Love is a Ballfield

Для Йена не было места более благоговейного, чем пустое бейсбольное поле. Перед тем, как люди и команды вторгнутся сюда, царила тишина: спокойствие, которое помогало ему сосредоточиться и давало возможность поклониться своим бейсбольным богам в единственной церкви, которую он знал. Это очищало его душу и приносило мир в его мысли, как молитва и отпущение грехов для других. Будь то тренировка или игра, Йен часто появлялся тут намного раньше своих товарищей по команде в поисках этого уединения и регулярно возвращался после игры, чтобы погреться в потустороннем спокойствии бейсбольного стадиона ночью. Это была причина, по которой он июньским вечером оказался на стадионе Coca-Cola в Буффало, штат Нью-Йорк. Сегодня, как никогда, он нуждался в этом ритуале. Его нервы были на пределе, как никогда за последние годы. Это был его первый день тренировок с командой уровня Triple-A "Бизоны Буффало", членом "Торонто Блю Джейс" (Triple-A – это самый высокий уровень игры в младшей бейсбольной лиге, целью которого является подготовка игроков к высшей лиге). Он был приглашен из колледжа, когда его сезон закончился в начале этого месяца, и прежде чем он успел по-настоящему осознать, что его мечты, наконец, сбываются, он собирался присоединиться к своей первой профессиональной команде. К тому времени сезон младшей лиги уже начался, так что он должен был объединиться с группой, которая играла друг с другом большую часть весны. Ему не терпелось произвести хорошее впечатление. В понедельник, придя на стадион пораньше, он знал, что попасть на поле через здание клуба вряд ли удастся, но ему еще не попадался стадион, на который он не смог бы попасть. Он встретил некоторое сопротивление, проходя через служебную дверь, но быстро нашел вход, который вел к трибунам. Он спустился на первый этаж, бросил сумку на землю и перепрыгнул через низкую ограду, наслаждаясь запахом свежескошенной травы и сосновой смолы, потом закинул сумку на плечо и направился к коробке бэттера (расположена на домашней базе). Он огляделся, радуясь чистому небу и яркому солнцу, которое вселяло в него оптимизм, что сегодня будет хороший день. Его рыжие волосы резко контрастировали с окружающим газоном, и он рассматривал бриллиант (поле имеет форму бриллианта), представляя, на что это будет похоже, когда все двадцать тысяч мест будут заполнены до отказа. Он никогда не играл перед такой огромной толпой и сейчас думал об этом со страхом и волнением. Что бы ни принесла эта новая глава его жизни, он был полон решимости встретить любой вызов лицом к лицу. - Ты, блядь, кто такой? - хриплый голос эхом отозвался у него за спиной, нарушив тишину и вырвав его из задумчивости. Йен резко обернулся и увидел темноволосого парня, прислонившегося к стене позади домашней базы и наблюдавшего за ним с нескрываемым подозрением. Он был одет в темные джинсы и рваную полосатую футболку, из его ноздрей поднималась струйка дыма. Йен предположил, что он был частью команды технического обслуживания стадиона. Обычно они были единственными людьми, с которыми он сталкивался так рано. - Я, Йен? Йен Галлагер? - Это вопрос? Ты не знаешь своего имени? - парень усмехнулся, оглядывая Йена с головы до ног. Йен не мог не чувствовать, что его пугало поведение незнакомца. Он пересмотрел свое первое мнение и решил, что брюнет, скорее всего, относится к охране; не удивительно, почему он вышел на территорию другим путем и теперь бродил по полю без сопровождения. - О, извините, я ... я игрок. Я играю за «Бизонов», - попытался он объяснить с обезоруживающей улыбкой. - Нет, блядь, ты им не являешься, - прямо заявил парень, приподняв бровь. - Черт! Нет, я имею в виду, я новичок. Это мой первый день, - произнес Йен. Это был явно не тот прием, который он себе