"Сокол и Змей"

Колдун с совершенно неподходящим именем Степан, приготовился к завершению первой части своего плана. Нечто с болот дорвались до людной улицы и смогли заманить в парк несколько человек, преимущественно молодых мамаш. После полудня около часовеньки вновь замерло несколько машин со спец сигналами, а зеваки вокруг надрывно возмущались куда ж это мир катится? Среди белого дня людей рвут. Затерявшись в толпе Степан мрачно усмехался, сегодня ночью он проведет ритуал: «Жертв вполне достаточно, чтобы закрыть доступ в этот район. Журналисты и общественники поднимут вой, а директор завтра выступит с предложением передать заводу кошмарную территорию. Тут-то я и разгуляюсь. Конечно, первое время придется подкармливать их бомжами, алкашами и наркоманами, но зато потом». – он не стал сдерживать довольной улыбки, и тут ему в ладонь ткнулось что-то холодное, обдало запахом гниющей плоти. Из-под кустов, рядом с которыми он стоял, высовывался полусгнивший труп без нижней челюсти и дергал колдуна за рукав. Тот брезгливо отдернул руку от желтых когтей и буркнул: - Чего вам еще надо? До вечера сказано же! - Хмпфффр… Ч-ч-чел-овеек… Поссссс… - Последний? – раздраженно буркнул Степан. – Он у этих чешуйчатых. Забудьте про него, теперь не достанешь. - Он опасееен…Надо убииить… - Принеси мне его личные вещи. – нахмурился колдун. Что ни говори, а стоило прислушаться к мертвякам, он всегда колебания тонкого плана лучше чувствуют. «Неужели гады с этим щенком решили мне помешать»? – мужчина подхватил пованивающую мертвечиной наволочку с Гришиными шмотками и размашистым шагом направился к своей машине. – «Вот придурок! Нет бы радовался, что жив остался. Ничего, сейчас я тебе устрою незабываемые ощущения». Дома колдун сжег волосы с расчески Соколова, что-то нашептывая, завязал трусы и майки странными узлами: - Вот теперь посмотрим. – широко улыбнулся он. В этот момент парень вскинулся на матрасе, лежащем на полу, схватился за горло, как будто в удушье. Кожа горела, кости словно выкручивали, кровь кипела, пошла носом, во рту разлилась мерзкая горечь. Он вновь свалился на матрас, задыхаясь, корчась от боли, сердце то замирало, то норовило выскочить через горло. Перед глазами все потемнело, в ушах заломило, похожее чувство было в квартире. «Колдун! Сволочь»! – вспыхнула мысль, и Сокол потерял сознание. Он уже не видел, как золотисто-коричневая змейка метнулась в овальный дверной проем, и спустя несколько мгновений Трашш’ подхватил бессознательного человека на руки. Он прижал Гришу к себе, зашипел, прикрыв глаза. Кожа парня засветилась ровным янтарным светом, на котором как веревки выделялись темные полосы. Наг нахмурился, клацнул зубами, и путы лопнули, заставив «янтарь» засиять ярче. Кровь изо рта, носа и ушей Соколова перестала течь, он ровно засопел, уткнувшись лицом в гладкую кожу на его груди. Сааг уложил Григория на спину и вгрызся в яремную вену на его шее. Змеиный яд быстро распространился быстро, человек застонал, выгнулся, но спеленутый кольцами затих, едва слышно попискивал. - Тсшшшш… Сейчас станет легче. – успокаивал Трашш’ парня, легко касаясь его лба и губ раздвоенным черным языком. Раз состоялось нападение - колдун пошел в наступление, а значит совсем скоро будет развязка. Пора готовится. Наг послал несколько змеек следить за колдуном. Вскоре змейки вернулись, принеся весть о времени и месте проведения ритуала. «Сегодняшняя ночь как нельзя больше подходит. Небесные светила встанут в благоприятный порядок». – Сааг задумчиво созерцал темнеющее небо сквозь узкое оконце в потолке пещеры. – «Первое дело Гришшши будет закрытие червоточины». – наг покосился на сопевшего парня, зарывшегося в мягкие пледы на «подиуме». – «Пусть поспит немного». – змеиный хвост прошуршал по камням, Трашш’ перевернул человека на спину и принялся натирать какой-то желтоватой мазью. Она с легким шипением впитывалась в кожу, придавая золотистое сияние. Наг с умилением посмотрел на него, облизнулся в предвкушении. Кажется, предстоящие десять лет будут томные. Колдун дочертил октограмму в парке неподалеку от дома на болоте и замер, разведя руки и концентрируя энергию. Тьма сгустилась вокруг, один луч засветился гнилостно-зеленым. Мужчина полностью сосредоточился на процессе и не видел происходящего вокруг. Впрочем, это были заботы нежити. Они-то сразу засекли приближение угрозы. Несмотря на не поздний вечер, оживленная улица была пуста, напротив торгового центра припарковался микроавтобус, из которого выскользнули несколько гибких теней, скользнувших под сень деревьев. У часовеньки они остановись: - Запомни, закрыть червоточину ты должен сам. – наставлял Григория Трашш’, перебирая