"Сокол и Змей"

Тем временем рабочий день катился по своим рельсам, Григорий даже забыл про домашние проблемы, целиком уйдя в проект, и только с наступлением темноты его кольнуло острое чувство тоски. - Кстати, уважаемые коллеги, а дом, где я живу не на дурном месте находится? – как бы между прочим спросил он у собирающихся сотрудников. В лаборатории повисла тишина, а потом работники продемонстрировали потрясающие способности к телепортации – из восьми остался один Евгений, случайно прищемивший свой галстук дверцей шкафа. - Женя, скажи мне. – настойчиво попросил Гриша, наступая на веснушчатого парня-ровесника. На лице того отразился ужас, обреченности и он выдохнул. - Никто из наших тебе ничего не скажет, но мой совет – уезжай пока можешь! - Тцс! – с досадой хлопнул себя по бедрам Соколов. – Эта Василиса Степановна тоже самое говорила! А почему? В коридоре что-то грохнуло, свет энергосберегающих ламп слегка притух. - Перепад напряжения, чего ты дрожишь? – удивился Гриша, заметив, как колотит собеседника. – Вы все вообще какие-то странные… Евгений замялся, но, очевидно, он действительно сочувствовал приезжему, да и поболтать охота. Он махнул рукой: - Пошли в кафешку. За столиком Женя поведал заинтригованному Соколу такую историю. Воронеж стремительно разрастается, занимая все новую территорию, и в конце семидесятых на «дурном месте» построили двухподъезный трехэтажный жилой дом для работников **** - Считалось, что физики и математики меньше всего склонны верить во всякую потустороннюю чушь и городские легенды. – вещал Евгений, ложкой перемешивая пенку в своем капучино. – В том районе много веков было болото, куда по преданиям скидывали трупы преступников после казни, а то и просто топили. Разное говорят, почитай в краеведческом музее. А в шестидесятом на два километра произвели ирригационные работы и трясина высохла. Нет, на глубине с полсотни метров остались плавуны, но ближе к поверхности сухой грунт. Построили три дома, разбили парк. – Женя отхлебнул кофе и спросил у внимательно слушавшего Гриши – что дальше думаешь? - Начались проблемы? – предположил тот. Скептицизм боролся с реализмом, но ведь он сам видел и чувствовал неладное в квартире. - Именно! Сначала беспокоились и гибли домашние животные, потом маленькие дети и старики. Взрослые видели кошмары, жаловались, что их мертвяки атакуют. Один дом сгорел в восемьдесят девятом, второй – ушел под землю вместе со всеми жителями в девяносто шестом. - Как ушел? – подавился какао Григорий. – Раз болота больше нет, то галлюциногенные испарения могли остаться… - Какие испарения! – отмахнулся разошедшийся Женя. – Сто раз все проверили на химическом, физическом и радиактивном уровне! Последний раз в две тысячи одиннадцатом тестировали – пусто. Все показатели в пределах норма, только иногда компас с умах сходит. - Тогда охотников за привидениями надо было звать! - Умный? Три раза приезжали охотники, пять раз экстрасенсы, гипнотезеры, шаманы, батюшки – все или убегали сами или их выносили. - А куда дом делся? – вернулся к проблеме Сокол. - В землю всосало! За ночь! – убеждал его собеседник. – Потом бульдозеров нагнали – вырыли котлован двести на двадцать – ничего! Ни коммуникаций, ни малейших признаков жилья. Водопроводные трубы и канализация аккуратно запаяны, словно не было разводки к дому, провода – смотаны на столбах. – Женя задумчиво потыкал вилкой в макаронину – многие начали сомневаться в своей вменяемости, но документы есть, городской план есть, знакомые там жили, в гости к ним ходили… - С концами? – уже зная ответ, уточнил Гриша. - Угу. А в третьем доме, где ты живешь – вообще никто не живет! - Как это? - Ну, собственники-то есть, они сдают квартиры, только все или убегают, или умирают. - Дурдом… -помотал головой Соколов. – Тогда бы дом забросили и все! - Да он и так не значится на балансе! – ляпнул Женя и испуганно оглядевшись, зашептал – ремонт лет пятнадцать не делали, только косметический в твоей квартире и Интернет перекинули, но это легко и не затратно. - Вода, газ, электричество есть. – пожал плечами приезжий. - Чистенько, в подъезде тоже тихо. - Город чисто символически берет за пользование благами. - Зачем? – тупо переспросил Гриша, потирая разболевшуюся голову. Его терзало предчувствие, что ничего