Артур часто спрашивал себя...

Артур часто спрашивал себя, не правильней ли было тогда все-таки исполнить супружеский долг? Хоть он и думал, что Гвиневра вряд ли столь искусна в любовных делах, как его первая соблазнительница, но они могли хотя бы попробовать. В конце концов, физиология взяла бы свое. Металлический лязг меча о шлем, вывел Артура из задумчивости. Он посмотрел на тренировочное поле – сэр Пелинор нанес сокрушительный удар своему противнику. Артур невольно заулыбался. Прямая спина и широкие плечи победителя выглядели очень привлекательно. Ладони короля вспотели под перчатками пуще прежнего, а сердце стало бешено колотиться в груди. «Опять», - Артур ударил себя по лбу, чтобы отогнать неподобающие мысли. Да что же это такое! Мужчины – сильные, волевые, благородные. С малых лет они окружали Артура. Он восхищался красотой и статью рыцарей на турнирах, их точными, молниеносными движениями во время боя. С открытым от восторга ртом наблюдал, как слуги облачают своих господ в доспехи, превращая и без того мощный торс в несокрушимую железную плиту. Правда, Артуру нравилось наблюдать и за прислужниками – молодые, стройные, в большинстве своем с правильными чертами лица, они проворно одевали, раздевали и мыли его. С определенного возраста его тело стало реагировать на прикосновения слуг. И если при переодевании Артур еще как-то мог сдерживаться, то при мытье пытка становилась невыносимой. Поэтому он просил прислужников лишь наполнить ванну, а после этого сразу отсылал их. Потерял контроль над ситуацией он лишь однажды. Артуру было 15. К отцу тогда приехал старый друг – один дворянин, чьи владения располагались на западной границе. Пожаловал он с сыном Ивейном: рослым не по годам 16-летним парнем, смуглым шатеном с густой копной волос и почти черными глазами. Нагловатая улыбка, задира, подстать Артуру. Отцы отправили сыновей с небольшой группой рыцарей на охоту, и юноши всю дорогу препирались. В конце концов, решив выяснить, кто из них лучший наездник, Артур и Ивейн пустили лошадей галопом, невзирая на предостерегающие оклики сопровождающих их рыцарей. Остановились они только когда начало темнеть. Хоть Артур и хорошо знал эти места, возвращаться ночью не хотелось и они устроились на ночлег на небольшой полянке. Пока Ивейн пытался разжечь костер, Артур примостился между корнями раскидистого дуба. Добытое, наконец, слабое пламя не давало достаточно тепла, и принц заметно дрожал. «Холодно-то как», - буркнул он себе под нос. Ивейн с любопытством посмотрел на светловолосого юношу. «Хочешь согреться? Я знаю неплохой способ, но он не для трусишек», - сказал он, хитро сощурив глаза. «Пф, напугал! – брякнул Артур, - показывай свой способ, если сам не боишься». В следующую же секунду он пожалел о сказанном, потому что темные глаза оказались всего в дюйме от его лица. Дальнейшее Артур помнил совсем смутно: сильные пальцы сжали его подбородок, настойчивый язык проник рот, а затем горячая ладонь обхватила его возбужденную плоть, и тут же к ней прижался не менее возбужденный член Ивейна. Артур кончил первым, к стыду своему, осознавая, что проиграл этому нахальному шатену. На обратном пути он молчал, разглядывая шею лошади. Принц был благодарен Ивейну за то, что тому хватило такта никак не прокомментировать случившееся. Артур так и не посмотрел на парня, даже когда гости, попрощавшись, сели в седла. Поэтому принц не увидел, как Ивейн нервно кусал губы и каким безнадежно влюбленным взглядом пытался поймать исчезающую вдали фигуру Артура. По-детски ранимая душа принца со временем умудрилась отогнать от себя эти воспоминания, заставляя их как пугливую собаку зажать хвост между задними лапами и забиться в самый дальний угол сознания. Юношеский максимализм, строгое воспитание и ущемленное самолюбие побуждали его раз за разом глушить мысль, крутившуюся где-то на периферии: пусть все произошедшее было неожиданным и пугающим, но, боже, как это было хорошо! Он позволил себе вспомнить, как же это, действительно, хорошо, через месяц, после женитьбы на Гвиневре, когда шел по коридору в рыцарскую залу. Артур надеялся уточнить, кто в ближайший час должен будет пойти патрулировать окрестности. Открыв дверь, он чуть не ударился плечом о косяк: настолько его поразило увиденное. В центре небольшого помещения стоял Гвейн. Абсолютно спокойный и совершенно голый он с интересом рассматривал свое достоинство. Король