Смерть приходит быстро и уносит нас безжалостно

      Как только Кагами сообщает ему новость, небо тут же затягивает. Аомине всё так же отбивает мяч от асфальта и непонимающе смотрит на друга.       — Что значит ты уезжаешь? Когда?       — Скоро, — уклончиво говорит Тайга, твёрдо глядя в синие глаза Дайки.       Дует резкий порыв ветра.       — Кто-нибудь ещё знает об этом?       — Нет, — поспешно заверяет Дайки Кагами, — ни Куроко, ни Кисе, никто. Я решил тебе сказать первому.       Ветер тут же утихает, но небо остаётся хмурым и серым. Аомине выглядит сбитым с толку, непривычно растерянным.       — Не понимаю, — запускает он пальцы в волосы. — Почему?       Аомине поднимает полные замешательства глаза на Кагами. Тот виновато улыбается.       — Понимаешь, так внезапно родители предложили приехать…       — Так ты едешь в Штаты?       Кагами неопределённо кивает.       Где-то из-за туч пробиваются солнечные лучи света. Вдалеке начинают петь птицы.       — Но ведь мы сможем общаться как раньше, верно? — с надеждой спрашивает Дайки, взяв под мышку баскетбольный мяч.       На площадке снова становится тепло.       — Да, думаю, что можно…       — Тогда всё в порядке, — улыбается Дайки, и солнце окончательно выходит из-за туч. — Я иногда буду приезжать к тебе или ты ко мне. Будем гонять мяч.       Тайга облегчённо улыбается. Ему нравится видеть счастливого Дайки. Его вообще нужно как можно больше радовать, учитывая дальнейшие события.       — Ты ведь знаешь, что я…       Аомине замолкает и на его лице появляется лёгкий румянец. Смущается словно влюблённый подросток, а не убийца, вырезавший семь человек.       — Я знаю, — заверяет его Тайга.

***

      Кагами отошёл от привязанного к кушетке высокого тёмноволосого пациента. Он встал чуть в стороне и кивнул мужчине в синей форме. Тот кивнул в ответ и деловито приблизился к Аомине. Тайга обвёл взглядом камеру, и его взгляд остановился на людях, находящихся за зеркалом. Некоторые женщины плакали, уткнувшись в плечи своих мужчин, но в основном люди хладнокровно и с каким-то предвкушением, смотрели на то, как тюремный служащий протирал спиртом руку Аомине, готовя её к инъекции.       — Введи все 5 грамм, — произнёс тихо Кагами, засунув руки в карманы белого халата, и не отрывая взгляда от зрителей за стеклом.       Шприц с тиопенталом натрия замер в смуглой коже пациента.       — Доктор, Вы же знаете, что родственники жертв…       Молодой офицер получит за эту процедуру 300 баксов. Тайга был прекрасно осведомлён о том, что ему пообещали в два раза больше, если приговорённый испытает всё воздействие инъекций в полном сознании.       — Аомине всё ещё мой пациент. Не забывай об этом.       Парнишка нервно сглотнул и немного трясущимися пальцами дожал всё содержимое шприца в вену.       Голова Дайки повернулся в сторону Тайги. Он слабо улыбнулся и прикрыл глаза. Его губы медленно, словно в замедленной съёмке, что-то прошептали и Тайге показалось, что он даже разбирает слова.       Пентотал начал действовать и глаза Дайки закрылись.       Кагами чувствовал, как его прожигают недовольные взгляды родственников убитых, но он сделал вид, что не замечает их.       Спустя несколько минут тюремной служащий ввёл в капельницу панкуроний. Кагами следил, как медленно ползёт секундная стрелка на часах. Секунда. Ещё секунда. Ему нестерпимо хотелось на воздух покурить. Приговоренный уже не нуждался в услугах психиатра, и формально, Кагами мог уже десять минут назад быть свободен. Это знал он сам, это знал врач, это знал старший надзиратель и больше никто. Но Тайга никуда не ушёл. Он хотел остаться с Аомине до самого конца в полном смысле этого слова. Он провёл со своим пациентом слишком много времени, чтобы остаться равнодушным к его смерти.       