Смерть приходит быстро и уносит нас безжалостно

      Серый пепел оседает на губах, застревает в волосах. Вопреки предположениям он не горячий и даже не тёплый, а прохладный, будто за всё время путешествия от трубы до земли, он успевает остыть, чтобы потом, медленно кружив над головой, опуститься обманчивым грязным снегом.       — Ого, это точно пароход!       Рядом с понуро идущим Аомине появился коротко стриженный рыжеволосый мальчуган. Одет он ещё хуже, чем Дайки — видимо его совсем недавно привезли и не потрудились выдать даже приличную одежду. В его ёжике рыжих волос застряли хлопья пепла, делая мальчика похожим на седого.       Аомине никак не отреагировал на непонятное возбуждение мальца и продолжил молча идти вперёд.       — Я видел такой, когда мы пересекали Эльбу. Он был огромный, — мальчик широко раскинул руки изображая степень величины, — и издавал такие звуки!       Тут он громко попытался сымитировать, судя по всему, звук гудка идущего парохода.       — Ту-у-у! Ту-у-у!       Изобразил и залился смехом.       Мужчина в форме грубо толкнул мальчика в плечи.       — Мarsch, jüdisches Schwein! — рявкнул он.       Мальчик замер и непонимающе уставился на мужчину, будто впервые в жизни увидел перед собой живого эсэсовца.       Аомине схватил ребёнка за руку и поволок за собой, вливаясь в нестройный ряд людей.       — Тебя как зовут? — спросил он у мальчика, не отпуская его руку.       — Тайга. Кагами Тайга, — ответил тот, улыбаясь Дайки.       От этой улыбки у Аомине защимило сердце. Сколько он не видел таких искренних эмоций? Год? Полтора? Такая роскошь стала недоступна ему.       — Я Аомине, — представился он, сжимая маленькую ладошку. — Не отходи от меня, понял?       Тайга понимающе кивнул и перевёл взгляд вперёд, где из огромной чёрной трубы в воздух беспрерывно вырывался тёмно-серый дым.       Дайки старался не смотреть туда. Он предпочитал вообще ничего не видеть. Перед глазами мерно вышагивали измождённые сутулые спины, обтянутые кожей в тряпках. Их молчаливую процессию сопровождали высокие, подтянутые мужчины в форме и с автоматами на перевес. Дайки искоса наблюдал за их лицами и прикидывал в уме, о чём они думают, ведя таких же по сути людей, как и они сами на скотобойню?       — А ты придёшь к нам, а, Аомине?       Дайки даже не сразу понял, что Тайга обращался к нему.       — А? Куда?       — Ну, пароход, — сказал мальчик так, будто всё было и так очевидно.       — Ты будешь жить на пароходе?       Тайга прыснул.       — Да нет же, глупый. Никто не живёт на пароходе. Он такой большой, что там сможет уместиться весь наш дом. И там будет и мама, и папа, и братик Химуро. Мы будем там все вместе плавать по рекам и озерам. Здорово правда?       Его детский восторг частично передался и самому Аомине. Тот вдруг на секунду представил, как на огромном пароходе, который ещё не видывал свет, в небольшом двухэтажном домике живёт семья. Там нет места, чтобы поставить загон для домашней живности, или завести кур, но зато они всегда находятся в движении. Могут посетить разные города и страны. Уехать. Уплыть, как можно дальше от того кошмара, что сейчас творится повсюду. Он словил себя на мысли, что впервые за многие месяцы в его воображении появляется что-то не связанное с войной.        А может, это уже дом-теплоход. Или теплоход в виде дома? Аомине уже не знал.       — Да, — задумчиво произнёс он, — было бы здорово.       — Правда?       — Правда.       — И ты будешь к нам приходить? Обещаешь?       Тайга с надеждой заглядывал в синие глаза Аомине. Тот мягко улыбнулся и чуть сильнее сжал ладошку мальчика, мысленно давая ему клятву.       — Конечно, Тайга. Я обязательно к вам приду, и мы сможем даже порыбачить.       Лицо Тайги озарила счастливая улыбка. Настолько яркая, что казалось, будто они вдвоём перенеслись куда-то в другое измерение или время, где нацистский лагерь был всего лишь давно позабытым кошмаром.       