представлял. Вступление в новую команду всегда было нервотрепкой, и меньше всего ему хотелось, чтобы этот питбуль досаждал ему. Темноволосый парень прищурился, оторвался от стены и подошел ближе к базе. Без расстояния и дыма, скрывающего его черты, Йен был поражен тем, как хорошо выглядел охранник. Синие глаза обрамлены густыми чернильными ресницами; растрепанные волосы, полные розовые губы, которые окаймляли прямые белые зубы. Он был ниже Йена на несколько дюймов, что в точности соответствовало его предпочтениям. Иисус. Если бы этот парень не был придурком, у Йена, возможно, потекли бы слюнки. Хотя, они все равно могут потечь. Йен почувствовал, как краска прилила к его щекам, когда он внезапно понял, что смотрел, завороженный ртом незнакомца, в то время как его язык облизывал нижнюю губу. Уверенный в том, что даже натурал стал бы таращиться, Йен решил дать себе поблажку и понадеялся, что охранник не заметил. Осознав, что все еще находится под пристальным вниманием, он откашлялся и сделал все возможное, чтобы встретиться взглядом с ярко-голубыми глазами и сформулировать предложение: - Я..ммм…перелез через стену, потому что… Йен был прерван, когда к ним на поле присоединился высокий чернокожий мужчина с волосами с проседью. - Ну, ты ранняя пташка! Прямо как Микки. Я главный тренер Мичем. Добро пожаловать! Мы очень рады тебя принять, - тренер протянул руку и с энтузиазмом пожал ее Йену. Его широкая улыбка мгновенно смягчила беспокойство рыжего. - Йен будет отличным дополнением к команде, - обратился он уже к Микки. Брюнет только фыркнул, но его поза заметно расслабилась. - Вы двое уже познакомились? - когда они оба пробормотали что-то неопределенное, он продолжил. - Хорошо, отлично. Микки, раз уж ты здесь, почему бы тебе не показать Галлагеру клуб? - Потому что я не чертов экскурсовод. - Он заберет шкафчик Колдуэлла, - продолжал Мичем, словно не слыша Микки. - Постарайся не слишком его пугать, ладно?- закончил он со смехом. Главный тренер ободряюще похлопал Йена по плечу и быстро направился к дагауту (скамья, место для игроков, запасных игроков и других членов команды), чтобы изучить состав игроков. Охранник в последний раз оглядел Йена, прежде чем решил прислушаться к просьбе тренера. - Блядь. Хорошо. Следуй за мной, - проворчал Микки и побежал вниз по ступенькам дагаута, хлопнув дверью в здание клуба. Йен последовал за ним и увидел, как Микки сделал еще одну затяжку, прежде чем раздавить сигарету в мусорном баке у входа. Он заметил татуировки на костяшках пальцев, которых раньше не замечал, и широко раскрыл глаза от прочитанного. - Эта дверь может быть более удобным способом войти в следующий раз, - съязвил Микки, глядя на Йена из-под ресниц. - Ха, да, наверное, - пробормотал Йен и смущенно почесал затылок. Неужели он опять пялился? - На какой позиции играешь? - Ну, питчер. (игрок обороны, позиция которого - центр квадрата, на горке) - Вторая. - Вторая что? Микки бросил на него взгляд, который можно было истолковать только как "ты идиот?". - База, - медленно ответил он, прежде чем покачать головой и продолжить свой путь через здание клуба. Йен озадаченно смотрел на него, пока до него не дошло, что Микки сказал ему, что он играет на второй базе. О Боже, этот парень был его товарищем по команде? Если бы он знал, что тот является игроком, то, пожалуй, в первую же минуту принял бы брюнета за второго бейсмена (игрок обороняющейся команды, расположенный рядом с базой). Маленький и злой - стереотип, который, как он обнаружил, чаще всего относился к игрокам на этой позиции. - Экипировка. Физиотерапевт. Сауна. Тренажерка, - Микки пронесся через здание клуба, не останавливаясь, указывая на двери по пути, и удерживая взволнованного рыжего на буксире. Он внезапно остановился, отчего Йен