Погасшее Солнце

       Время 19:02        Алексей, перепрыгивая через лужи, уже постепенно приближается к такому родному для него серому дому. На дорогах лежит слабо видимый туман, молнии изредка сверкают над крышами знакомых высоток, а после следует за ними звук грома, который заставлял голубоглазого невольно вздрагивать каждый раз.        Оказавшись около подъезда, Хесус услышал сирену машины «скорой помощи», и краем глаза замечает, что она въехала во двор, а после и вовсе остановилась за домом, где находятся балконы, на одном из которых парни сидели почти каждый вечер, любуясь заходящим, ослепительным солнцем, и просто наслаждались компанией друг друга.        Не придав большого значения шуму, который доносился за домом, Леша забегает в подъезд, и быстро добравшись до лифта, нажал на кнопку вызова. Ожидание долго не продлилось – двери открылись и парень зашел в кабину, попутно нажимая на нужный этаж.        Поездка до одиннадцатого этажа казалась неимоверно длинной и напряженной, но когда напротив показалась знакомая дверь, Губанов сорвался с места и, толком не успев добежать до квартиры, с лету открыл ее и вбежал в коридор.        — Вова? Ты дома? — отдышавшись, парень разулся и проходит первым делом на кухню. Добравшись до нее, он никого не обнаружил. В квартире стояла морально давящая тишина, очень хотелось услышать такой до боли родной и любимый голос, но ответа не последовало.        — Вов, давай сейчас без шуток, — зайдя в ванну, проговорил Алексей. Она находилась ближе спальни, поэтому Хесус решил на всякий случай и ее проверить, но и в ней не было темноволосого. Волнение постепенно нарастало, полностью окатывая холодом хрупкое и худощавое тело, а когда Леша отворил дверь спальни Владимира, то он и вовсе встал в ступор. — Блять, да где ты?        Голубоглазый уже хотел было развернуться и пойти проверить гостиную, но вздрогнул от резко раздавшейся мелодии, исходящей из глубины комнаты. Кто-то звонит на телефон Вовы.        Губанов дошел до источника звука и подобрал сотовый. Звонил Леша, а если более подробно, то ХардПлей. Парень принял вызов.        — Блять, Вова нахуй, неужели трубу поднял, ты что за херь там творишь, а? — послышались крики с того конца.        — А... Ой, — единственное, что смог ответить Хесус, ощущая, будто это его сейчас будут отчитывать за то, что ОН не отвечал на звонок.        — Так, судя по голосу, ты – не Вовий, но звучишь знакомо... — хмыкнул Хард.        — Ну да... Это Хесус, — вздохнул Леша на подозрения в голосе собеседника.        — А-а-а, это ты, Хес, здорова, — усмехнулся Алексей, шумно щелкая клавиатурой. — Так... Стоп, а ты чо у Братишкина делаешь?        — Это долгая история, может потом как-нибудь расскажу, меня сейчас больше волнует, где сам виновник торжества, — парень подошел к окну, закрывая его, так как с улицы дует сильный и холодный ветер. Захлопывая его, он увидел, как с подоконника упала небольшая, аккуратно сложенная бумажка. Леша поднял ее, рассматривая с обеих сторон; похоже на записку.        — Его дома нет, что-ли? Недавно ему звонил – был на месте, когда успел слинять, — задумчиво произнес стример.        — Я осмотрел всю квартиру и его нигде не оказалось... — выдохнул тяжело голубоглазый, садясь на кровать и разворачивая бумажку. На ней немного кривым почерком был написан небольшой текст, но читать его парень пока не спешит. — А ты зачем Вове звонил вообще?        — Когда я позвонил ему в первый раз, то спросил, типо, что у него, да как, почему на твиче долго не появляется и все дела, — проговорил Хард, вспоминая недавний разговор с Семенюком. — его голос был... Ой, сложно сказать. Каким-то убитым, пустым, будто умер кто-то. Он ответил только одно: «Все вот-вот изменится», что-то вроде того, а после сбросил вызов. — глубоко вздохнул Алексей и нервно выдохнул. — Я, блять, звоню ему тут, уже все волосы на жопе от волнения вырвал, а Вовочка наш, оказывается, ушел куда-то, тю, бля.        — Вряд ли бы он без телефона куда-то ушел, и еще когда я пришел, то заметил, что повседневная обувь у него стоит на месте, — взгляд Леши так и норовил упасть на записку, и уже не сдержавшись, схватил ее, начиная читать первую пару строчек.        — Ну, может к соседям пошел, хотя, что он там..–        — Лех, я перезвоню! — прервал его Хесус дрожащим голосом и моментально сбросил вызов. Неосознанно роняя бумажку из руки, он бежит в сторону выхода из квартиры, а когда выбежал наружу, продолжил путь до балкона.

