Love is a Ballfield

Будучи стартовым питчером, большую часть своей бейсбольной карьеры Йен проводил, наблюдая за играми с боковой линии, но у него редко была возможность делать это с трибун. Как бы ни было приятно сидеть на скамейке запасных, ничто не могло сравниться с тем, чтобы быть окруженным наэлектризованной толпой, интенсивностью их коллективного шума, зрелищами и запахами, которые не достигали дагаута, стебом, который можно было услышать только тогда, когда находишься в самой гуще событий. Он почти забыл, как ему это нравилось. Не повредило и то, что на улице стоял идеальный летний вечер для игры в бейсбол, а их места были одними из лучших на стадионе, всего в полудюжине рядов впереди и чуть правее домашней базы. Они прибыли как раз вовремя, чтобы успеть на разминку Интернациональной Лиги. Микки был на поле, потягиваясь вместе с другими инфилдерами, что заставляло Йена еще больше радоваться их близости к игровому полю. Конечно, он не мог оторвать глаз от своего любимого второго бейсмена, заставляя Эванса наблюдать за ним с нескрываемым весельем. — Несомненно, все в вашей команде уже поняли, что вы оба влюблены друг в друга. — Что? Нет, — Йен достаточно вышел из своего оцепенения, чтобы пробормотать два коротких слова. — Ну да, — ответил Эванс с явным скептицизмом. — Не поняли они ничего. — Тогда «Бизонов» будет легче победить, учитывая, что они все слепые. Йен фыркнул, но предпочел оставить эту тему: он был полон решимости глазеть на Микки всю игру, и не имел ни малейшего желания тратить время на споры. — А я и не знал, что ты приедешь в Колумбус, — сказал он, чтобы отвлечься от этой темы. У него не было особого шанса спокойно поговорить с игроком «Паусокс»: они покинули отель, как только Эванс оделся и сразу сели в такси до Хантингтон-парка. — Решение, принятое в последнюю минуту. — Ты всю неделю здесь проторчал? — Ага. — Жил в номере с Микки? Должно быть, Эванс уловил нотки зависти в голосе Йена, потому что он откинулся на спинку сиденья и заговорил более сочувственным тоном. — Он бы в мгновение ока обменял меня на тебя. Губы Йена сжались в тонкую улыбку. — А ты, э-э, — он прочистил горло и попытался принять непринужденный вид. — Ты проводишь много времени голым? — Эванс был привлекательным парнем, гетеросексуалом или нет, но рыжий предпочел бы, чтобы тот оставался в одежде рядом с Микки. — Он интересуется моим хером не больше, чем причиндалами своих братьев, — заверил его парень. Питчер подозревал, что это правда, но ему все равно хотелось послать его к черту. Он решил на время прикусить язык, все еще не уверенный, что это вообще было его дело. — У него все в порядке? — Все было немного рискованно, но я думаю, что теперь он в порядке. — Рискованно? Это код для выражения «он чуть не ударил кого-то»? — Он был не в лучшем настроении. Даже для этого. Йен мог читать между строк — Эванс оберегал его от неприятностей. Мысль о том, что неделя «Всех Звезд» могла быть испорчена для Микки тем, что происходило между ними, вызывала у него тошноту. — Рад, что ты был здесь, — искренне сказал он. — Я тоже хотел быть. Отмахнувшись от благодарности, Эванс снова перевел взгляд на поле. — А как насчет тебя? С тобой все в порядке? — Ну, наверное, да. Он несколько раз пил, много бегал, провел парочку глубоких разговоров с неодушевленными предметами, но он не сломался, не сдался, тренировал свои подачи и не опускал голову. За два выходных дня, что у него были, он даже достаточно часто выходил из своей комнаты, чтобы соседи по квартире не заподозрили, будто он там умер. Было много моментов мучительных сомнений, когда слова Микки на «игровой площадке ужасов» терзали его, но он представлял себе голубые глаза той ночью на горке, размышляя о том, как много открылось в их незащищенных глубинах. Напоминал себе, что он знал — они оба знали, чего Микки на самом деле хочет. Как ни странно, чем больше проходило времени, тем легче становилось. Оказалось, когда он не паниковал, его разум был достаточно ясен, чтобы помнить о том, что его сердце знало уже несколько недель — Микки всегда будет рядом с ним. Это было единственное, что имело хоть какой-то смысл. Поэтому он повторял эту мысль, как мантру, и держался. Они возобновили наблюдение за разминкой игроков, когда места в их секции начали заполняться. Микки бросал мяч по базам вместе со своими товарищами по команде, будучи одиноким «бизоном», отделившимся от стада, представляя свою команду в оживляющей красно-белой форме. Йен расстегнул молнию на своей толстовке и снял ее, демонстрируя футболку «Бизонов», которая была под ней. Эванс издал веселый смешок. — А на спине написано «Милкович»? — Нет, — усмехнулся Йен, но теперь, когда Эванс упомянул об этом, он вроде как захотел, чтобы это было именно так. — Может быть, если ты поднимешь ему настроение позже, он подпишет ее для тебя, — съязвил он. Йен моргнул, услышав намек, надеясь, что игрок «Паусокс» знает что-то, чего не знает он. — Я попытаюсь. Он изо всех сил старался не придавать слишком большого