чуть не столкнулся с ним сзади, и махнул рукой, показывая на остальную часть зала, начиная с этого места. - Офисы и всякое дерьмо там, - затем резко повернул налево в большую общую зону с потертыми кожаными диванами, телевизорами, карточными и бильярдным столом. - Комната отдыха, - сказал он, пересекая комнату и толкая дверь в пространство, которое, очевидно, было раздевалкой. - Душ вон там, - Микки указал на выложенную плиткой площадку справа от раздевалки. - А вот и ты, - он показал шкафчик, на котором все еще висела табличка с именем "Колдуэлл". С этим он, очевидно, покончил и с Йеном, и с ураганным «туром». Он пересек комнату, вытащил пачку сигарет из заднего кармана и положил ее в шкафчик, затем схватил подол футболки и быстро поднял ее над головой. Йен мог только стоять с отвисшей челюстью и возмутительно застыв, поскольку он шатался от окончания самого быстрого тура в мире и внезапного появления бледной кожи, пока его глаза скользили по накачанной спине второго бейсмена. Прежде чем питчер успел взять себя в руки и отвернуться, Микки повернулся и поймал его затуманенный взгляд, ухмылка мгновенно расползлась по его глупому идеальному рту, а лицо Йена вспыхнуло. Его разоблачили. - Тренировочная экипировка должна быть там, растяжка в 2, - затем он тихо рассмеялся и повернулся обратно. - Спасибо, - только и смог вымолвить Йен, когда его желудок сжался и он отвернулся. Блядь. Блядь. Блядь. Отчитал себя Йен. Ради Бога, он же бейсболист. Полжизни он провел в окружении товарищей по команде в различных стадиях раздевания, и знал, что нельзя делать в раздевалке. Быть пойманным, рассматривая других игроков, определенно было в тройке лидеров из того, что не нужно делать. Особенно в первый день. Особенно, когда парень, которого ты рассматриваешь, был так же устрашающ, как и великолепен. Йен с раздражением обнаружил, что слишком остро ощущает звуки позади себя, когда Микки расстегнул ремень и молнию на джинсах. Он крепко зажмурился и заставил себя собраться с мыслями. Вытряхивание содержимого рюкзака в шкафчик казалось не менее хорошим развлечением, чем любое другое. Он принялся за дело со странной тщательностью, старательно отводя глаза. Неловкое молчание, наконец, было нарушено, когда Микки издевательски произнес: - Я одетый, Галлагер, - и направился в комнату отдыха. Когда дверь в соседнюю комнату закрылась за другим игроком, Йен застонал и закатил глаза к небу, гадая, что станет с его бейсбольной карьерой, если он попросит о переводе в первые пятнадцать минут своего первого дня.

***

Оставшись один и все еще шатаясь после встречи со своим новым товарищем по команде, Йен закончил разгружать сумку и сумел собраться с силами, чтобы переодеться в тренировочную экипировку: ярко-синюю футболку с надписью Bisons Baseball спереди и номером 17 на спине, а также светло-серые тренировочные шорты. Так как он скорее умрет, чем присоединится ко второму бейсмену в комнате отдыха, он решил исследовать свое новое окружение. Кремовые стены из шлакоблоков и темно-серый ковер, знававший лучшие времена, делали раздевалку практичной, но просторной. Шкафчики из искусственного дерева стояли вдоль противоположных стен, и перед каждым стоял красный холщовый стул в стиле режиссера фильмов. В дальнем конце комнаты была стойка и темные шкафы, а в другом - хорошо укомплектованные полки. Душевая была общей, как и в любом другом клубе, где бывал Йен. Оглядев ряды душевых кабинок, он вынужден был агрессивно выкинуть из головы непрошеный образ голого и мокрого Микки. Быть геем в бейсбольном клубе было не чем-то, что стоило рекламировать. Несмотря на то, что Йен был открытым и гордым своей семьей, он знал, что лучше не думать о таком уровне признания в рамках мужской культуры профессиональной спортивной команды. Он