На одном из последних сеансов, пока они с Аомине в его мире играли в баскетбол, Дайки признаётся ему.       — Они приходили ко мне.       Кагами сразу понимает, о ком речь.       — Что хотели?       Оттерев пот со лба краем футболки, Аомине пожимает плечами.       — Просто стояли под окнами и улыбались. Жутко было. Я думаю, это знак того, что я скоро умру.       Он ловко забрасывает мяч в кольцо.       Внутри Тайги что-то неприятно холодеет. Дайки не первый его пациент, но первый, к которому он привязался настолько, что даже консультировался с одним знакомым юристом о возможности хотя бы заменить смертный приговор на пожизненный.       — Не говори глупостей, — отвечает Кагами, прекрасно зная дату казни. — Тебе ещё жить да жить.       Самое сложное в случае Дайки было то, что он даже не осознавал своих действий. Он был заперт в собственном придуманном мире, где играл в баскетбол со своими друзьями, ходил в школу, встречался с девушками.       Случай Аомине — классическое антисоциальное расстройство личности, которое в последствии переросло в онеройдный синдром. Тайга видел таких пациентов, сталкивался с подобными случаями в своей практике, но никогда сам не становился частью фантазий больного. Он и сам понимал, что начал занимать в мире Дайки слишком много места, но делать с этим ничего не хотел. Если таким образом он мог облегчить участь Аомине, то он с готовностью будет играть роль его товарища по спаррингу в баскетболе, даже если последний раз, когда он держал в руках мяч, был в средней школе.       Лицо Аомине совершенно расслабилось, а грудь перестала вздыматься. Ногти Тайги в кулаке больно впились в кожу. Едва ли кто-то заметил это действие в карманах его белого халата, тем более что взгляды всех присутствующих были устремлены на светло-зелёную кушетку со смертником.       Молодой тюремный служащий не сводил глаз со стрелок часов. Прошло ровно три минуты и настало время для последней фазы. Тайга бросил взгляд на висящий телефон, ещё хватаясь за призрачную, сумасшедшую надежду, что судья отменит приговор. Но трубка предательски молчала.       Капельницу промыли солевым раствором и начали вводить хлорит калия. Через две минуты к телу Аомине подошёл врач и констатировал его смерть. Молодой служащий громко выдохнул — это его второй смертник, он ещё не привык твёрдой рукой проводить все необходимые процедуры, оставаясь при этом совершенно беспристрастным.       Вот и всё. Тайга тоже вздохнул. Он мог только надееться, что парень всё сделал верно и Дайки ничего не почувствовал, а просто уснул. Его тело накрыли простыней, и зрители за стеклом начали собираться, когда шторы перед ними закрылись. Отвратительно, подумал Тайга, будто в цирке собрались. Он больше не смотрел на тело Аомине, с горечью осознавая, что Дайки уже мёртв. Теперь от него осталась лишь пустая, мясная оболочка с костями и кровью. Скоро его вывезут провести аутопсию, а затем передадут родственникам для захоронения. На этом история и закончится.       Он вышел на ночной воздух и глубоко вздохнул. Стал недалеко от входа, прикурил, глядя куда-то перед собой на неасфальтированную дорогу, по которой шли люди в сторону небольшой парковки за высоким забором. Улицу освещала только лампочка над центральным входом в корпус здания. Все что дальше — тьма, очертания кустов и заросшего травой сетчатого забора.       — Спасибо вам, Кагами-сан, — рядом с Тайгой возникла фигура женщины.       Тайга не повернулся в её сторону.       — Это моя работа, Аомине-сан, — ответил он, зажав сигарету в губах и зажигая её.       — Я понимаю, — тихо произнесла она, — Дайки не был идеальным, но он не заслужил того, что хотели с ним сделать. Он просто запутался. Спасибо, что не позволили ему сильно страдать.       