кашлянул, и рыцарь повернулся в его сторону, инстинктивно прикрываясь оказавшимся под рукой серебряным блюдом. Он в замешательстве уставился на Артура. - Ваше Величество? - Гвейн, - король старался оторвать взгляд от рук, удерживающих блюдо, - ты будешь патрулировать сегодня территорию? - Нет, сир, - Гвейн движением головы откинул упавшую на лоб прядь волос, - сегодня очередь Персиваля и Леона. - Что ж, ясно, - Артур переминался с ноги на ногу. Он заверил себя, что как заботящийся о своих придворных правитель просто обязан спросить. - Гвейн, у тебя какие-то проблемы? Может, стоит сходить к Гаюсу? - Проблемы, Ваше Величество? Вы о чем? – непонимающе воззрился на него рыцарь. - Ах, об этом! - проследил за взглядом короля Гвейн и усмехнулся, - нет, тут все в порядке. Он почему-то расслабился, подошел к столу, поставил свою импровизированную замену фигового листа и отпил приличный глоток из кубка. - Выпьете вина? - спросил Гвейн, наливая в другой кубок. Артур понял, что рыцарь уже немного навеселе, отсюда и ведет себя так развязно. Но ситуация начинала его как-то странно волновать. Король приблизился, взял протянутое в его сторону вино и выпил все залпом. - На кой же черт ты тогда стоял тут голый и рассматривал себя там так внимательно? – спросил он в лоб, осмелев от крепкого алкоголя. - А Вы так никогда не делаете? – рыцарь игриво покосился на короля, но тот только отрицательно мотнул головой. – Да ладно! Не поверю! Чтобы такой самовлюбленный тип как Вы, и не любовался собой… - Попридержал бы ты язык, - беззлобно осадил его Артур, подходя к столу и наливая себе еще. В голове был приятный туман. Подколы Гвейна воспринимались легко и не вызывали ярости. Королю казалось, что на каждый из них он удачно парирует, отчего Артур был очень доволен собой. Он и не заметил, как рыцарь во время словесной перепалки, посмеиваясь, подошел к нему почти вплотную. И что сам король тоже все ближе склонял к нему свое лицо, отвечая на очередную реплику. Но в какой-то момент их взгляды встретились, и стало уже не до смеха: неизвестно почему, но ладони рыцарь оказались на талии короля, а рука Артура с силой сжимал мускулистое плечо Гвейна. - А, кстати, мог бы тоже раздеться, - как-то обиженно выпалил Гвейн, - какого черта я тут стою в неглиже в полном одиночестве?! - Может, лучше ты оденешься?! – резонно ответил король, но губы его кривились в задорной усмешке. - Боишься проиграть мне в габаритах…принцесса? – последнее слово рыцарь буквально выдохнул, обдав Артура винными парами. Но тот и сам уже от выпитого ели держался на ногах. Именно поэтому он предпочел не думать о том, что его уже как-то раз подобным образом брали на понт. - Ха! - бросил король и стянул через голову рубашку. С сапогами так ловко не получилось. - Давай я тебе помогу, - Гвейн нагнулся и стал бороться с непослушной обувью. Артуру пришлось опереться о стену. - Поаккуратнее, а то я упаду, - предупредил он. - Я – мастер в деле скоростного раздевания! – Гвейн с напускным достоинством продемонстрировал «поверженных противников» и зашвырнул их в угол. - А теперь финальный штрих, - рыцарь залихватски сдернул с короля штаны вместе с тонкими подштанниками. - Браво! – съехидничал Артур, машинально прикрывая пах. Вид собственной наготы немного отрезвил его. - Эээ нет, так не пойдет, а ну-ка убери руки, - Гвейн, с какой-то подозрительной для пьяного человека силой и ловкостью, вцепился в королевские запястья и развел руки Артура в стороны. От неожиданности Артур отшатнулся, увлекая за собой рыцаря. По несчастью, сзади в опасной близости оказался стол, и король «не преминул» стукнуться о его край задом. Гвейну повезло больше – он аккуратно впечатался в Артура. - Черт! – король судорожно вдохнул. Случилось именно то, чего он так опасался. Гвейн чуть отстранился и посмотрел вниз. Лицо и шея Артура запылали еще сильнее, когда рыцарь медленно поднял на него глаза. - Повернись, - четко сказал Гвейн на удивление спокойным голосом. Только тяжелое дыхание, заставляющее его грудную клетку ходить ходуном, выдавало рыцаря. - Что? – спросил Артур, нервно облизав губы. Во рту страшно пересохло, и язык показался шершавым. - Ты ведь понимаешь, что я тебе предлагаю, - скорее констатировал, нежели спросил Гвейн, опершись руками о стол с двух сторон от бедер Артура. Король понимал. Он также с абсолютной ясностью понимал, что все происходящее вряд ли можно будет