Артур часто спрашивал себя...

Артур часто спрашивал себя. Он все спрашивал, силясь разгрести в собственной голове пласты непонимания и докопаться до первопричины. Король смотрел на свое тело сильного, выносливого мужчины, покрытое боевыми шрамами, привыкшее в повседневной жизни подчинять не столько людей, сколько обстоятельства, чьи-то чужие бездушные правила и предрассудки, то, что казалось нерушимой глыбой. Откуда же такая тяга к собственному подчинению? Почему привлекает то, что должно было вызвать возмущение, отторжение? Похоть – твердили греховные книги, которые он отыскал в недрах отцовской библиотеки. Страсть, порок, природа. Безрассудство! В большинстве своем – да. Но было и кое-что еще… Артур в очередной, стотысячный, раз скользнул взглядом по фигуре Мерлина. Снизу вверх, позволив себе ненадолго остановится на лице, пока слуга не видит. Пора было выйти из транса, и король сделал это своеобычным способом: стал придираться. - Мерлин! Ты бы лучше почистил мои доспехи, чем мучить эту несчастную подушку. Ты из нее уже весь пух выбил. Слуга бросил на Артура ироничный взгляд, отвесил шутливый поклон и, к удивлению последнего, молча покинул покои. Впрочем, Артур был этому рад: он бухнулся на кровать и уткнулся лицом в наволочку. От постельного белья приятно пахло свежестью и травой – привычный запах Мерлина. - Боже, - прошептал король, заводясь с пол-оборота… Порой он был готов поклясться, что появление в его жизни Мерлина – это заговор против Камелота. Если бы не собственные сарказм и хамство, верные сторожа остатков рассудка, Артур не знал, что бы уже с ним произошло. Парень привлек его в первую же встречу. В нем было что-то, что Артур не мог сформулировать, и эта загадка впивалась иголками под кожу. Разгадать Мерлина стало навязчивой идеей. Такой критерий как «внешность» будущий наследник трона отбросил сразу. Мерлин, определенно, был привлекательным и обаятельным юношей, но на красавчиков к тому времени Артур уже насмотрелся сполна: как бы они не возбуждали его физически, катастрофой его вожделение еще не оборачивалось никогда. Тут же было просто какое-то сумасшествие. Слуга вызывал бурю эмоций. Когда он вел себя развязно, отпуская шпильки в адрес Артура и с неприкрытым злорадством выжидая ответной реакции, королю закладывало уши и кровь бросалась в лицо. Ему хотелось подойти и укусить скривившиеся в усмешке губы, но вместо этого он брал со стола в зависимости от ситуации яблоко, кувшин, чернильницу и со всей дури швырял в обольстительного наглеца. Когда Мерлин вдруг неожиданно пугался какой-нибудь ерунды или действовал невпопад, Артур не мог удержаться от смеха. Иногда даже слезы выступали на королевских очах, и потом полдня он пребывал в каком-то приподнятом, воодушевленном, легком настроении, был приветлив и мил со всеми. Но вот стоило Мерлину посмотреть на Артура в упор и сказать что-нибудь не в меру серьезное для такого молодого парня, как у короля подгибались колени. Оторваться от голубых глаз-магнитов было невозможно: они обволакивали, дарили силу, вселяли уверенность, которой зачастую так не хватало. В отличие от чувства, вызываемого Гвиневрой, это было не временное убежище, передышка. Что-то появлялось внутри Артура, пробегало волнами по стальным мышцам, наполняло грудную клетку воздухом. И это чувство во сто крат усиливалось, если Мерлин попутно случайно касался Артура, поправляя ему воротник куртки или застегивая доспехи. - Где Мерлин? – громогласно вопрошал Артур, стоило только темноволосой башке выпасть из поля зрения на пару часов. - Что ты за мной ходишь? Достал уже! - возмущался король, вышагивая по темным коридорам замка и поминутно оборачиваясь на семенящего сзади слугу. - Шел бы ты отсюда, здесь не безопасно, - убеждал он, стараясь казаться как можно суровее, чтобы прикрыть мелькавшую в глазах просьбу: «Останься со мной». Замечал ли Мерлин или нет, но всегда оставался. Артур давно бы припер его к стенке, соблазнил или заставил переспать с собой силой. С любым другим при таком остром, саморазрушающем вожделении он точно поступил бы так. Но только не с Мерлином. Страх, что тот потом будет одергивать руку при каждом случайном прикосновении, отводить взгляд и молчать, ограничиваясь только короткими, лаконичными ответами на вопросы – этот страх