научился самосохранению в раннем возрасте и решил считать своих товарищей по игре братьями, бесполыми и неприкасаемыми. Поэтому он ходил в "Хутерс" со своими товарищами по команде, смеялся над их женоненавистническими шутками, игнорировал гомофобные и лгал о свиданиях с женщинами. Если он когда-нибудь и играл с другим гей-игроком, то не знал об этом. Быть глубоко «закрытым в шкафу» было в порядке вещей в данной профессии. До сих пор никто никогда не совершал камингаут публично, активно играя в профессиональной бейсбольной команде, и Йен не хотел быть первопроходцем. Как и все остальные, он хотел вписаться в команду, держать голову опущенной, соревноваться и надеяться пробиться в высшую лигу. Анонимные связи вне кампуса и случайные приятели в межсезонье были его единственной неосторожностью. Конечно, это могло звучать одиноко, но никто не преуспел на этом уровне без жертв. Если отбросить в сторону его ошеломляющее влечение к голубоглазому товарищу, он был очень хорош в том, чтобы придерживаться статуса натурала. Эту аномалию нужно уничтожить - и быстро. К половине второго в комнате начали появляться первые из его товарищей по команде. Йен представился каждому из них и был встречен приветственными ударами кулаков и теплыми улыбками. Он узнал некоторых из тех, кто входил и выходил из Высшей лиги, но по большей части их имена и лица были ему незнакомы. В шкафчике справа от него был жизнерадостный доминиканец с третьей базы по имени Хорхе Мелендес, который весело похлопал Йена по спине и сообщил, что тот выглядит более нервным, чем шлюха в церкви. Шкафчик слева от него принадлежал высокому, черному и мускулистому аутфилдеру (игрок обороняющейся команды, патрулирующий внешнее поле) с фамилией Листон, который предложил Йену называть его "Боузер" (персонаж видеоигры и главный отрицательный герой серии Mario). Пока знакомый гул раздевалки потихоньку сглаживал беспокойство Йена, Микки вышел из комнаты отдыха. Йен избегал зрительного контакта, украдкой поглядывая на брюнета, смеющегося вместе со своими товарищами по команде. Если он думал, что хмурый Микки был катализатором его возбуждения, то смеющийся был проблемой на совершенно другом уровне. - Колдуэлл жил со мной в квартире, значит, ты займешь его комнату? - Мелендес поинтересовался, где живет рыжий. – В ней живу я, Перальта и Фаулер, - пояснил он, указывая на двух других парней, с которыми делил квартиру. - Да, переезжаю сегодня вечером. Думаю, это делает нас соседями по комнате, - просиял Йен, искренне довольный таким положением дел. - Меня тоже поставят в пару с кем-нибудь из вас на выезде?- спросил он, имея в виду тот факт, что в каждом номере отеля всегда было по два игрока. - Колдуэлл был с Милковичем, - ответил он. Йен не помнил, чтобы его представляли кому-нибудь по фамилии Милкович. Мелендес понял его замешательство и указал на Микки. Глаза питчера расширились. - Ебать, - выдохнул Йен, прежде чем успел опомниться. - Ты его знаешь?- спросил Мелендес. - Э-э, нет, не совсем, - пробормотал Йен, затем глубоко вздохнул, прежде чем продолжить. - Он, э-э, устроил мне экскурсию по клубу. Он немного пугает. - Не беспокойся о Микки. Он не так уж плох, - прошептал он и, поймав недоверчивый взгляд Йена, продолжил. - Слушай, он крутой засранец, но он больше лает, чем кусает. Он тебе понравится. Он был уверен, что Микки может выглядеть угрожающе, но не это было его проблемой с брюнетом. На самом деле все было как раз наоборот. К счастью, тренер по питчингу появился прежде, чем Йен смог слишком задуматься над этим. Коренастый мужчина с седыми волосами, спрятанными под темно-синей бизоньей кепкой, представился тренером Бобом Стэнли, сердечно пожал Йену руку и попросил следовать за ним на поле. Йен схватил кепку и перчатку и проследовал