***

       Время 18:08        Владимир был опустошен. Морально истощен. Он продолжал сидеть на подоконнике своей квартиры и залипать в открытое окно на серое небо. Ему хотелось лишь одного – исчезнуть из этого поганого мира и не чувствовать больше то, что чувствует сейчас: душевную боль и страдания от потери любимого человека, да и еще по собственной глупости, но Семенюк был готов на все, лишь бы Леша был счастлив, даже если придется полностью себя сломать, лишиться связей с этим человеком и никогда в жизни его больше не видеть. На собственную ему уже совсем плевать, Вова больше не чувствует, как в нем теплится хоть какой-то огонек надежды на более-менее нормальную жизнь. Заместо него там находилась сквозная и темная дыра, которую теперь ничто не залечит.

Нет...

Есть способ, благодаря которому ты избавишься от этих мук...

Готов ли ты сделать это ради моего счастья?

       — Ради... Счастья... — словно завороженный проговорил темноволосый, опуская ноги на пол и поднимаясь с подоконника. — Твоего счастья.

Когда счастлив я – счастлив и ты, верно?

       — Точно, но... Что мне надо сделать?        Неожиданно в квартире раздалась громкая и ненавязчивая мелодия, которая вывела Семенюка из своих мыслей и заставила подойти к прикроватной тумбочке, на которой и лежал источник звука – телефон. Подобрав его и глянув на светящийся экран, парень увидел, что звонил Леша, но не Хесус, а ХардПлей, к сожалению. Тяжело выдохнув и потерев переносицу от резко всплывших в голове воспоминаний, Владимир все-же решается и отвечает на звонок.        — Слушаю, — Вова собственный голос не узнал, как только услышал его: парень будто ревел три ночи, голос слышался со стороны осипшим и совершенно безэмоциональным.        — Ох... Володя блять, солнышко, как ты там, родненький мой, не болеешь хоть? А то что-то тебя не видно и не слышно нигде в последнее время, — Баранов сразу заметил интонацию в голосе Семенюка, от нее аж мурашки по спине прошлись. Настолько холодного тона Алексей еще не слышал от парня.        Братишкин пропустил все слова мимо ушей, словно он мысленно ведет беседу не с человеком по телефону, а с кем-то у себя в голове.        — Вов? Все хорошо? Или... Ты на что-то обижен? — Хард максимально не понимал всей ситуации, чувствуя себя не в своей тарелке. Леша уже сто раз успел поразмыслить над тем, что такого он мог сделать в прошлом, на что Вова бы злился на него, но ничего в голову не приходило.        — Все... Вот-вот изменится, — Семенюк медленно опустил руку, держащую сотовый, и на память нажал большим пальцем на сброс вызова. Взгляд был устремлен в сторону окна, в темно-серое небо, где быстро пролетела мелкая птица, а за ней последовала нить из мелких разрядов молнии. — и тогда нам всем будет лучше. Всем...

***

       Сидя на полу и оперевшись спиной о стену, Владимир держал в левой руке синюю шариковую ручку, которой писал в небольшом блокноте свои первые мысли: «Здравствуй, Леша. Ты единственный человек, перед которым я бы хотел извиниться за все то дерьмо, которое я когда-либо совершил в нашей совместной жизни. За то, что позволял тебе волноваться за мое никчемное и жалкое существование. За то, что я чуть ли не заставлял тратить на меня свое свободное время. Прости за все. Хоть ты понимаешь меня как никто другой, а я тебя, но скорее всего, это понять будет трудно...»        — Поэтому я точно уверен, что эту записку ты прочтешь первым, — тихо пробормотал Вова, думая, что дальше написать.        «...Эта жизнь не для меня. Я изначально так считал, может, с самого детства, но осознал это только недавно. Галлюцинации, о которых я рассказывал, преследуют меня, сколько я себя знаю, но не говорил всех деталей своих снов потому, что не хотел впутывать тебя в свои проблемы. Думал, что сам разберусь, но в итоге пошел по неправильному пути. Напоследок, я хочу сейчас попросить лишь о двух вещах: прошу, не вини себя в моей смерти. Поверь, ты самый прекрасный человек, которого я знал, и мгновения с тобой до последнего были самыми восхитительными, они добавляли ярких красок в мою серую жизнь. И второе – пожалуйста, будь счастлив...»        Ручка выскользнула из ладони и с глухим ударом приземлилась на деревянный пол. Несколько раз перечитыв текст, Семенюк вырвал лист из блокнота, а после аккуратно сложил его пополам. Встав с пола, оставляя на нем канцелярию, Владимир подошел к окну и положил записку на подоконник.        Уже давно замеченная на тумбе пачка сигарет быстро оказалась в руке вместе с зажигалкой, и парень пошел шатающейся походкой в сторону двери выхода из квартиры.