полезного Евгений ему не скажет, только навешает лапши на уши. - Призракам дома надо питаться, а на благоустроенное жилье придут люди. Хоть кто, но поселиться и их можно будет съесть. – светским тоном пояснил Женя, доедая свою пасту. – В корпоративной квартире уже восемь командировочных померли, ты будешь девятым. - Хрен вам! – вспылил Гриша, не зная, что и думать: развод или собеседник чокнутый? - Правильно. – одобрил Женя. – Нам уже надоело на венки скидываться! Раз в квартал, а у меня зарплата и так урезана. - Почему? – возмутился Сокол, пропустив мимо ушей пассаж про венок. – Я-то надеюсь на шестьдесят косарей в месяц! - Да щас! Хотя бы пару недель продержись. – посоветовал ему Евгений, разрывая салфетку на мелкие клочки. – Уматывай из квартиры. Вот прямо сейчас, переночуй у меня, а завтра суббота, соберешь вещи и на съемную. – видя, что собеседник качает головой, обхватил свою голову руками – дурак же ты! Проведешь третью ночь в квартире – не сможешь вообще уехать! - Может, у меня просто глюки… Проверю сегодня, если что – завтра к тебе, идет? – внес контр предложение Гриша. Коллега махнул рукой. - Как знаешь, но если что – я тебе на похороны скидываться не буду. - Ладно. – улыбнулся Сокол. Приятели пожали руки, обменяли телефонами и разошлись по домам. В темном парке у дома парень остановился, вглядываясь в темные окна. Как это он вчера не обратил внимания на эту странность – полдевятого, а нигде ни огонька. - Опять здесь? Ведь тебя уже понадкусывали! – с досадой воскликнул знакомый голос. Соколов с визгом подпрыгнул, развернувшись в воздухе, и узрел Василису Степановну. – А… А… А что вы подкрадываетесь? - Молодежь… Живые… - поджала губы бабка, поправляя кружевную косынку на седых волосах. - А вы всегда при параде по ночам ходите? – ляпнул парень, решив из первых рук обитательницы дома расспросить о байках Женьки. - В чем похоронили, в том и хожу. – буркнула та, и подхватила молодого человека под локоть. – Идем-ка, я тебе свечек хоть дам. У кровати круг начертишь, свечки по углам поставишь, и не вздумай им в глаза смотреть! - Кому? Какие углы у круга? – простонал парень, едва успевая переставлять ноги за резвой старушкой. С клюкой, а от пробежки по лестницам даже не запыхалась. – На четыре вершины, по сторонам света. – раздраженно пояснила Василиса Степановна, затаскивая Соколова за собой в квартиру. Тихо, пахнет ладаном, но не так удушающее, как в его временной жилплощади, и еще немного чем-то сладковатым. - Душок какой-то… Не пойму… - усиленно крутил носом парень, пытаясь нащупать на стене выключатель. - Убери руки, и так шуганный. – бабка с силой усадила его на стул, зажгла высокие церковные свечи, перекрестилась на иконы в углу. – Можно подумать на мертвяков не налюбуешься. – она зашуршала чем-то в комоде. - Это вы-то – мертвец? – собрав воедино намеки, спросил Григорий, чувствуя себя героем в дурацком фильме ужасов. - Я, Гриня, я. Мы можем покидать место смерти в радиусе трех километров, а тут как раз на другой стороне парка часовенька стоит. Сходи туда завтра, попроси батюшку о подмоге. Он хоть молитвы почитает, пока паспорт свой возьмешь, да выведет за пределы круга. - А кто меня съесть хочет? Что вы, что Женька! – с досадой брякнул Сокол, голова просто взорвалась болью. - Каждый свой выбор делает. Я вот не люблю в толпе быть. – бабка всучила парню пучок липких свечей и принялась выпроваживать за порог. Подивившись силе хрупкой старушки, тот случайно посмотрел в мутное пыльное зеркало на стене, и его сердце замерло: вместо вполне бодрой Василисы Степановны отражался полусгнивший труп. Он пощелкал челюстью и спросил: - Теперь веришь? А раз так – уноси завтра ноги! Днем они не такие цепкие. – дверь захлопнулась, а парень на всех парах рванул к себе и завизжал влетев в квартиру – в коридоре на него набросилось что-то холодное, волосатое, пахнувшее тленом. Оно придушило парня, и последнее что он запомнил – горящие злобой желтые глаза и слюна в острозубой пасти. Пробуждение было болезненным – Соколов с трудом перевернулся на бок и зашелся в сухом кашле, после которого во рту остался привкус крови. Судя по почти скрывшейся луне, времени третий час ночи. Руки тряслись, паника накатывала с такой силой, что парень мог только мычать, сил не было даже встать на