на нем кулон, браслеты и кольцо. – Колдуна мы отвлечем. - А мертвяки? – уточнял парень, нервно косясь на парк. Из темноты злобно светились разноцветные глаза, белели острые зубы. - Тоже отвлечем. – вмешался второй наг. – Пора. - Помни, я всегда буду рядом. – Сааг жадно поцеловал Соколова и втолкнул в темноту. От удивления Гриша даже не испугался, когда оказался в вязкой холодной темноте. «С ума сойти! Кажется, он решил меня к рукам прибрать»! – с легким возмущением подумал парень, щупая себя за горячие щеки. – «Вот гад ползучий! Мне бы его самоуверенность»! – он до сих пор, словно наяву ощущал сильные объятия, хвост, обвивший ноги и быстрый влажный поцелуй. - Аааа! – Сокол по пояс провалился в ледяную вонючую жидкость, когтистые руки надавили на его плечи, вдавливая вниз. Человек отчаянно забарахтался, но кто-то дернул его за ноги, и он булькнуть не успел. Сдавило грудь, легкие жгло, левое предплечье хрустнуло от давления, и Гришу на огромной скорости выкинуло вверх. К счастью трясина смягчила падение и кашляющий, полуоглушенный Соколов отполз на более твердый участок. Перед началом разборок ему доходчиво разъяснили, что никто кроме него самого ему не поможет, ибо чувствительность нагов не позволит им приблизится к эпицентру червоточины. Именно здесь следовало «поставить табличку»: «Заходя, вытирайте ноги»! Своеобразную щеколду на калитке, а уж потом можно будет стабилизировать окружающее поле. Парня потряхивало от адреналина, он вздрагивал при виде страшных рож вокруг, но паники не было, он чувствовал поддержку. «Я больше не один, меня подхватят, надо только свое дело сделать». – мысленно настраивался человек, стер с лица грязь и заметил неподалеку замеревшего статуей колдуна. «- Он притягивает всех к себе, забирает энергию и силы. – прозвучал в голове Сокола голос Трашш’а. – Будь осторожней. - Ага. – облизнул пересохшие губы Гриша, сплюнул песок и покрепче перехватил рукоять кинжала». Инвентарь ему выдали по дороге к болоту. Григория разбудили под вечер, вкратце обрисовали ситуацию, он высказал свои выводы, практически полностью совпавшие с мнением Адептов, и вручили кинжал из какого-то серебристого металла, как будто припорошенного пылью, с рукоятью в виде змейки. Задача человека проста и сложна одновременно: он должен сбить концентрацию колдуна, и тогда собираемая энергия пойдет не на черное дело, а будет рвать его. Степан будет вынужден обуздывать её, спасая свою жизнь, и Соколов закроет червоточину. А затем наги довершат дело. Гриша решительно поднялся на ноги, и почти не качаясь, пошел на цель. «У меня есть только один удар»! – билась в голове мысль. Мертвяки тянули к нему костистые руки, лапы, хвосты, но словно примерзли не в состоянии сдвинуться с места и, завывали. Чем ближе к колдуну, тем отчаяние и противней становились звуки. Прыжок и Гриша втыкает кинжал в грудь Степана. Глаза того резко распахиваются, их алый свет слепит парня. Миг, мужчина выдергивает оружие из своего тела, которое в его руке рассыпается прахом: - Гррраааауууу! – от низкого рыка мурашки побежали по спине Соколова, он попятился. - Не понял! Он же должен был потерять сознание! – недоумевающее прошептал парень, наблюдая, как черная кровь вытекает из раны. – Без толчков! У него, что, сердце не бьется? - Попалсссся, щщщенок. – просвистел Степан, и от этого пришипа парень почувствовал, что седеет повторно. Впоследствии человек не мог объяснить, как он сумел увернуться от неуловимо быстрого броска, но факт – он жив и сидит в центре октограммы, замерзая от ледяного ветра, а напротив колдун теряет антропоморфные очертания. «Наги ошиблись с диагнозом»! – ошпарила запоздалая мысль. - Он превращается. – прошипел наблюдатель. - Гришшша продержится. – спокойно уверил сородичей Трашш’, напружинивая хвост, готовясь к прыжку. Пусть он волнуется, переживает за человека. Пусть. Этого никто не увидит. Но если будет потом, то Гриша не пожалеет. Температура резко упала, воздух при вздохе обжигал до крови, ледяная корка покрыла землю, едва не приморозив змеев. Нечто и мертвяки пытались атаковать нагов, но те смогли связать их магически, и противники барахтались как мухи в сиропе. Пока группа поддержки оттягивала на себя обитателей болота, Гриша бегал от модифицированного Степана. Кожа мужчины треснула и вместе с плотью сползла, а кости перестроились, и вновь обросли мясом. Получившееся существо злобно светило зелеными глазами под шипастыми дугами бровей, и злобно щелкнуло внушительными челюстями. Больше всего новый облик колдуна походил на статую горгульи – сутулый, верхние когтистые конечности прижаты к груди, колени нижних выгнуты назад, нетопыриные крылья, рожки на вытянутом