рядом с ним. - Практика здесь не сильно отличается от той, к которой ты привык в Удубе, - объяснил тренер, пока они шли, используя сокращенное прозвище Вашингтонского университета, откуда был приглашен Йен. - Самым большим потрясением для твоей системы будет график. У нас впереди двадцать игр подряд. Завтра мы едем в Потакет. Три матча. Твой первый старт будет в четверг, и ты будешь на горке каждые пять игр после этого. Ничего такого, чего бы не знал Йен. По дороге в Буффало он просмотрел расписание команды. - Обычно мы тренируемся по вечерам дома. Растяжка, как правило, в два. Ты будешь собирать мячи в течение часа после этого, а затем мы прервемся, чтобы тренироваться, - он оценивающе посмотрел на Йена. - Мне не терпится взглянуть на твой знаменитый бросок. Ты первый двадцатидвухлетний парень, который у меня есть на этом уровне. Должно быть, это что-то другое, - он усмехнулся, а затем на мгновение замолчал, внезапно посерьезнев. - Мы многого от тебя ждем. Йен знал, что средний возраст игрока в этой лиге - двадцать семь лет. Попадание в команду сразу после окончания колледжа было редкостью, но он одержал победу во всех играх, кроме одной, которую он провел в своем последнем сезоне. С его статистическим показателем уровня подачи и процентом страйкаутов (ситуация, когда бэттер выбывает из игры получив три страйка) лучшим в лиге, он взлетел на вершину списка для многих команд в июньском драфте, (набор игроков из средних школ, колледжей и других любительских бейсбольных клубов) Блю Джейс взяли его в первом раунде. - Я готов много работать, сэр, - искренне ответил Йен. - Я вас не подведу. - Хорошо. Убедись, что ты этого не сделаешь. Остальная часть команды медленно стекалась на поле. Ровно в два часа тренер по питчу повел Йена и остальных питчеров на их участок. Потом они бродили по полю, болтали и ждали, когда начнется тренировка. При первом же ударе битой Йен почувствовал, что снова скользит в "зону". Он следил за мячами, когда они взлетали, и умудрялся не возиться ни с чем, что попадалось ему на пути. Он не был аутфилдером, но он мог посоревноваться в шаге (ловля летящих мячей в дальней части поля вне контекста реальной игры в бейсбол. Это чаще всего делают питчеры во время практики отбивания перед игрой, где они помогают своим товарищам по команде, ловя или поднимая их отбитые мячи и бросая их обратно) с лучшими из них. Довольный собой, он поднял руку, чтобы отбросить мяч обратно на поле, когда понял, что Микки был источником удара. Второй бэйсмен уже был на позиции для следующего удара, но Йен мог поклясться, что видел, как тот закатил глаза. Он не мог понять, почему он нашел это так странно очаровательным. Когда питчеры закончили со своим тренером, Йен провел некоторое время, просматривая все сигналы подачи со стартовым кэтчером (игрок, находящийся за домом, принимающий мяч, поданный питчером) канадцем по имени Батлер. К счастью, у него было еще несколько дней, чтобы изучить их. Вскоре после этого рыжий разогревался, пока к тренеру по питчам присоединился тренер. Остальные игроки сосредоточили свое внимание на Йене, проверяя свежее мясо. - Покажи нам, что у тебя есть, малыш, - сказал тренер Мичем. Йен опустил голову и набрал полную грудь воздуха, принимая стойку. Не колеблясь, он выстрелил мячом прямо в ожидающую перчатку кэтчера. Игроки вокруг него свистели и кричали. Батлер бросил ему мяч, и Йен повторил то же самое. Жестко. Точно. Снова и снова, пока тренер Стэнли не поднял руку. - Мы взяли последние два на 101 и 101.3 (скорость полета мяча в милях при подаче). Ты выставляешь этих парней в плохом свете, - хихикнул он, указывая на аудиторию Йена. - Давайте, ребята, - хлопнул он в ладоши, - возвращайтесь к работе. Питчеры вернулись к своим делам с преувеличенными вздохами.