душил, каждый раз, как Артур позволял ему заползти в голову. Король решил, что будет оберегать своего чистого, честного, преданного Мерлина от своих желаний, потому что только так он мог оставаться рядом с ним. Руки с тонкими длинными пальцами поставили перед королем тарелку. Артур поблагодарил Мерлина и краем глаза увидел, как тот удаляется. Сегодня на душе у короля почему-то было особенно паршиво. Отпивая из кубка, он окинул взглядом собравшихся за столом: его верные рыцари бурно обсуждали за трапезой последние новости. Сэр Леон улыбнулся Артуру и поприветствовал его кубком. «Что ж, - решил король, кивнув в ответ, - пожалуй, подойдет». Артуру уже доводилось несколько раз спать с Леоном: тот был нежным и заботливым любовником. А сегодня ему хотелось именно такого отношения. Когда ужин закончился и все стали расходиться, Артур поймал Леона за локоть. «Двенадцать, круглый стол», - прошептал он рыцарю на ухо. Леон отреагировал понимающей улыбкой и вышел из залы. В одиннадцать Артур отослал Мерлина. Он немного походил по комнате, потом остановился у стола и стал барабанить по нему пальцами. Спускаться к Леону Артуру уже расхотелось, но он искренне считал, что король должен держать свое слово даже в таких вещах. Поэтому около 12 он покинул свои покои и направился в зал советов. В большом помещении горело всего несколько подсвечников. Леон стоял, упираясь бедром в стол. Рыцарь о чем-то крепко задумался, поэтому вздрогнул, когда Артур положил ему руку на плечо. «Ваше Величество», - прошептал он, притягивая короля к себе и обнимая. Артур с вальяжной покорностью позволил рыцарю снять с себя рубашку и штаны. Поверхность стола была прохладной, и король непроизвольно поморщился, усаживаясь на нее. «Все в порядке?» - обеспокоенно спросил Леон, возясь с поясом собственных штанов. «Холодно», - пояснил Артур каким-то сдавленным голосом. «Иди сюда», - добавил он, и Леон навис над ним, придерживая под поясницу и помогая лечь на стол полностью. И в этот момент скрипнула дверь. Какая ирония: Мерлин стоял в проеме, в одной руке тряпка, в другой – ведро с водой. Артур хотел засмеяться, глядя на своего нескладного, застывшего слугу. Вот только он успел заметить серьезное, чуть грустное и совершенно белое лицо парня. Подкативший к горлу ком вырывался наружу не смехом, а кашлем, душащим, заставившим короля оттолкнуть Леона и резко сесть, борясь с приступом. «Сир», - рыцарь, было, протянул руку, чтобы помочь королю, но тот отстранился. «Спасибо Леон, ступай», - велел Артур, наконец, откашлявшись. Леон поспешно застегнулся, поклонился и ушел. «Так вот как чувствуешь себя, когда все становится безразличным», - подумал Артур, поднимая глаза на Мерлина. Тот поставил ведро на пол и кинул в него тряпку. Раздался негромкий всплеск. - Артур, тебе нравится Леон? - слуга произнес это с нотками удивления в голосе, делая акцент на последнем слове. «Нравится?» – мысль была настолько неожиданной, что заставила короля хмыкнуть. Боже, вот как Мерлин это видит! Конечно, если сейчас Артур признается ему в чувствах к рыцарю, изобразит моральные терзания и переживания, сердобольный Мерлин поймет его и не осудит. Наоборот он, возможно, постарается утешить короля, обнимет его, позволит прижаться горячей щекой к шее. Хватит грезить! Артур встал со стола. - Что ты стоишь столбом? – бросил он высокомерно, - помоги мне одеться. Мерлин послушно подошел и поднял с пола вещи. Привычными движениями натянул на короля штаны и рубашку. Когда он стал поправлять завязки на вороте, их глаза встретились. Артур не выдержал и обреченно сознался: - Мерлин, я не люблю сэра Леона. Я просто сплю с ним. Также как с Гвейном, Персивалем, Элианом, Мордредом… Продолжить он не успел. Слуга с силой вмазал ему кулаком по скуле. Артур приложил руку к лицу: - Мерлин, ты ненормальный? – прошипел он сквозь сжатые от боли зубы. Слуга стоял перед ним, тяжело дыша и источая ненависть каждой клеточкой своего тела. «Правильно, так и должно быть», - подумал Артур, опускаясь в одно из кресел. - Ты… - наконец, выдавил из себя Мерлин, - господи, какая же ты дрянь, Артур! Король лишь уставился перед собой невидящим взглядом. От удара в голове все стало глухим и вязким. Происходящее казалось инородным и бессмысленным. Мерлин меж тем продолжал. - Что, нравится