Степень искренности

      Локи по привычке просыпается рано, и первое, что он чувствует, — сильное желание напиться. Залить алкоголем ту пустоту, что образовалась в душе пять лет назад. И пусть сейчас раны прошлого уже болят не так сильно, сегодня, в день годовщины становилось совсем паршиво.       Сначала они с Тором думали объявить траур, но потом сошлись на том, что не хотят, чтобы во имя погибшей царицы скорбели и проливали слёзы. Она бы этого не хотела. Поэтому было принято решение сделать всеобщий День Памяти и объявить в честь Фригг выходной.       И теперь, лёжа в кровати и смотря на только начинающий светлеть потолок, Локи думает, может ли он себе позволить напиться с самого утра? Вот прям даже не напиться, а нажраться, как последняя свинья, чтоб даже потерять возможность чувствовать. На его памяти, такое никогда не получалось: он терял способность думать, но не чувствовать. Но надежда, что сработает в этот раз, не хотела уходить.       Бред, конечно, думает Локи. Нельзя топить горе в алкоголе. Надо встать, чем-нибудь позаниматься полдня, потом можно погулять, а потом... а потом всё равно напиться.       Локи смеётся от собственной безнадёжности и переворачивается на живот, натянув на голову одеяло.       Когда он просыпается во второй раз, утро уже не такое раннее, но ужасно пасмурное. Он всё же встаёт и выходит на балкон, подставляя лицо холодному ветру. Небо однотонно-серое, дождь если и будет, то только моросью, но погода от этого не становится менее мерзкой. Локи задумывается, связана ли она с состоянием Тора или же просто осень, и уходит приводить себя в порядок. Выходной выходным, но нельзя же весь день проваляться в кровати.       Он распоряжается принести завтрак, но в итоге только цедит горький кофе. А потом, узнав, где сейчас находится братец, направляется к нему.       Тор как раз завтракает, когда Локи проскальзывает в столовую. В небольшом помещении огромные окна, выходящие в сад. Абсолютная серость снаружи угнетает. Локи подходит и резко задёргивает шторы. Садится за стол, как ни в чём не бывало.       Тор поднимает на брата хмурый взгляд. Весь его вид буквально кричит, что он не настроен на шуточки младшего, но и тот не в настроении. — Тогда свечи зажигай.       И Локи, который крайне редко использует магию в быту, предпочитая обходиться физическими действиями, щёлкает пальцами. Он щёлкает пальцами, а свечи, по обыкновению стоящие на столе в золотых канделябрах, ярко вспыхивают и загораются спокойным зелёным пламенем. — Очаровательно, — комментирует Тор цвет огня.       Локи зло стискивает челюсть и прикрывает глаза. Слишком большая концентрация магии, заложенная в одно заклинание. Так иногда бывает. Это не хорошо. — А можно нормально?       Локи медленно выдыхает и поднимает на брата взгляд ярко-зелёных глаз, от него волнами исходит магия и агрессия. — А не пойти ли тебе куда подальше? — вкрадчиво интересуется он. — Вообще-то, ты сам пришёл, брат.       Сарказм — оружие Локи, но кто сказал, что старший не умеет им пользоваться?       Локи вскакивает, вглядываясь в лицо брата. Все попытки себя контролировать идут прахом. — А ты тут сидишь преспокойненько! — Ну да сижу. Не я же виноват.       А глаза у него тёмные-тёмные.       Локи хочет ему врезать, но решать проблемы насилием — абсолютно не то, что он любит делать.       Но слишком уж горько на душе, и...       Всё как тогда. Он помнит камеру, слабо переливающееся золотое силовое поле, чувство яростной беспомощности. Он бился в истерике не один час, сначала захлёбываясь слезами, потом задыхаясь собственным дыханием. Он помнит неспособность глубоко вдохнуть, нервный тремор рук, взгляд будто со стороны.       Помнит спокойное хмурое лицо Тора, его суровый тон... Он чувствовал себя сгоревшим дотла изнутри, а этот... а Тор просто стоял и смотрел!       Локи всегда был более чувствительным, мастерски прятал свои эмоции, но они оба знали, что это лишь маска. И всё же ощущать, точнее не ощущать таких же сильных эмоций от Тора, что съедали его самого, было... неправильно.       Тору тоже должно было быть больно!       И сейчас. То же самое.       В душе в очередной раз всё обрывается.       Всё летит к Хель, когда Локи замахивается.       Предугадать удар того, кто стоит перед тобой, для воина легче лёгкого. Тор перехватывает кулак брата, но тот, кажется, даже не думая, пинает его коленкой в живот. Старший сгибается, сдавленно выдыхая тихое "блять".       Он перехватывает запястья Локи, резко тянет на себя, а потом так же резко толкает. Локи теряет равновесие и чуть не падает назад, а когда уверенно встаёт на ноги, сталкивается взглядом с поднявшимся Тором.       Он зол, а Локи... Локи просто обидно, что это именно ему больно, что это именно он не может контролировать свои эмоции, именно он ведёт себя, как истеричный подросток.       Тор угрожающе надвигается, но Локи поднимает на него холодный взгляд. — Отойди, — получается спокойно и даже с каким-то странным высокомерием.       Локи остро осознаёт, что именно он сейчас выглядит внешне как бесчувственная мразь, хотя внутри его разрывают чувства. И как же он хочет, чтобы кто-то (один конкретный ас) понял его, разгадал обман и утешил. Но сам он ни то что не попросит об этом, даже не намекнёт.       Губы трогает защитная усмешка. Локи разворачивается и покидает столовую.       Чувствует он себя при этом максимально дерьмово да ещё и истеричкой с эмоциональным состоянием качелей.