четвереньки. Внезапно повеяло холодом, как из погреба. «Или могилы. Могильный холод! Сейчас опять начнется»! – дошло до Гриши. Страх страхом, а жить хотелось больше. Он взбодрился, мысленно благодаря свою забывчивость, достал из кармана ветровки маркер, начертил круг вокруг себя, кое-как сориентировавшись по сторонам света, поставил свечи. Щелкнула зажигалка в дрожащих пальцах. Постепенно огоньки разгорелись, разогнав тьму, остановившуюся точно по границе круга. Парень всю жизнь был неверующим, считающим, что все чудеса – просто еще не открытые законы природы, но сейчас истово взывал к Мирозданию: - Помогите выжить! Мыслей «за что ему такое» не было, желания исследовать с научной точки зрения – тоже. Главное, продержаться до утра и смотаться подальше. Гриша более-менее отдышался, осознав, что сгустившаяся до плотного, осязаемого чернильного цвета тьма, не перельется за его черту, как прямо напротив его лица возникли белые руки с обломанными ногтями, затем перекошенное женское лицо. Землянистый цвет кожи пятнали трупные пятна, темные волосы сливались с темнотой, абсолютно белые глаза и рот от уха до уха, полный игольчатых зубов. Сокол едва не шарахнулся от завывшего существа. Ему завторили множество голосов, казалось, вибрировали стены, а потом из кухни раздался звук, словно кого-то тащили. Табуны мурашек бегали вверх-вниз по позвоночнику Григория, он был уверен, что навсегда останется с прической дикобраза, когда ему позволили увидеть что ползло. Через порог по-пластунски перебирался человеческий труп – голубая рубашка, заляпанная чем-то черным, джинсы, а вместо головы – кровавые ошметки. Бледные пальцы с синими ногтями впивались в ковролин и с шумом подтягивали тело вперед. Сознание Соколова опустело, он твердо уверился, что теперь ему прямой путь в психушку, ибо нормальный человек с последствиями не справиться. Он шептал помертвевшими губами: - Спасите, пожалуйста. Кыш! Кыш! – агрессии не было, страх его словно заморозил и парень даже не вздрогнул, когда во тьме зажглось множество огоньков – глаз. Вой, вопли, скрежет, стоны и проклятия на разные голоса раздавались в ночи, а Гриша только хлопал ресницами, сидя в круге и обхватив колени руками. Он совершенно потерялся в этом кошмаре, казалось, целую вечность вокруг носятся страшные существа, как гулкий перезвон колоколов заставил нечто взвыть и вместе с тенями уползти в углы комнаты. В сером утреннем свете Сокол увидел свое отражение в зеркале шкафа: худощавый, бледный парень с черными кругами под глазами. В темных волосах виднеются несколько седых прядей: - ;%;%;%;%! – впервые за несколько часов высказался он и начал неудержимо смеяться. Он хохотал и катался по полу, задевая огарки свечей, а потом кое-как встал и добрался до ванной. Приняв ледяной душ и переодевшись Гриша заметил в зеркале отражение стоящего позади него мертвеца – посиневшего, с высунутым языком: - Брысь! – решительно приказал ему парень и прошел сквозь него. Вновь обдало удушающим запахом ладана и тлена. – Будем рассуждать логически. Мертвяки менее активны ранним утром, что ж, займемся. – Сокол решил во чтобы то ни стало остаться в живым и в стабильном психическом состоянии. Для этого следовало отстраниться от происходящего и отнестись, как еще одной рабочей задаче. Парень вышел из квартиры, не озаботившись запереть дверь и отметив краем сознания, что Подберезовский тоже не отпирал её, просто потянул за ручку. «Конечно, кто ж в здравом уме полезет в обитель мертвяков»? – слегка улыбнулся парень и оглянулся на дом, нашел взглядом сначала свои окна со слегка колышущейся тюлью, а затем – Василисы Степановны, закрытые плотными тяжелыми занавесками. – «Ладно, надеюсь, батюшка в часовне адекватный». – Григорий с трудом шел по парку, ноги заплетались, подкашивались, тропинка то раздваивалась, то вообще пропадала, но человек упрямо шел вперед, не обращая внимания на частности и, вмазавшись в ручей, вышел к часовне. Очевидно, служба только что закончилась, ибо редкие прихожане расходились, и парень несмело вошел под своды. Знакомо пахнуло ладаном, везде иконы и тишина, только что-то еле слышно бормочет пожилой священник. - Извините. – Сокол нервно улыбнулся батюшке. – Василиса Степановна сказала, что вы можете мне помочь. Она часто у вас бывает. - Вот