ложиться под рыцарей? Или боишься замараться о слугу? Черт, я ведь с тебя глаз не сводил: берег, возился со всеми твоими комплексами, потакал малейшим прихотям. Артур, я же ели сдерживался, я же не железный. Что ты делаешь? У меня чуть руки не трясутся от возбуждения каждый раз, когда к тебе прикасаюсь. Служанки вовсю подтрунивают надо мной из-за того, как я на тебя пялюсь. «Мне это чудится», - подумал король, но взгляд его стал более осмысленным: с болью и надеждой он всматривался в лицо Мерлина. - Я люблю тебя, - слова вырвались как-то непроизвольно, но жалеть было поздно. - Знаю, - сказал Мерлин, устало потирая висок. Пока Артур, потеряв на какое-то время дар речи, пытался осмыслить сказанное и услышанное, слуга достал из ведра тряпку, отжал ее и подошел к королю. Он осторожно убрал руку Артура с лица и приложил холодную мокрую ткань к немного распухшей скуле. - Не волнуйся, вода чистая, а ведро и тряпка новые, - заверил Мерлин, зная какой король придирчивый. - Почему ты мне ничего не сказал? – шок прошел, и Артуру захотелось прояснить ситуацию. - Ох, - Мерлин притворно закатил глаза, - ты ведь так любишь из-за всего переживать. Каждое сказанное в твой адрес неосторожное слово заставляет тебя мучиться по полночи. С приходом к власти ты весь в государственных делах. К тому же, я тебя слишком хорошо знаю: пока ты сам не разберешься во всем, не успокоишься. Давить на тебя нельзя. А после твоей женитьбы на Гвиневре я решил, что ты для себя определился, ведь долг превыше всего. Я слишком люблю тебя, чтобы не уважать твой выбор. Любой выбор, Артур. - Но откуда ты знаешь, что я люблю тебя? – король расслабился, чувствуя, как одна рука Мерлин прижимает тряпку к горящей коже, а вторая гладит его по волосам. - Это с самого И было очевидным, - усмехнулся слуга, - ты краснел каждый раз, когда я якобы случайно дышал тебе на кожу. И, да, я подглядывал за тобой, когда ты оставался один в спальне и много раз слышал свое имя слетающее с твоих губ, произнесенное таким голосом, что у меня мурашки по коже бегали. Но я никак не думал, что ты будешь настолько глуп и пойдешь удовлетворять свою страсть к рыцарям. На последних словах в голосе Мерлина послышались стальные нотки. Артур уткнулся лбом ему в грудь. - Я не хотел…ты был слишком чист и… - он не мог сформулировать свою мысль, но старался объяснить все Мерлину, чтобы тот больше не сердился. - Чист…Знал бы ты, что я вытворял с тобой в своих фантазиях, раз за разом, - слуга от воспоминаний издал какой-то полурык-полустон.. - Покажешь мне? – промурлыкал Артур. - Ооо, непременно, - Мерлин отбросил уже высохшую тряпку на стол и положил руки на плечи Артуру, заставляя того подняться. - Но сейчас Вам пора спать, Ваше Величество, - он приложил палец к губам запротестовавшего было Артура. - У нас еще будет время! Артур лежал на травяной подстилке и спрашивал себя, почему же несколько дней назад он так легко поддался на уговоры Мерлина и послушно пошел спать. «Да, - осознал он, - это, действительно, было всего пару дней назад». Но кто же знал, что на следующее утро, когда король проснется, войска Морганы вторгнутся на территорию Камелота, с дикой скоростью уничтожая все на своем пути. А потом эти бешеные сутки: поспешная мобилизация, противостояние из последних сил и мельком бледное до синевы, родное лицо, с какой-то напряженной и одновременно извиняющейся улыбкой. Мерлин… - Мерлин, - Артур непроизвольно, идя на поводу у собственных мыслей, позвал слугу. В ответ тот покрепче перехватил его руками вокруг груди, стараясь одной из ладоней зажать рану. - Я здесь, не волнуйся, я никуда не уйду, - поспешно залепетал он, склоняясь к самому уху короля. - Спасибо, - выдохнул Артур. Ему необходимо было сказать еще очень многое. Как ему жаль, что он так плохо обращался с Мерлином. Что на самом деле тот очень даже хорошо выполнял свою работу. Что Мерлин не просто отличный друг – самый лучший в жизни Артура друг. Пусть он только вчера узнал, что Мерлин маг, это ничего. И вообще так даже лучше – наконец, завеса тайны спала, и он видит настоящего Мерлин, всего целиком. Фразы путались в голове. Артур был счастлив, что успел сказать хотя бы самое главное: что он любит Мерлина. Король закрыл глаза. Но как же грустно, что у них совсем не оказалось времени…