***

Остаток дня прошел быстро, и вскоре все вернулись в клуб. В шкафчике Йена лежала копия маршрута поездки. Мелендес вернулся, когда он просматривал его, и предложил перекусить вместе. Йен с энтузиазмом согласился и через плечо доминиканца увидел Микки. Второй бейсмен лениво общался со своим соседом по раздевалке, который был одет только в облегающие черные боксеры; он совершенно не осознавал, что заставил сердце Йена болезненно забиться в горле. Мелендес оглянулся, чтобы посмотреть, что так быстро изменило поведение рыжего. - Галлагер, не беспокойся о Микки. Он не так уж плох, - пообещал он, истолковав взгляд Йена «олень в свете фар» как страх. - Хочешь, я приглашу его с нами? Растопить лед? - Черт возьми, нет! - прошептал Йен так яростно, что Мелендес был явно ошеломлен. - Ну, я просто имею в виду, нет, спасибо, я бы скорее сосредоточился на том, чтобы расслабиться сегодня вечером и переехать, - попытался он со слабой улыбкой. - Да, конечно, - успокоил его Мелендес. - Я приму душ, и мы можем идти, когда ты будешь готов. Йен побледнел при слове "душ" и подумал, не понюхать ли ему свои подмышки, чтобы определить, действительно ли ему это необходимо. Бег за мячиками, безусловно, заставил его вспотеть. Он взвесил все варианты. Микки, казалось, был доволен разговором со своими товарищами по команде. Возможно, если он разденется достаточно быстро, то успеет войти и выйти прежде, чем трусы брюнета упадут на пол. Борьба с безупречным прессом и грудью Микки была более чем достаточной пыткой для одного дня. Он пошел на это. В рекордное время носки, рубашка, шорты и нижнее белье были сложены в кучу на дне шкафчика. Он бросил быстрый взгляд на Микки и, к своему ужасу, обнаружил, что тот смотрит прямо на него. Йен знал, что у него красивое тело и что он привык раздеваться в раздевалке, поэтому, когда его охватило незнакомое желание прикрыть свое барахло, он решил, что лучше всего бежать в относительную безопасность душа. Тем не менее, суета полной раздевалки не поддается уверенности перед лицом паники. Уклоняясь от стены из людей, холщовых стульев и вещмешков, беспорядочно брошенных на пол, Йен успел пройти примерно два фута, прежде чем его нога зацепилась за что-то, и он полетел по воздуху. Он приземлился голой задницей в кучу человеческих конечностей и стульев. На мгновение воцарилось молчание, а затем последовал неизбежный хор хриплого смеха. Йен уставился на сломанный и зазубренный конец ножки стула, мечтая о том, чтобы его посадили на кол. - Блядь, рыжий, ты в порядке? - спросил голос рядом с ним, наполненный едва сдерживаемым весельем. Рыжеволосый парень просто заворчал, когда несколько пар рук по обе стороны от него схватили его за руки и грубо подняли. Теперь он понял, что Микки был тоже там, так близко, что их обнаженные бока были плотно прижаты друг к другу, а брюнет обнимал его за талию, пока он поднимал левую руку Йена и перекидывал через плечо. Его лицо находилось в нескольких дюймах, а глаза искали в неуклюжем рыжике признаки боли. Йен стоял неподвижно, погруженный в голубые глаза и электрическое ощущение прикосновения кожи к коже. Позабыв о своем унижении, лишившись дара речи, с бешено колотящимся сердцем, он смутно сознавал, что не может контролировать реакцию своего тела на Микки. Потом твердая рука легла ему на грудь, и Микки опустил его на стул, чтобы еще раз спросить, все ли с ним в порядке. На этот раз его голос звучал скорее озабоченно, чем весело, что побудило Йена, наконец, ответить. - Я в порядке, спасибо. Только мое самолюбие задето, - кротко заверил он брюнета. - Ну, это было чертовски смешно, - ухмыльнулся Микки, сжимая его плечо и поднимаясь, а затем взял полотенце откуда-то из воздуха и бросил его на колени Йена. Йену оставалось только гадать, что за собачье дерьмо подсовывала ему судьба, когда Микки повернулся к нему спиной, отошел на несколько шагов, сбросил трусы и швырнул их в сторону шкафчика. У питчера было лучшее место в помещение, чтобы наблюдать, как самая идеальная задница, которую он когда-либо видел, важно направляется в душ. Он был слишком благодарен за полотенце, лежащее у него на коленях, чтобы задуматься еще и о том, зачем оно вообще было брошено туда.

