него сломан нос. Она вздохнула и сказала: — Что ж, не буду вас допрашивать. Не проводите ли меня в мои покои?       Темная фигура молча кивнула, и они отправились назад.       Санса шла впереди, он позади, спиной она все так же ощущала его присутствие, и чем ближе подходили они к ее спальне, тем меньше ей хотелось его отпускать. Присутствие этого человека приносило странное облегчение — то ли потому, что он был одним из немногих, кто знал о ее жизни в Королевской гавани, кто помнил ту, прежнюю Сансу, то ли еще почему-то. Вот они уже и у двери. Она взялась за кольцо, толкнула тяжелую створку — и вдруг обернулась. Потупившись, она заговорила быстро и тихо: — Я… Я не могу спать. Мейстер Волкан дает мне снадобья, но они не помогают, как и вино — я знаю, что можно выпить больше, но… — Чем больше пьешь, тем больше хочется. Знаю я это дерьмо — перебил ее Клиган. Он стоял, опершись рукой о косяк, и нависая над ней всем своим огромным ростом. — Да. Мне все время холодно. Я не могу согреться. Мне нужна помощь — ваша помощь. — И чем я могу помочь? — Лягте со мной. Только на эту ночь. Просто разделите со мной постель, вам не нужно ничего делать, просто проспите эту ночь со мной, пожалуйста — Слова рвались из нее уже помимо воли, Санса не узнавала своего голоса — он сделался жалким и дрожащим. А огромная мужская фигура перед ней оставалась все такой же темной, неподвижной и безмолвной. — Значит, лечь с тобой в постель? Просто проспать эту ночь и все? — Д-да. — ну вот, еще немного, и она расплачется. Санса усилием воли загнала слезы назад. Она должна сохранить хотя бы остатки гордости. — Никогда не слышал о таком снотворном. Хорошо, миледи. Я сделаю, как вы просите.       VI. В постели с волком       Пробуждение у него было что надо — они лежали лицом друг к другу, соприкасаясь руками и коленями, а ее лицо было так близко, что он мог пересчитать ее ресницы, и слышал запах ее дыхания, кисловатого со сна. Боги точно услышали его мысли о шлюхах и вместо них в насмешку послали ему ночь с одной из самых красивых женщин Семи королевств — и за всю эту ночь он ее пальцем не тронул. Зато теперь она была близко — слишком близко, его тело пробудилось быстрее головы и тут же ответило на эту близость. «Надо уходить, пока я держу себя в руках» — подумал он почти спокойно, и медленно, чтобы не разбудить Сансу, перекатился на другой бок, сел и стал натягивать бриджи.       Он был почти одет, когда за спиной послышался шорох. — Доброе утро, Сандор. — Доброе утро, миледи — ответил он не оборачиваясь. — Спасибо вам — я выспалась впервые за очень долгое время. — И тебе спасибо — тут он уже обернулся — спать в мягкой и чистой постели всяко лучше, чем в общем зале на скамье, где храпят и пердят сотни мужиков. — В таком случае, эта постель ваша — быстро ответила она. И посмотрела ему прямо в глаза — спокойно, не краснея. — Не боитесь, что ваши слова поймут неверно? — Вы — нет. — Ну и зря. — Одно мое слово — и моя сестра убьет вас во сне. — Хорошая ложь — он оскалился — Но ты забыла, что я ее знаю. Ты не приказываешь своей сестре, Санса. В любом случае — спасибо за предложение. Я подумаю. А сейчас мне пора. — Подождите… — Что — не хочешь, чтобы меня кто-нибудь увидел? — Нет, мне это все равно. О моей невинности переживать в любом случае переживать уже поздно. — Ее изменившийся голос не укрылся от него, но он подавил порыв остаться, разговорить ее, вытянуть из нее все то, что она носила в себе — нет, сейчас точно не время. Поэтому он просто оделся и вышел.       Случайно или нет, но коридор оказался пуст. Он шел в задумчивости, и, должно быть, поэтому едва успел заметить серую тень сбоку, а миг спустя ему под ребра уперлось острие клинка. — Что, пришла закончить начатое? Вычеркнуть еще одно имя из твоего списка? — Тебя в нем больше нет. И списка больше нет. — Надо же. Тогда какого хрена тебе от меня надо, волчонок? Клинок сильнее вдавился в тело. — Если ты причинишь моей сестре боль, я тебя убью. — Я что, похож на того, кто может причинить боль твоей сестре? — Именно.       Арья исчезла так же быстро и незаметно, как появилась, а Клиган, ощутив вдруг сильнейший голод, ускорил шаги в сторону большого зала. Боль — как же. Да она сама кому хочешь боль причинит. И ему — в первую очередь.