Кагами наконец-то повернулся к невысокой, чуть сгорбленной женщине. Почти всю свою жизнь она воспитывала Дайки одна, и Тайга проникся к этой сильной и одновременно хрупкой женщине уважением. Горечь подступила к его горлу, когда он подумал, что она теперь совершенно одинока. Несмотря ни на что, Дайки был её единственным сыном.       Она слабо улыбнулась Тайге и у того пробежал мороз по коже от того, насколько эта улыбка была похожа на последнюю самого Аомине. Женщина больше ничего не сказала, а перед своим уходом бросила на Тайгу красноречивый взгляд. Он будто говорил, я знаю, что было между вами, но не переживай, я никому не расскажу. Тайга даже нервно хохотнул от этой абсурдной мысли. Он просто устал.       Мимо него, кивнув, прошёл молодой тюремный служащий. Кагами только оставалось надеяться, что триста баксов стоят того, чтобы проводить в исполнения смертные приговоры, а затем спокойно засыпать в собственной постели.       Вышли последние родственники жертв, неодобрительно перешёптываясь и косясь на Кагами. Он знал, что поступил правильно и ему плевать, что они там себе надумали. Фигуры скрылись за поворотом и Кагами остался один. Он уже хотел было выбросить сигарету и вернуться в здание за своими вещами, когда услышал тихий шелест кустов. Кагами уставился в темноту перед собой. Никого, только кусты и покачивающаяся на ветру трава у забора. Наверное показалось, решил он и сделал шаг в сторону, но тут звук повторился, на этот раз громче. Сердце Тайги ухнуло куда-то вниз и замерло. Он сглотнул, слыша, как тихо ломается трава и отодвигаются ветки кустов. Со стучащей в ушах кровью он медленно повернул голову в сторону. Глаза его расширить, а сигарета выпала из ослабевших губ. Страх липкими нитями обволок всё его тело с головы до ног. У забора, стояла человеческая фигура. Фонаря над козырьком хватало, чтобы разглядеть, кто это был.       Кагами не осмеливался даже произнести его имя.       Аомине стоял там, у забора. Голый, счастливый и живой. Высокая трава прикрывала его по пояс, и он молча улыбался Тайге. В первые секунды Кагами даже решил, что они ошиблись: парень допустил ошибку, врач не уследил и Аомине не умер. Но, что он тогда здесь делал? Как оказался у забора, и почему просто стоял и улыбался Тайге? Дайки совершенно ничего не предпринимал, но почему-то именно это пугало Кагами больше всего. Даже со своего расстояния Тайге не нравилась эта улыбка. Будто на мёртвом, одеревенелом лице неестественно натянули губы. Но Аомине выглядел вполне живым и на его коже отсутствовали всякие признаки присущей трупам бледности. Его внешний вид даже улучшился: пропала болезненная худоба, мышечная масса снова наросла — он выглядел так же, как когда поступил сюда три месяца назад.       Подувший ветер, зашевелил кусты, и Тайга хлопнул себя по щеке. Раз. Другой. Зажмурился и снова открыл глаза. Дайки всё так же стоял и молча улыбался ему. Ноги Кагами словно приросли к бетону. Прямо сейчас он хотел оказаться как можно дальше от… от чего? От Аомине или того, что выглядело, как он? Или может, смерть Дайки настолько повлияла на него, что он уже и сам не различает настоящее от фантазии? С трудом Тайга перевёл глаза вдаль на пустую стоянку, на лампочку над головой, на еле дымящуюся сигарету у ног. Прислушался к себе. Нет, это реальность. Он не спал и не грезил наяву. Но Аомине, или кто бы это не был, никуда не делся.       Тут Аомине поднял руку и махнул Кагами, мол, иди за мной. Махнул и скрылся в кустах за забором. Тайга точно знал, что там нет никакого прохода. Но ведь куда-то он ушёл. Или ушло.       Кагами уже понял, что это значит. Дайки рассказывал ему, что он видел своих жертв. Он тогда списал слова Аомине на очередной бред, но теперь это ему не казалось чем-то нереальным.       Ноги сами понесли его туда, где секунду назад скрылся Аомине, и Кагами уже знал, что совсем скоро найдут и его собственное холодное, мёртвое тело.