***

      Две недели назад        —...Раньше эта квартира принадлежала моим родителям, а теперь она моя. Я в ней всю жизнь провел, и по сути, на этом балконе я чуть ли не родился, — улыбчиво произнес темноволосый, смотря в чарующие серо-голубые глаза.        — Это в смысле, «чуть ли не родился»? — приподнял недоуменно бровь Леша.        — Мама мне давно рассказывала, что когда они с папой стояли на этом балконе, то у нее начались схватки, и ее повезли в больницу, а там уже оказалось, что рожать пора, — усмехнулся парень и посмотрел в сторону горизонта, где белое солнце освещало немного сероватое безоблачное небо. — как родился тут, так и погибну. — шутливо сказал Владимир, но с серьезным лицом посмотрел на Алексея.        — Ты шо, дурак что-ли, я те умру, блять, меня еще переживешь, — нахмурившись, произнес Губанов, но через несколько секунд оба парня залились звонким смехом от абсурдной ситуации.        — И ведь не соврал же... — с грустной улыбкой произнес Владимир, докуривая предпоследнюю сигарету. Потушив окурок о железную перегородку, парень глубоко вздохнул, попутно доставая последнюю и бросая пачку на пол, а после за ней полетела и зажигалка после прикуривания.        Глубоко загнав дым в легкие, Вова медленно выдохнул, а после зажал фильтр между губами. Крепко схватившись за ограждение и поставив на него ноги, Семенюк передом облокотился на него, вылазия за пределы, и при этом смотря вниз.        Он ничего не почувствовал. Ни страха, ни горя, ни счастья. Темноволосый просто смотрел вниз, часто моргая из-за дыма, и чувствуя, как с волос по лицу текут струи воды от дождя. Губы разомкнулись, и сигарета тут же полетела вниз, оставляя за собой мелкие горящие частички пепла, которые за мгновение тухли.        — Один шаг разделяет нас от счастья... Большой и трудный шаг, — усмехнулся грустно Владимир, выпрямляясь и судорожно вздыхая полной грудью. — почему же все так сложно в этой жизни? — смотря в темно-серые тучи спрашивал он неизвестно у кого.

Вместе мы преодолеем все трудности. Нам остается лишь объединиться...

       — Все вот-вот изменится, стоит лишь освободиться... — аккуратно перелезая через перила, произнес спокойным голосом Семенюк. — И тогда каждый обретет для себя свое вечное счастье.        Холодный ветер обдувал легкую серую футболку и, забираясь под нее, заставлял парня чувствать колкие ощущения горячей от несильного волнения кожей. Вова стоял спиной к улице на самом краю балкона, держась за ограждение немного трясущимися руками. Он прикрыл глаза и начал тяжело дышать, пытаясь успокоить внутреннюю панику. Для него это оказалось сложнее, чем он представлял.

Не бойся, дорогой. У нас мало времени. Пожалуйста, поторопись. Я буду ждать тебя внизу...

       В этот момент в голове Владимира будто что-то щелкнуло, тело полностью расслабилось, но руки и ноги продолжали держать его из последних сил. Парень глянул с улыбкой в серое небо, из-за туч появился слабовидимый лучик солнца, который упал точно на лоб Братишкина, отчего он придавал некое тепло, словно чья-то рука. Полное спокойствие.        С концами расслабившись, парень разжал руки и отпустил перила. Тело по рефлексу начало отдавать назад и, продолжая улыбаться уголками губ, он вниз головой начал падать. Хоть и чувствовал парень сейчас безумную горечь потери и жуткую панику, Вова, наконец, почувствовал себя свободным совершенно от всего, словно та черно-белая, беззаботная птица среди ясного неба. Только юноша не летел ввысь, а падал, словно тяжелый, но хрупкий камень, и несмотря на все пережитые сейчас негативные эмоции, Владимир все равно был счастлив, ведь он, наконец, обрел долгожданное спокойствие.        Навечно погружаясь в умиротворяющую тьму, он с громким и противным на слух треском ударился о бетонную поверхность, точно как в своих снах...