как. – живо обернулся служитель церкви, огладил бороду и окинул парня цепким взглядом. – А ты откуда знаешь новопреставленную Василису? - Лично с ней знаком, вчера в гостях был. Она мне свечки дала и посоветовала, как от мертвяков немного защитится. – Гриша справедливо опасался, что его слова сочтут бредом и отправят в дурку, но лучше так, чем молча помереть и пополнить когорту беспокойных душ. – Мне надо взять паспорт из квартиры, но, боюсь, они этого не позволят, уже днем показываются, а третьей ночи, я там не переживу. - Я знаю, можешь не продолжать. – нахмурился священник и ссутулился. – Чем больше людей там погибает, тем сильней дом притягивает новых жертв. Сейчас ты, а завтра еще кто? - Если я правильно понимаю, ареал охоты расширяется с каждой жертвой, как и сила притяжения добычи? – задумчиво произнес Соколов. – Василиса Степановна говорит, эта часовенька в зоне действия, раз она сюда ходит? - Верно. – кивнул батюшка. – А через перелесок – оживленная улица, еще дальше торговый центр и жилые дома. Проглотят тебя и смогут добраться до людей! - Масштабно! Жри – не хочу! – присвистнул парень, передернувшись от перспектив. - Я должен подготовится…- забормотал отец Михаил, нервно дергая свою цепочку с крестом. - Неужели ваше начальство сидит и е… - Гриша вовремя проглотил ругательство – ничего не делает? - Не верят. – буркнул собеседник. – Сразу говорю – я не в силах ничего с домом сделать, могу попытаться вывести тебя. Поживи у друзей. – он углядел гримасу и справился – у коллег. Опять командированный? – уловив кивок, задумчиво произнес. – Не понимаю руководство ***. Восьмой сотрудник гибнет за полгода, а все равно упорно селят в этом филиале ада. - Генеральный заитересован в этом? – насторожился парень, и потер подбородок. – Блин, надо было побриться… - Хорошо, что не стал, а то б зарезался. – буркнул отец Михаил. – Есть к кому идти? Соколов кивнул и попросил телефон, так как выскочил из квартиры, оставив там мобильник, деньги и все остальное. Пришлось звонить сначала на работу, а только потом Евгению. Но его мобильный номер оказался недоступен, а по домашнему ответила зареванная сестра, сказавшая, что брата вчера вечером задрала собака: - Ничего, ничего не оставила! Голова на лоскутке кожи держится! Внутренности выедены! А лицо так искажено! – девушка вновь разрыдалась и бросила трубку. Побледневший Григорий едва не выронил трубку, вновь почудился запах тлена, он повернулся к священнику: - Вы слышали, его… - Да, это они. – кивнул тот. - Но как же расстояние? - Не все не могут покидать, не все были с тобой. – покачал головой отец Михаил.- Значит им было важно убить предложившего тебе помощь. Важно оставить тебя одного. Не знаю зачем, но, очевидно они заинтересованы в тебе. С каждым словом Гришу трясло все сильней, накатывало отчаяние, он понимал теперь людей из своих видений в квартире. Они тоже остались наедине с этими существами, и от отчаяния кончали жизнь самоубийством: - Чем больше негативных эмоций испытывает жертва перед смертью, тем слаще результат. – вывел формулу «охоты» Соколов-ученый. - Возможно. – батюшка с силой дернул себя за седеющую бороду, вырвав клок и решительно сказал – хватит. Насиделся! – он схватил парня за руку и потащил в глубину помещения. – Этот телефон наша уборщица забыла, бери-бери. – он с силой всучил обомлевшему Грише раздолбанную древнюю «Моторолу», высыпал в карманы ветровки несколько горстей мелочи, мятых бумажек. – Тебе нужно хоть немного наличности, а если мы сегодня не справимся, деньги нам уже не понадобятся. Мой номер в телефоне, её – в моём. Пройдись по гадалкам, магическим салонам, прости Господи. – батюшка перекрестился. – Все настоящие ведьмы давно город покинули, остались мелочь и шарлатаны, но вдруг кто приехал. Не отказывайся от помощи. – он перекрестил парня, надел ему на шею серебряный крест, заставил выпить святой воды, ею же побрызгал – с Богом! - Спасибо! – от души поблагодарил воспрявший духом Соколов. Сознание было кристально чистым, мозг работал четко и быстро, лишь где-то на грани чувствовалось напряжение. Несмотря на солнечное утро, парк, закрывавший дом был темный, деревья неподвижные. «Еще посмотрим кто кого! Я не сдамся»! – вскинул подбородок Григрий, повернулся лицом к трассе и зашагал в город.