Вскоре их загнали в крохотное небольшое помещение без окон. Немцы на все лады покрикивали на испуганных людей, приказывая им раздеваться. Дайки быстро сбросил с себя уже ненужные тряпки и раздел Тайгу. Мальчик тут же смутился, прикрыл руками костлявое тело и начал обеспокоено озираться по сторонам. Аомине провёл мозолистыми пальцами по ёжику рыжих волос, успокаивая мальчика.       — Не бойся, Тайга, не бойся.       Он старался успокоить Кагами хотя у самого сердце стучало где-то в области горла. Его судьба не стала для него сюрпризом — каждый, кто попадал в Бухенвальд, знал наверняка, что выход из лагеря лишь один — по воздуху.       Пока немцы в форме СС били и кричали на несчастных, что не понимали или уже были не в состоянии воспринимать, что от них хотят, Тайга жался к бедру Дайки.       — Эй, — присел на корточки Аомине, — смотри на меня, Тайга.       Он мягко заставил мальчика повернуть лицо к себе, чтобы Тайга не отвлекался на посторонние действия. В его красивых карминовых глазах застыли слезы непонимания.       — Всё будет хорошо, я тебе обещаю. Тебе ведь отец говорил про пароход, да? Мы скоро увидим его, большой и красивый пароход, рассекающий воды Эльбы.       При этих словах глаза Тайга снова загорелись. Он радостно кивнул и улыбнулся. Аомине задумался, понимает ли мальчик, что происходит. Осознаёт ли несбыточность своей мечты? А впрочем, это уже не важно. Перед лицом неминуемого, пожалуй, пароход был не такой уж и плохой идеей.       — Смотри на меня.       Аомине быстро зажал уши мальчику, удерживая одновременно его голову прямо, когда рядом раздались выстрелы, а затем крики людей.       Немецкая брань словно плётка хлестнула по ушам.       Когда всё было кончено, а их одежда свалена в большую кучу, их погнали дальше. Голые, отчаявшиеся, слабые существа, что назвать людьми уже не поворачивался язык. Ходячие мертвецы, думал Аомине, крепко сжимая ручку Кагами, и стараясь держать его около себя. Фашисты согнали их в поток из грязных мужских и редких детских тел, затолкали в помещение.       Дайки поднял глаза наверх. Одно небольшое окошко, в котором виднелись люди, и крохотные отверстия по всему периметру их камеры. Больше здесь ничего не было. Они стояли, слушая дыхание друг друга, в ожидании своей участи. На пол начали падать маленькие белые шарики. Они обильно сыпалась из отверстий, что заприметил Дайки, постепенно покрывая пол под разбитыми ногами людей. Действие Циклона Б, не заставило себя ждать: кое у кого начались приступы кашля, люди падали на колени и жадно хватали воздух, не в силах сделать еще один вдох.       Аомине опустился перед заходившимся кашлем Кагами.       — Что происходит, Аомине? Мне страшно и трудно дышать, — пожаловался мальчик, хрипло дыша.       — Послушай, — он отвлёкся на упавшего рядом бездыханное тело и продолжил: — Скоро всё это закончится. Правда, Тайга, нам просто нужно уснуть.       — Уснуть? Но я не хочу спать, Аомине.       Глаза наполнялись газом и нещадно слезились. Горло драло, вдыхать становилось всё сложнее, но Дайки старался успокоить мальчика пока у него, у них, было время.       — Знаю, Тайга, но без этого на пароход не попасть. Ты ведь хочешь туда, да? Где твои мама и папа и… и … братик! А по выходным мы будем рыбачить просто закинув удочки с крыльца вашего дома.       Он говорил быстро, надеясь, что его слова достигнут сознания мальчика, которому становилось все хуже. Краем глаза Аомине заметил, как быстро падают стоявшие люди.       Тайга судорожно пытался сделать вдох. Он начал царапать себе шею и грудь, будто хотел добрать до помехи, которая мешала ему дышать. Дайки привлёк ребёнка к себе и крепко обнял. Воздуха в лёгких не осталось. От осознания, что это конец, стало дурно. Не такого он хотел себе, и тем более этому маленькому созданию. По его щекам текли слёзы, но их причиной был не газ.       — Это пройдёт, Тайга. Мы уснём и окажемся на пароходе. Обещаю.       Эти слова он произнёс, зная, что больше ничего сказать не сможет. И Тайга отозвался, своим последним слабым, но счастливым выдохом.       — Я тебе верю.