***

      Тор знает, что Локи, на самом деле, очень эмоциональный. Тор знает, что Локи куда чувствительней, чем он сам. Тор знает, что внутри брата идёт постоянная борьба между врождённой импульсивностью и нажитой осторожностью.       Тор предполагает, что жить с таким набором качеств нелегко.       Но это ведь только его проблемы, верно? И Тор вовсе не обязан думать о реакции младшего, о его чувствах, мыслях, особенно, когда сам еле сдерживает себя непонятно от чего.       Локи может сколько угодно упрекать его в безразличии, но ему действительно очень не хватает Фригг. Мамы. Царицы. Её спокойного голоса, доброй всепонимающей и заочно всепрощающей улыбки, нежных рук, так мягко треплющих его всегда по волосам, несмотря на то, что он уже давно вырос. Её мудрых советов и наставлений.       Стоя на причале, с которого провожают в последний путь всех асов королевской семьи, Тор неожиданно понимает, что во всём Асгарде Локи остался единственным, кто в открытую с ним спорит. Мать с отцом покинули мир живых, друзья... разошлись их дороги с Фандралом и Вольштаггом, Огун же стал главнокомандующим, то есть фактически его подчинённым. Абсолютная власть. Та, которую оба так желали. Та, которую получил один из них, и оба тут же перестали её хотеть.       Тор ощущает присутствие брата, когда тот уже разворачивается, чтобы уйти. — Останься, — бросает он. — Раз уж пришёл. — Хотел побыть один, — отвечают ему ехидно. — Да вот не получилось.       И всё же младший подходит. — Мысли сошлись, — бурчит Тор в ответ.       Локи на это лишь слабо усмехается.       Сумерки плавно опускаются на город, и вода только чуть отмечена красным. Ещё немного, и станет совсем темно, если не считать огни ночного Асгарда, но отсюда их видно не будет.       Тор помнит, как прощался тут с матерью. Локи помнит, как ему даже не дали попрощаться.       У Локи с трудом получается контролировать эмоции и совсем не получается контролировать магию. — Не психуй, — наконец разрывает тишину Тор, чувствуя энергетические всплески. — Я не психую, — вяло отвечает младший и неожиданно горько улыбается. — Поверь мне, брат мой, я совсем не психую. Психовал я пять лет назад, а сейчас я очень сильно сожалею и злюсь. На Одина. — На мёртвых зла не держат. — Но ведь это он виноват... — Локи, не надо, — обрывает его Тор и поворачивается к брату, чтобы видеть его глаза, по которым обычно куда проще понять правду, чем по его словам. — Мы уже решили, что оставим всё прошлое в прошлом. Какая теперь разница, кто прав, кто виноват.       Локи нарочно смотрит только на воду, на успокоившуюся к концу дня природу. Лишь небо всё так же затянуто тучами, но скоро и этого не будет видно за опустившейся темнотой. Асгард ожидает тёмная, беззвёздная ночь. Такая же тёмная, как скорбь, что поселилась в сердце принца пять лет назад. — Никакая, — отвечает Локи спустя долгие минуты молчания, когда Тор уже и не ждёт ответа. — Но он мог дать мне проститься с ней.       Это Тору парировать нечем. Да и не хочется, если честно. — Мог. — Ты должен понимать, — Локи наконец поворачивает голову, сталкиваясь взглядом с Тором. — Я не простил Одина и никогда уже, наверно, не прощу. Я его ненавижу, и мне откровенно плевать, что он мёртв. И вот это вот, что он бросил перед тем как... развоплотиться... "сыновья мои", это... это нихрена не компенсирует всего, что он сделал.       