Артур часто спрашивал себя...

Артур часто спрашивал себя, как же всё так вышло. Что повлияло на его судьбу – суровое отцовское воспитание, отсутствие материнской ласки и заботы? В детстве он был нервным мальчиком: просыпался по ночам в холодном поту, хоть и не помнил, что ему снилось. Гаюс давал ему успокоительные настойки на травах. Он пил, морщась и с трудом проталкивая горькую жидкость в горло. Лекарство помогало. Постепенно Артур подрастал и становился симпатичным юношей. Крайне мечтательным и романтичным, что, однако, не сделало его замкнутым. Наоборот: вокруг юного принца всегда собирались молодые сыновья вельмож, потому что именно он придумывал очередную упоительную забаву. Порой, он, заигравшись, совершал какой-нибудь проступок, за который его наказывали – оставляли на всю ночь в одном из темных чуланов замка. Ему никогда не бывало страшно: он сидел, опираясь спиной о холодную каменную стену, и представлял, что темнота – это всего лишь пелена, укрывающая чудесную сказочную страну. Страну, где живут единороги и феи, где в самой чаще леса обитают в своих пещерах колдуны и колдуньи. В Камелоте колдунов не было! Нерушимое правило отца, который вбивал его в Артура, иногда и в прямом смысле слова. Любил ли Утер Пендрагон своего сына? Артур не знал тогда ответа на этот вопрос. Сейчас бы он, не колеблясь, сказал: «Да». Девушки – чудесные создания. Да и Артур не из робкого десятка. Как рыцарь он, конечно, обязан вести себя достойно. Но маленькие развлечения еще никому не мешали, а, по мнению Пендрагона-старшего, были даже необходимы, чтобы выпустить пар. Служанки вовсе не возражали, когда он приобнимал их в укромных уголках коридоров: радостно смеясь, они подставляли под его поцелуи свою душистую, бархатную кожу (в замке все девушки старались, по возможности, следить за собой). А некоторые не в меру раззадорившиеся особы брали его руку и запускали себе под юбку. Там было тепло и влажно, и Артуру очень нравилось смотреть, как краснело лицо девушки, а с розовых пухлых губ слетало такое загадочное: «Ооо!» Но продолжать дальше свои любовные изыскания Артур почему-то не решался. Сам себе он объяснял это тем, что не престало рыцарю обижать «невинных» девушек. Честь женщины и всё такое. Если вдуматься, слабый аргумент даже по его меркам. Но вдумываться в это принцу не хотелось. Один раз отец все-таки заставил его. Прознав каким-то образом (Ах, эти тонкие ушастые дворцовые стены!), что сын, уже вполне сформировавшийся мужчина, все еще неопытен, как подросток, направил Король в покои принца самую наглую и искусную служанку во дворце. Девушке жалко было Артура, который, покраснев, смотрел ошалелыми глазами, как она стаскивает с него штаны. Но выбора у служанки не было. Не сказать, что ее попытки потерпели полное фиаско. Но того неописуемого наслаждения, которое, наслушавшись рассказов старших товарищей, Артур себе навоображал, он не получил. С тех пор его заигрывания с дворцовыми девушками стали постепенно сходить на нет, пока он не заприметил Гвиневру. Не обделенный вниманием замковых прислужниц, Артур мало присматривался к окружению своей сестры Морганы. Но то, как сестра была счастлива рядом со своей миленькой служанкой, сложно было не заметить. И Артур слегка заинтересовался. А потом заинтересовался уже всерьез, когда под его пристальными взорами Гвиневра стала отвечать столь же прямыми, но при этом полными какой-то невообразимой доброты и нежности взглядами. Не сразу им удалось найти общий язык. При попытках Артура завязать разговор, девушка юлила, а порой в ее голосе слышался лукавый вызов, впрочем, лишенный и тени кокетства. Но издалека она все также продолжала слать ответные, внушающие надежду беззвучные сигналы. И вот однажды, принц поздно вернулся из похода и пропустил ужин. Поначалу он хотел отправиться спать, но голод больно скребся о стенки желудка, и пересилить его Артур был не в состоянии. Недолго думая, он решил разбудить Мерлина, которого так неосмотрительно отпустил сразу по прибытии в замок. Проходя мимо кухни, Артур заметил под дверью свет, и не удержался от того, чтобы заглянуть в помещение. Пламя свечи, выхватывая из темноты круг небольшого диаметра, карабкалось по юбке Гвиневры, которая осторожно наливала молоко из кувшина в кубок. Она подняла голову на скрип двери и улыбнулась вошедшему принцу. - Леди Моргана попросила молока перед