черепе и шипы вдоль хребта. - Капец! Он же меня сожрет! – вслух пролепетал Гриша, отступая. На этот случай ему инструкций не давали, а как бороться с не пойми чем на его поле, парень не представлял и предпочел сбежать хотя бы за советом. Но наткнулся спиной на стену. В панике человек принялся ощупывать преграду, упруго прогибавшуюся под его руками. Оказывается, колдун очертил октограмму кругом, в который легко попасть, но не выйти. - З***ц! – понял Сокол подныривая под замах когтистой руки. Визг рвал перепонки, линии магической фигуры светились оранжевым, и если за пределами круга все покрыто инеем, то внутри стало очень жарко. Потоки собранных Степаном сил не могли ни вырваться наружу, ни уйти в другие миры, и бились под куполом, набирая мощь, сбивая с ног то человека, то горгулью. «Оно рванет! Точно рванет! Хуже чем в Чернобыле»! – сообразил парень, перепрыгивая один поток и получив в грудь от другого. К счастью колдуну тоже доставалось. – «Интересно, у него просто мозги заклинило от преобразования, или меня в жертву принести хочет»? – извечное любопытство не успокаивалось даже в смертельной опасности. Но в этот момент Григория подхватил поток силы, швырнул на упругую стенку и Степан вонзил ему под ребра когти. - Ааааааа! – человек выгнулся, треснул ногами по корпусу противника, но тот даже не покачнулся, а отшвырнул Соколова в сторону. Колдун воткнул окровавленные когти в землю в центре фигуры, нараспев зачитал заклинания. Правда, из-за изменившегося строения челюсти слов не разобрать – одно шипение и порыкивание, и тем не менее магические потоки стабилизировались, и устремились в нужном направлении. Линии октограммы покраснели, как будто напитываясь кровью Гриши. Он чувствовал себя, как в доме, когда тянули душу. «Да хрен вам»! – мысленно прорычал парень, стиснул зубы и поднялся на ноги. Коленки подгибались, голова кружилась, но некому помочь, надо самому отбиваться. Сокол подобрал с земли позеленевший от времени жезл с острым окончанием. Очевидно, Степан чертил им октограмму, и направился к горгулье. – «Шкура у них из камня, да и сил у меня нет. А вот пасть…» - Гриша подошел к колдуну сбоку: - Ну, чо, вражина? «Вражина» медленно повернула голову и завопила, широко раскрыв зубастую пасть. Парень прищурился и воткнул в нее свое оружие, навалился. Бронза легко прошила небо существа, хрустнули кости, и конец жезла уперся в землю. Визг на ультразвуке отбросил человека на стенку, вырвавшаяся магия чуть не размазала по не ней. Изломанное колдуна билось на земле, черная кровь впитывалась в линии, сменившие свой цвет на лимонно-желтый. Миг и раздался звон лопнувшего стекла, Григория в который раз крепко приложило о плоскую поверхность. «Бля»! – пронеслась мысль в его голове, во рту появился вкус крови, ребра хрустнули и он провалился в обморок. Легкие тени метнулись к затухающей октограмме, подхватили контуры, влили силу. Магическая фигура изменилась, добавилось шесть лучей, изумрудный свет ослепил на мгновение и погас. Наги подхватили два тела и скрылись в темноте. Наутро город облетела весть – дом, парк и часовенька на болотах просто провалились, оставив после себя ровное голое место. Эклоги и краеведы в один голос призвали горожан воздержаться от посещения болот, а историки пообещали восстановить исторический облик района – земляной лабиринт, уничтоженный в двадцатые годы прошлого века. Как-то очень быстро нашелся подрядчик, городские власти на удивление не возражали, и спустя месяц на первых полосах газет красовался сделанный с воздуха снимок – сложные переплетения лабиринта на болоте. Пока обыватели спорили и пытались найти вход и выход из него, известие о гибели генерального директора *** прошло почти незамеченным. - А ведь, правда, если войдешь – то обязательно заблудишься. – Гриша наклонил голову, стоя на пороге лабиринта. Низкие, в полметра стенки обыватель бы легко перелез, пройдя сооружение вдоль и поперек, и не осознав истинного назначения и силы постройки. - Дааа…Все, кроме тебя. – парня обняли за талию, прижали к твердому горячему телу. – Только ты можешь ввести и вывести спутника. – дыхание щекотало ухо, а уж когда мочки коснулся раздвоенный язык, человек захихикал. – Твоей кровью запечатан вход. - Перестань, Трашш’! – шутливо отбивался Сокол. – Я тебе отомщу! Шипение в ответ, рывок в воздух и шуршание змеиного хвоста: - Попробуй. – С томной интонацией предложил Сааг, унося свое сокровище. Лабиринт над гео разломом восстановлен, печать нового хранителя нанесена у входа в него – то ли сокол держит в когтях змею, то ли она его душит, а может, это объятия? Те, кто видел отношения Хранителя и его наставника сразу поймут – последнее.