Ненавидит... Вот как. Тор смотрит в его глаза и видит там тоску, сожаление, очень сильную обиду, но вот ненависти там нет. А впрочем, какая разница, как младший сам интерпретирует свои чувства? — Твоё право. — Что, прости? — переспрашивает Локи, ожидавший, кажется, совсем другой реакции на свои слова. — Локи, что бы ты не чувствовал по отношению к Одину, ты имеешь право на свои чувства. — Тор подумал и положил руку брату на плечо, притягивая к себе. Тот поморщился, но не отстранился. — Но есть ли смысл вспоминать об это сейчас? — Он не дал мне попрощаться, — глухо отозвался Локи.       Тор кивнул: — Согласен, дерьмовый поступок. — Очень.       Солнце село. Последние лучи скрылись за горизонтом. Ещё не совсем ночная темнота, но близко к ней. Братья стояли на причале, откуда пять лет назад отправилась в свой последний путь великая царица Асгарда и просто замечательная мать.       Тор вспоминал. Локи старался представить, какого это было. Теоретически, он мог попросить Тора показать ему, и тот бы не отказал младшему в этой прихоти, позволил бы взглянуть на события в своей голове. Может быть, когда-нибудь он попросит. А может, и нет, ведь какой в этом смысл? Разве от этого что-то изменится?       Локи выпутывается из объятий и отступает на пару шагов назад. Прикрывает глаза.       Тор чувствует, как магия брата собирается подобно надвигающейся лавине. Он оборачивается. Локи с закрытыми глазами читает заклинание. Тор не обладает достаточными знаниями, чтобы понять, что же делает младший, но он спокоен, даже расслаблен, а магия, что неконтролируемо клубилась вокруг него весь день, так и норовя вырваться наружу чем-то очень злым и разрушительным, наконец упорядочивается, приобретая очертания хорошо контролируемого колдовства.       Тор отворачивается обратно к водной глади, тёмной-тёмной, сливающейся с таким же тёмным небом, что не различить горизонт. А потом он видит.       С той стороны, куда пять лет назад волны унесли царицу, с той стороны, где заканчивается Асгард и начинается бескрайний космос, поплыли огни, словно воздушные корабли. Пульсирующие белые точки. Сгустки энергии, напоминающие не то космических медуз, не то далёкие звёзды.       Они надвигаются неровной линией, от края мира по направлению к городу. У причала поднимаются выше и движутся дальше, к поселению асов.       Один из огней пролетает совсем близко в Тору. Одинсон тянет руку к нему, если это иллюзия, она растает от прикосновения...       В момент, когда его пальцы касаются осязаемой точки, огонёк словно рассыпается на яркие искорки, каждая из который оборачивается белым светлячком. Их маленькие крылышки трепещут на слабом ночном ветру, поднимая худенькие тельца выше.       Сотни огней надвигаются на Асгард, чтобы превратиться в тысячи светлячков и улететь ввысь.       Тор переводит взгляд на брата, но тот смотрит только на небо. — Пойдём, — тихо предлагает старший.       Локи согласно кивает и не возражает, когда Тор предупредительно берёт его под руку, видя, как в действительности утомило брата такое сложное колдовство.       Они возвращаются во дворец под пологом темноты, но даже до их покоев доносится радостный смех детей и добродушный — взрослых асов. Тысячи светлячков взмывают ввысь этой ночью, освещая самые темные улочки, даря улыбки обернувшим их асам и воздавая память той единственной.       Уже лёжа в одежде на кровати, Локи неожиданно думает, что настолько вымотался, читая заклинание, и теперь чувствует себя настолько опустошённым, что не осталось ни сил, ни желания для выпивки.       Тор же думает, что тогда, пять лет назад, стоило позволить Локи присутствовать на церемонии, но сейчас это уже не имеет никакого значения. Им пора двигаться дальше, оставив прошлое в прошлом, а если и вспоминать, то только хорошее.