***

       Несколько дней спустя        После смерти Вовы, Алексей стал словно сам не свой: совершенно перестал питаться, хоть и до этого он мало ел, не подает признаки жизни в интернете, постоянно сидит в углу то с пустым взглядом, то с истерикой на лице. Сейчас он мог громко сказать всем о том, что проебал свой смысл жизни.        Но был один раз, что Леша уже не мог оставаться в одиночестве. Он буквально сходил с ума, поэтому решил, что провести стрим и пообщаться с аудиторией было неплохой идеей.        Губанов еще никогда так не ошибался.        Уже на следующий день после того вечера по всему интернету была распространена новость о том, что популярный стример под никнеймом «BratishkinOFF» погиб из-за несчастного случая. Мало кто знал подробностей о его смерти, многие шутили по поводу того, что Братишкин все же сидел на наркотиках и у него случился передоз, а те, кто что-то да знали, писали о том, что Вова совершил самоубийство якобы из-за хейтеров. И только один Хесус знал практически всю правду.        Стрим продлился буквально десять минут, ведь с самого его начала большинство вопросов в чате было по поводу ситуации с Семенюком. Даже модераторы были бессильны в этой ситуации – вопросы были и в донатах. Не выдержав такого морального давления, думая, будто он собственными руками убил парня, Хесус отключил стрим и просто зарыдал от тоски и собственной беспомощности.        Хоть Владимир и просил в записке Лешу не винить себя в его смерти, Алексей просто не мог об этом не думать. Парень сваливал все на себя: он не успел спасти Семенюка. Он не отвел его вовремя к врачу. И он не был с ним рядом всегда, как и обещал. Мысли по этому поводу убивали в нем все остатки живого.        После того, как он увидел в морге труп темноволосого, Губанов не приходил в его квартиру. Все эти дни парень сидел на успокоительных препаратах, но они мало чем помогали. Его настигла серьезная депрессия...

***

       Спустя пару дней        Обычный солнечный вечер воскресенья. Голубоглазый вышел из своей квартиры и запер за собой дверь на ключ. Он все же решил посетить хоромы Владимира, хоть и сам не знал, по какой причине. Парень до сих пор надеялся на то, что все это один большой кошмар, поэтому думает, что Семенюк, как ни в чем не бывало, ждет его у себя дома, чтобы снова провести вечер, смотря на восхитительный весенний закат. Но когда Леша уже находился в его квартире, надежды моментально рухнули в бездну.        Помещение давило своей пустотой и тишиной еще сильнее, чем обычно. Пройдясь по комнатам, Алексей ничего нового особо для себя не нашел, только коробки с собранными вещами и пустые углы. Приезжали родители парня. Хесус даже представить не мог, каково им сейчас, ведь они потеряли родного сына. А может и мог...        Записку и телефон Губанов забрал еще в тот вечер, поэтому выйдя из квартиры, он направился в сторону балкона.        Отодвинув от себя дверь, в глаза тут же ударил яркий свет солнечных лучей. Небо было невероятно красивым сегодня. Солнце пылало красным цветом, тем самым окрашивая облака в подобные оттенки, и даже было ощущение, словно они светились в такт с кроваво-красным шаром. Ветер был таким теплым, что согревало худощавое холодное тело не хуже объятий.        Сев на диван, на котором успела за это время собраться пыль, Леша прикрыл глаза и расслабился. Впервые за несколько дней он ощутил долгожданное спокойствие на душе, так приятно сразу стало, даже немного радостно. Сам того не замечая, парень улыбнулся краешками губ собственным мыслям.        «Значит, все же ты был моим солнцем... — опустив голову, Губанов посмотрел на свои трясущиеся руки, а уже через мгновение из глаз по щекам потекли соленые дорожки слез. — Обещаю, что бы ни случилось, я обрету в этом мире счастье, как ты этого хотел. Я обещаю...»        Встав с места, Алексей вплотную подошел к ограждению балкона, и смотря блестящими глазами на вишневого цвета закат, он четко произносит лишь одно предложение:        — Я буду помнить тебя вечно, мое Погасшее Солнце.