сном, - опередила она расспросы Артура. Увидев, как он нерешительно остановился возле печи, девушка осведомилась, не хочет ли принц чего-нибудь поесть. - Да, я страшно голоден, - признался Артур, улыбаясь. Гвиневра наскоро приготовила легкий ужин, взяла кубок с молоком и уже собиралась идти, когда принц окликнул ее: «Останься!» - Мне грустно сидеть здесь и есть в одиночестве, - признался он, когда Гвен опустилась на скамейку напротив. - Я могу отнести ужин в Ваши покои, милорд, - услужливо предложила девушка. - Нет, не стоит, просто поговори со мной, - попросил Артур, откусывая кусок хлеба. И девушка поговорила. Она рассказала Артуру про свое детство, отрочество, про жизнь в их поселении. Артур сначала жевал и внимательно слушал, потом тоже поведал ей о своих приключениях. За этой легкой и непринужденной беседой они и не заметили, как наступил рассвет. Девушка спохватилась, что так и не донесла кубок до покоев Морганы. Артур рассмеялся, успокоив ее тем, что сестра, небось, и сама забыла о своем злополучном молоке и проспала всю ночь, как сурок. С тех пор они стали хорошими друзьями. Артуру все чаще приходила мысль, что Гвиневра – единственная девушка, которую он хотел бы видеть рядом с собой, когда станет королем. Ему нравилось устраивать ей маленькие романтические сюрпризы. Не без помощи Мерлина, конечно. В общем, Мерлин всецело был исполнителем, но идеи исходили от принца. Гвиневра казалась воплощением чувственности и ласки. Она не оттолкнула Артура, когда он ни с того ни с сего приблизил свое лицо и поцеловал ее – наоборот служанка чутко откликнулась, чуть приоткрывая губы. От объятий этой девушки принц погружался в легкую эйфорию, ощущая тепло ее тела. Сильные и в то же время мягкие и заботливые руки успокаивали его, помогая на время забыть о жизненных невзгодах. Отец не одобрял. От него вообще сложно было добиться одобрения. Но со смертью Утера Пендрагона многое изменилось – и вот уже молодой король Артур Пендрагон при всем дворе объявляет Гвиневру своей королевой. Легкое беспокойство начало преследовать Артура в тот день еще с самого утра. Ему казалось, что он идет по тонкому канату, готовому вот-вот оборваться – все это можно было списать на предсвадебную суету. Король мысленно фыркнул: он же не женщина, чтобы переживать из-за таких пустяков. Цепляясь за ободряющие взгляды Гвиневры, он старался вернуть самообладание. Нет, он отнюдь не сомневался в этой женщине! Руки не дрогнула – король с гордостью опустил корону на голову Гвиневры. Гвиневра взяла Артура за руку, ловко переплетая их пальцы. - Пойдем! – сказала она, и молодожены вышли из церемониального зала в прохладное и темное пространство коридоров. Артур покрепче сжал кисть супруги. «В этот раз все будет не так, - уверял он себя. – Я люблю Гвиневру, она любит меня. Сегодня все будет по-настоящему». Они проскользнули в покои, и Гвиневра бесшумно закрыла дверь. Подойдя вплотную к Артуру и игриво улыбаясь, она легким толчком в грудь заставила его опуститься в кресло. А сама отдалилась на несколько шагов так, что лунный свет поблескивал на драгоценных камнях, украшающих отделку подвенечного платья. Плавными движениями она расстегнула застежки, и одежда бесформенной кляксой растеклась по полу. - Артур! – позвала Гвиневра, обхватив рукой колонну, держащую полог над кроватью, и прижавшись к ней виском. Артур, все еще в парадном облачении, сидел на кресле, согнувшись и опираясь локтями о колени. Нервно кусая нижнюю губу, он разглядывал свою жену. Идеальные изгибы фигуры молодой женщины. Истинная красота! Но желания не было. В ту минуту король с предельной ясностью отдавал себе отчет в том, что по отношению к Гвиневре его не было никогда. Извиняющийся, какой-то затравленный взгляд мужа вначале напугал женщину. Однако Гвиневра была мудра: глубоко внутри, она еще раньше Артура знала, что ничего не выйдет, но тешила себя призрачной надеждой. Надежда не оправдалась. Гвен подошла к мужу и обняла его. Король уткнулся носом в ее теплый обнаженный живот. - Можно, мы побудем так еще немного, - тихо проговорил он. - Конечно, - молвила Гвиневра, гладя светлые волосы. Затем она положила ладони на щеки Артура, приподняла его лицо и серьезно посмотрела прямо в голубые глаза: - Артур, не вини себя. Чтобы не случилось, я всё понимаю и не сержусь. Королева поцеловала мужа в лоб, пожелала спокойной ночи, оделась и покинула покои.