потом списать на опьянение. Он хотел Гвейна и отдавал себе в этом отчет. Хотя правильнее было бы сказать, что он хотел мужчину: почувствовать прикосновения мужских рук к своему телу, безжалостную хватку сильных пальцев, привыкших бесцеремонно обращаться со всем, что попадается на пути; услышать хриплые низкие выдохи и рычание и на самом пике – свое имя, произнесенное не с нежностью, а с какой-то непонятной злостью и восхищением. Гвейн мог и хотел дать ему это. Артур окончательно освободился от штанов, не глядя отпихнул их ногой в сторону и развернулся. Он сильнее уперся ладонями в стол, когда Гвейн наклонился и ощутимо укусил его за шею, проводя холодными руками по бедрам короля. - Ваше Величество, Вы и этим раньше не занимались? – спросил он нахально, надавив королю на поясницу и заставив сильнее прогнуться. - Заткнешься ты, наконец?! – Артур и сам не заметил, как слегка качнулся назад, на секунду прижавшись ягодицей к возбужденной плоти рыцаря. Тот довольно хохотнул в ответ. Запустив пятерню в волосы Артура, он притянул голову короля к себе и прошептал ему в ухо: - Не терпится, да? - Да, - ответ прозвучал эротичнее, чем Артуру хотелось бы, но контролировать себя он уже не мог. Гвейн отстранился. Король краем глаза увидел, как рыцарь взял что-то из стоящей невдалеке плошки. В следующее мгновение Артур почувствовал, как скользкие пальцы Гвейна толкнулись между ягодиц. Одним пальцем рыцарь слегка надавил на вход и плавно, преодолевая сопротивление мышц, проник внутрь. - Что это? – прохрипел король, борясь с первым приступом боли и дискомфорта. - Всего лишь масло, Артур, - пояснил Гвейн, неожиданно нежно поцеловав любовника в плечо, - по другому не получится, ты слишком тугой. - Черт, - выругался Артур, когда палец Гвейна вдруг задел какую-то точку. Дыхания сбилось, и король точно бы упал, если бы рыцарь не подхватил его вовремя поперек живота. - Хорошо, не правда ли? – рука Гвейна спустилась вниз и обхватила член Артура, – а сейчас будет еще лучше. Гвейн, определенно, знал, что делать. Боль постепенно отступила, на смену ей пришло удовольствие. Королю, наконец, удалось выровнять дыхание и поймать ритм рыцаря. И вот он уже двигал бедрами, сильнее насаживаясь на пальцы Гвейна. Артур полностью погрузился в процесс, не обращая внимания на искусанные губы и саднящее от частого дыхания и стонов горло. Он не смог бы с уверенностью сказать, когда рыцарь убрал пальцы и вошел в него. Казалось, его тело само дернулось от неожиданной вспышки, а ногти оставили глубокие следы в мягкой деревянной поверхности стола. Гвейн хрипло дышал ему в затылок, двигаясь глубоко и безжалостно, забыв от возбуждения об осторожности. Артур держался из последних сил, но когда движения рыцаря стали какими-то уже совсем невозможными, король завыл от подкатывающей волны оргазма, и тут Гвейн первым кончил в него. Парой резких движений вдоль члена он заставил кончить и Артура. Когда рыцарь отстранился, король осел на пол. Закрыв глаза, он прислушивался к своему телу. Надо было собрать последние силы и дойти до покоев. - Поднимайтесь, Ваше Величество, - рыцарь склонился над Артуром, протягивая руку. По его скулам стекали капельки пота. Проигнорировав протянутую ладонь, король встал. Подобрав разбросанную по комнате одежду, он наскоро натянул ее на себя. Все это время Гвейн стоял чуть поодаль, нерешительно поглядывая в сторону Артура. Нетвердой походкой король дошел до двери и обернулся. - То, что случилось…,- слова все еще давались ему с трудом. - Никому,- закончил его мысль рыцарь и почтительно поклонился. Коридоры замка были неожиданно темными. Стараясь держаться как можно более прямо, король ускорил шаг. Под конец он практически бежал, как преступник, ищущий спасения от сгущающейся вокруг черноты. Завернув за угол, Артур резко остановился. На него с робким удивлением смотрела Гвиневра. Королева стояла возле двери в покои короля со сжатой в кулачок рукой, явно намереваясь постучать. - Артур, - вымолвила она и осеклась. По щекам короля катились слезы. - Родной мой, - руки Гвиневры обвили шею мужа, притягивая светловолосую голову, не давая отстраниться. Да Артур и не мог бы сейчас сопротивляться. Самообладание оставило его, разбившись на мелкие осколки об этот нежный, любящий шепот. -Ты не виноват, милый. Я же говорила: здесь нет твоей вины, - успокаивала его Гвиневра. Но король, сам не осознавая того, продолжал повторять: «Прости меня, боже, прости». Следующую пару недель Артур откровенно маялся. Большую часть времени он как неприкаянный шатался по своим покоям. То подходил к зеркалу, поправляя челку или потуже затягивая пояс, то стоял у окна, смотря невидящим взглядом во двор и теребя в пальцах складки штор. Конечно, ему все также приходилось тренироваться с рыцарями. Король, как и всегда, был точен и быстр в своих атаках, но прежнего азарта он не испытывал. Поначалу Артур боялся встретиться взглядом с Гвейном, однако рыцарь вел себя настолько естественно и непринужденно, что король вскоре успокоился, и их общение вернулось в прежнее русло. Обеспокоенные беспричинной хандрой короля советники все чаще стали допекать Артура вопросами. Дабы хоть на какое-то время отделаться от их назойливости, он решил отправиться с небольшим отрядом рыцарей к дальним границам, сославшись на то, что необходимо проверить, все ли в порядке в приграничных поселениях. Артура не было одиннадцать дней. На двенадцатый к вечеру начался ливень. Часовые на смотровых башнях не сразу услышали топот копыт и смогли разглядеть вернувшийся отряд. Рыцари, насквозь промокшие и уставшие, ели держались в седлах. По лестнице навстречу им спустились Персиваль и Элиан. Выпутываясь из стремени, обессиленный Артур чуть не упал, но Персиваль вовремя подхватил его. «Поставь меня, я в состоянии идти сам», - приказал король, но как только рыцарь отпустил его, сделав пару неуверенных шагов, опасно пошатнулся. «Я все-таки помогу Вам дойти до покоев, Ваше Величество», - Персиваль закинул руку короля себе на плечо. «Лучше к Гаюсу, - сказал Артур уже менее повелительным тоном, - у меня сводит ноги». В комнате лекаря было темно. Рыцарь по памяти довел короля до лавочки и усадил. Через пару минут ему, наконец, удалось разжечь камин. «Я пойду, спрошу у служанок, где лекарь», - Персиваль тревожно посмотрел на Артура. Тот утвердительно кивнул, стараясь выглядеть как можно бодрее. Через пару минут рыцарь вернулся, и лицо его выглядело еще более расстроенным. «Гаюс и Мерлин ушли навестить больных в нижнем городе и, по-видимому, остались там переждать ливень», - сказал он. От боли и досады Артур стиснул зубы так, что они чуть не заскрипели. Вдруг рыцарь оживился и стал искать что-то на полках. «Пару дней назад у меня тоже свело ногу во время тренировки, и Гаюс дал мне согревающую мазь. Я помню, как выглядит флакончик», - объяснял он, не прерывая поисков. «Вот, нашел», - лицо Персиваля озарилось радостной улыбкой. Он подошел к королю и опустился на корточки. «Надо снять штаны», - сказал рыцарь как-то задумчиво, и прежде чем Артур успел что-то возразить, расстегнул ремень. «Это работа слуг. Позови кого-нибудь», - король все-таки нашел в себе силы воспротивиться творившемуся произволу. «Сейчас в замке уже точно все спят. Не хочу еще раз их беспокоить, - сказал Персиваль, робко улыбаясь, - не волнуйтесь. У меня были младшие братья и сестры, о которых приходилось заботиться. Я привык». Артур мысленно хмыкнул: видно, судьба у него такая, чтобы его всё время все раздевали. Рыцарь тем временем выдавил немного мази на пальцы и стал втирать ее в икры короля. Тепло приятной волной прокатилось под кожей. «Чуть выше», - попросил король, потихоньку расслабляясь. Он внимательно наблюдал, как рыцарь с серьезным видом массировал его колени. Красивые сильные руки Персиваля обращались с ним так бережно. Полностью погрузившийся в свое занятие рыцарь прикусил губу, и это было для Артура уже слишком. Вспомнив поведение Гвейна, король подумал: а что если для рыцарей такие вещи в порядке вещей?! Ободряемый этой мыслью, он почти неслышно прошептал: «Выше». Ладони Персиваля скользнули по внутренней стороне бедер Артура и замерли. Рыцарь выжидательно снизу вверх смотрел на короля. «Почему ты остановился? Продолжай», - король кончиками пальцев очертил линию губ Персиваля и чуть шире раздвинул ноги. Мысли Артура подтвердились: ему даже не пришлось повторять дважды. Рыцарская честь – штука сложная! Впоследствии Артур никогда не спрашивал ни у одного из своих воинов занимаются ли они между собой чем-то подобным, да и они никогда не распространялись на сей счет. Однако стоило королю малейшим жестом или даже взглядом дать понять, что ему бы хотелось сегодня провести время с тем или иным рыцарем из его отряда, они всегда откликались на его предложение без лишних возражений и вопросов.