После дождичка в день Скал

Дика окружали холодные стены подземелья. Лежа на твердой узкой скамье, он безучастно и молча пересчитывал неровные камни противоположной стены, когда позволял скупой жидкий свет нескольких свечек из плохого воска. По тому, как эти свечи задували заходившие кэналлийские стражники, он определял, что наступила ночь. Эта тесная камера напоминала келью, и потому не слишком-то долго пришлось к ней привыкать. От чего он сбежал, улетев на ковре, к тому, по сути, и вернулся, единственное, что сейчас по-настоящему тревожило юношу, это благополучие Рика. Наверное, его содержат в таких же условиях, но верить Ворону по-настоящему не хотелось. Свечи зажигали четыре раза, и столько же гасили, по этим признакам Дик определял, сколько прошло дней, потому что еду и воду приносили в два раза чаще. В какой-то момент он расхрабрился настолько, что попытался бренчать кандалами, которыми сковали его руки, и напевать задорную озорную песню, но радость быстро угасла, когда за дверями послышались приближающиеся шаги. Наверное, явился сам герцог Алва — с чего бы тюремщикам навещать узника раньше времени? Пока отпирали дверь, Дик собрался с силами и постарался натянуть на лицо улыбку. Пусть Ворон не увидит в его глазах печали и страха. Ворон вошел в сопровождении двух чудовищных слуг, сжимавших в руках причудливые канделябры. Сразу же по стенам камеры заплясали длинные уродливые тени. Дик смотрел на них, чтобы не видеть хищную и злую улыбку Ворона. − Как вы себя чувствуете, молодой человек? Уютно ли вам у меня в гостях? — протянул Ворон мягко-кошачьим тоном. — Что ж, если не все хорошо и не все по-вашему, не извольте гневаться. Я вас с добром принимал, а вы мне за то злом отплатили. − Да ты сам злодей, каких мало, — пробормотал Дик. − Может, оно и так, только и вы не лучше. Ну, а коль скоро вы да я одной стаи птицы, не послужите ли мне, не сделаете ли доброе дело? Дик сначала не понял. Потом сжал кулаки. И Ворон еще смеет… − Я не стану тебе служить и не желаю слушать, о чем ты скажешь. − Да нет, молодой человек, вы послушайте хорошенько. А то ведь я разговоры вести перестану. Пойду в соседнюю камеру к вашему другу, там с ним побеседую. Дик застыл. Нет, он не сомневался, что Рик не предаст его, но ведь Ворон мог сделать с ним что пожелает. Он был хозяином положения, хозяином в этом замке, и бравада Дика не стоила ровно ничего. − Пришли в себя, молодой человек? Очень хорошо. — И тени на стенах почти издевательски кивнули. Ну, а теперь вы не откажете в любезности меня послушать? Дик собрался с духом и проговорил: − Я вас внимательно слушаю. Ворон благосклонно усмехнулся, взглянул на Ричарда с торжеством: − Полагаю, вам известно, с кем я состою в родстве, молодой человек? − Нет, − медленно ответил Дик, он и впрямь не знал. Ворон, наверное, издевался: откуда ему, выросшему в агарисском монастыре и ни разу доселе не бывавшему в Алвасете, знать об этом? — Я не дворянских кровей и мне никто не рассказывал о южных герцогах. И о северных тоже, но этого юноша уточнять не стал. − Полагаю, вам известно хотя бы о шадах Багряных Земель? — непонятно спросил Ворон, то ли угрожая, то ли испытывая. − Не особо много, − признался Дик, рассматривая свои кандалы, чтобы не видеть лица врага. Ворон усмехнулся, покачал головой и потер виски пальцами, будто у него болела голова. Выражение его лица осталось непроницаемым. − Что же, впредь вам будет урок — узнавать побольше о тех, кого собираетесь убить, а сейчас вам придется ехать в Багряные земли. Буду краток. Шад Тэргеллах держит при себе некую девицу, которая нужна мне. Привезите ее сюда, и тогда я подумаю над тем, чтобы простить вас и вашего друга. − Я не оставлю его! — глухо вырвалось у Дика, едва он осознал, что стоит за словами Ворона. − Ошибаешься, − тон собеседника стал жестким. — Он станет залогом или… пищей для Тварей. Дика от таких слов передернуло. Страшная смерть в когтях и зубах неведомых, непонятных существ представилась ему чудовищно ясно. Вот к Рику подбираются Твари, один за другим, вот пока еще играючи прикусывают, а потом… Но тут Дик вспомнил, чего именно от него хотел Ворон. Девица, у шада есть какая-то девица. Так не говорят о простолюдинках, наверное, это какая-то важная дама. Но зачем она Ворону? Неужели для того, чтобы спасти Рика, придется отдать на верную муку кого-то другого? − Что это за девица? — Ричард старался говорить твердо, но так, чтобы не разозлить Ворона. — Для чего она вам нужна? − Много будете знать, молодой человек, не успеете состариться! Дик нервно засмеялся. В устах Рокэ Алвы переиначенная поговорка звучала убийственно точно… Удивительно, как они с Риком и до своих лет дожили. − Но я могу заверить вас, что не собираюсь посягать на ее честь. Эта девица… скажем так, не совсем человеческой породы. Дик даже кандалами звенеть перестал. Это что же, Ворон его за какой-то чудо-нелюдью послать хочет? Не злодейка ли она какая-нибудь, Алве под пару? А может, чудовище? − Нет, молодой человек, я не собираюсь на ней жениться. И собой она хороша, как утверждает мой родич. Хотя у нас с Тэргеллахом немного разные вкусы. Просто мне нужно увидеть эту девицу и побеседовать с ней об одном очень важном вопросе. − Так поезжали бы и сами повидались с ней, — Рик слабо усмехнулся. − О том, почему я сам не поеду, вам, молодой человек, знать незачем и спрашивать не надо. Так что? Поедете в Багряные земли? − А откуда я буду знать, что вы без меня не убьете Рика? − Ниоткуда, но я его не убью. Даже комфорт некоторый обеспечу. Я, знаете, обманщиков и обмана не жалую. Вот военная хитрость — это по мне. Только мы с вами покуда не воюем. Так что, поедете? − Поеду. − Вот, давно бы так. — И Ворон начал отдавать распоряжения: — Кандалы снять, свечи оставить, постель постлать, припасы собрать. Отдыхайте покуда, молодой человек, набирайтесь сил перед дорогой. И дверь затворилась за Вороном и его слугами. Чуть позже одна из Тварей вернулась, чтобы с бесстрастным видом снять с пленника оковы, а вторая застелила скамью периной, подушкой и одеялом. Наступила ночь, и сон у Дика был ужасен, несмотря на обретенные удобства. Ему снились то хищно улыбающиеся Твари, наступающие на Рика, то неизвестный шад Тэргеллах, лица которого юноша не видел, то еще какая-то странная нечисть, и обычный спокойный сон посетил его только под утро. А утром Твари принесли завтрак — он оказался намного лучше предыдущей еды, пусть Дик и был неприхотлив. Но, несмотря на все перемены, попрощаться с Риком ему не позволили — просто взяли под руки и вывели за ворота замка, перед этим завязав глаза. Почувствовав, что остался в одиночестве, юноша с досадой сдернул шелковую ткань и резко обернулся — позади уже никого не было. Лишь мрачный замок Алвы рвался ввысь острыми башнями. Проклятый Ворон даже не объяснил, в какую сторону ему идти, значит, надо будет спросить у старушки Женевьев. Уж она-то точно может знать. В последний раз оглянувшись на замок, Дик быстрыми шагами пошел туда, откуда они с Риком сюда пришли.