***

- Я так зол, что пропустил это, - простонал Мелендес, кусая свой гамбургер. – Ты же знаешь, что никогда не переживешь это, верно? - Да, знаю, - подтвердил Йен. Его уже безжалостно дразнили перед тем, как он покинул клуб, и он был хорошо знаком с пытками, которые товарищи по команде могут устроить друг другу. - Ты всегда такой неуклюжий? - Обычно нет, - пробормотал он. - Тогда просто не повезло. Йен почти не слушал. Зрелище, которое он устроил из себя, имело значение только потому, что Микки видел его. Он не мог выбросить брюнета из головы. Он методично жевал и старался ничем не выдать своего волнения. Зная, как тело предавало его снова и снова весь день, он не верил, что оно не предаст его и сейчас. - Что ты знаешь о Микки?- выпалил он. - Он порядочный парень. Вроде одинокого волка, - Мелендес на секунду задумался. - Он определенно тот тип парня, которого вы хотите в своей команде. Играет жестко и прикрывает любого из нас. Он не совсем дружелюбный, но и не мудак, - он пожал плечами. - Он смешной. Хотя я не всегда уверен, что он пытается быть. Что довольно трудно объяснить, если ты его не знаешь. Я не знаю, чувак, что ты хочешь узнать? Конечно же, никакой бесполезной информации. - У него есть девушка? - спросил Йен. Он попытался изобразить небрежное любопытство, внутренне содрогаясь от своей неспособности сохранять спокойствие. Запихивание еды в рот, казалось, помогало. - Э-э, не то чтобы я видел. Хотя, возможно, он был бы менее раздражительным, если бы была, - пошутил он. – А что?- спросил парень, прищурившись на рыжего. - Просто гадаю, чего ожидать, - кротко ответил Йен, решив сегодня больше не упоминать об этом человеке. Какой бы эффект ни оказывал на него Микки, это можно было списать на нервы. Он, без сомнения, разберется с этим завтра. - Ты слишком беспокоишься. - Возможно, - согласился он, просто чтобы прекратить разговор об их товарище по команде. Новые друзья покончили с едой и забрались в "Хюндай" Мелендеса, чтобы отправиться домой. Это была большая квартира на нижнем этаже четырехэтажного кирпичного здания, одного из нескольких одинаковых строений на оживленной улице. Всего в десяти минутах ходьбы от стадиона администрация клуба договорилась с владельцем о сниженной арендной плате, гарантируя, что большинство двух-и четырехкомнатных квартир будут заселены игроками. Хотя его новое положение в команде впервые в жизни принесло Йену более чем адекватную зарплату, он знал, что, учитывая характер игры, откладывание любых денег, каких только возможно, было благоразумным. В конце концов, он все еще Галлагер. Он, возможно, и получил степень по гуманитарным наукам в колледже, но он искренне надеялся, что ему никогда не придется ее использовать. Парни были встречены их соседями по комнате, когда они прибыли. Перальта был питчером-сменщиком лет под тридцать, с шоколадными глазами и копной волнистых каштановых волос. Он был любезен и приветлив, сразу же предложил Йену пиво. Чед Фаулер, с другой стороны, был раздражительным резервным кэтчером команды. Светловолосый и плотный, он имел флюиды серфера-переростка, но без расслабленного отношения к состязанию. Йен решил придерживаться его хорошей стороны. Осмотревшись, Йен заметил, что квартира была довольно большой и аккуратной. Здание было старым, но интерьер недавно обновили. Деревянные полы были простыми, но отполированными, а кухня была модернизирована шкафами из кленового шейкера и черными электроприборами. По обе стороны кухни располагались коридоры, каждый из которых вел в две спальни и ванную. Мебель была более стильной и в гораздо лучшем состоянии, чем у Галлагеров в их доме в Чикаго, и Йен был взволнован, обнаружив, что у него есть двуспальная кровать и много места для вещей. После тренировки Мелендес отвез Йена в отель, чтобы собрать то немногое, что он привез с собой в Буффало. Остаток ночи он провел, аккуратно складывая вещи, а затем, позвонив своей сестре Фионе, чтобы развлечь свою любопытную семью событиями дня - минус несколько деталей, которые он предпочел бы не обсуждать. Он рано лег спать, зная, что утром команда уезжает в долгую поездку на автобусе в Потакет, и сомневаясь, что ему удастся выспаться в ближайшие несколько ночей, учитывая, что скоро он будет делить комнату с Микки. Он хихикнул про себя над непреднамеренной двусмысленностью этой мысли, которая привела его в эту сложную ситуацию. Неудивительно, что, засыпая, он думал только о Микки.