значения приглашению Микки, потому как боялся ошибиться и сорваться. Йен колебался между волнением и страхом в течение нескольких часов после сообщения брюнета, и к тому времени, когда он прибыл в Колумбус, где-то рядом со всем этим поселилось беспокойство. После их неловкой встречи в гостиничном номере он так ничего и не понял, и ему до сих пор не терпелось узнать, принял ли Микки какое-то решение, но все же предпочел выбросить мысли об этом из головы до окончания игры. — Если он послушается моего совета, то позволит тебе попытаться. — Ах вот как? Ты теперь на моей стороне? — Я все так же на стороне Микки, — пояснил он. — Но я болею за тебя. — Спасибо. — У Микки не так уж много своих людей, — продолжал он. — Не то чтобы он хотел толпу вокруг себя, но это не значит, что ему никто не нужен. Хорошо, что он кого-то нашел, — он фыркнул от смеха. — Хотя я никогда бы не подумал, что это будет парень в костюме Гуффи. Поморщившись от смущающего воспоминания, Йен продолжил, как будто Эванс не упоминал об этом. — У меня тоже не так уж много моих людей. Есть братья и сестры, но они уже довольно давно не интересуются моей жизнью. — Извини, — сказал Эванс, на что Йен отмахнулся. — Ну, нам зато повезло с Микки. Например, он все еще находит время, чтобы сообщить мне, если увидит, что я плохо играл. Две недели назад я сделал ошибку, когда мяч проскочил между моих ног, и он прислал мне сообщение, в котором просто говорилось: «Это бейсбол, а не игра в «вышибалу», — Йен громко рассмеялся, и Эванс хихикнул вместе с ним. — Он всегда будет рядом с тобой, даже просто ради того, чтобы сказать тебе, какой ты тупица. — Вот почему ты приехал? — Да, и еще из-за всех тех случаев, когда он ввязывался со мной в драку в баре, или входил в дверь с шестью банками пива после того, как тренер отчитывал меня, или набрасывал одеяло на диван и подсовывал мне под голову подушку. Это мелочи для Микки, но все они складываются в нечто большое. Кроме того, в тот единственный раз, когда ты, наконец, заставляешь его смеяться, чувствуешь себя так, словно только что выиграл Чемпионат мира. Йен нахмурил брови. — Микки все время смеется. Эванс повернулся к нему с очаровательной улыбкой во все зубы. — Это восхитительно. Глаза Йена снова вернулись к теме их разговора. Разминка Интернациональной Лиги заканчивалась, и игроки стекались в здание клуба. Микки приподнял свою кепку, проходя мимо них, и знакомый трепет ударил Йена в живот. Очевидно, это поразило и сидевшую рядом с ним даму. Она взвизгнула «Ты это видел?», и принялась обмахиваться обеими руками. Это вызвало продолжительную дискуссию между ней и ее спутником о многочисленных достоинствах брюнета, и не в последнюю очередь о том, как здорово он выглядит в форме. Йену пришлось прикусить язык, чтобы не вставить парочку слов в их разговор, поэтому он просто предложил принести им с Эвансом пива, пока они будут ждать начала игры. Когда он вернулся, игроки уже были на поле, большинство из них выстроились на первой и третьей базовых линиях, а стартующие игроки ждали в своих дагаутах, чтобы быть объявленными диктором. Первым был представлен тренер, за которым последовала остальная часть стартового состава в порядке отбивающих. Микки пробежал трусцой по траве, когда его имя было названо, очевидно, отбивая вторым, и поднял руку, салютуя одиннадцати тысячам с лишним болельщиков, которые аплодировали ему. — Миккиииииии, — резво, как мегафон, взревел Эванс, заставив Йена чуть ли не вылить на себя содержимое одноразового стаканчика. Звездно-полосатый баннер вскоре заполонил всю поле, под аккомпанемент местной певицы, и, наконец, игровой мяч был доставлен командой парашютисток «Женщины синего тумана». — По ходу, у них не было команды парашютистов «Всех Геев», — заметил Эванс, чертовски сбив Йена с толку. Игра началась с того, что Тихоокеанская Лига отбивала первой. Микки занял свою позицию на второй базе, будучи таким же уверенным, как всегда, уравновешенным и готовым к бою. Он помог предотвратить два удара из трех и один пробег, в то время как Йен подбадривал вместе с остальными болельщиками. Во второй части первого иннинга, Микки должен был отбивать. Он направился к домашней базе своей коронной походкой, которая демонстрировалась на весь огромный экран. Каждый дюйм в нем кричал о принадлежности «Всем Звездам», что было облегчением после последних нескольких моментов на позиции отбивающего, свидетелем которых Йен был до того, как его отстранили. Дамы рядом с рыжим почти падали в обморок, и он определенно мог их понять: Йен был бы шокирован, если бы какой-нибудь половозрелый человек на стадионе не сделал этого. Микки подошел к своей позиции так, словно он был ее хозяином, словно он был королем игры, этого поля, всей гребаной Вселенной, и у Йена возникло острое желание подняться на ноги и заявить свои права, сообщить всем присутствующим, что он отжарил задницу этого красавчика. Несколько раз. Жестко. Вместо него это сделал Эванс, вскочив на ноги и крича «Микки мааа-лыыыыыыыыш», пока не вырвал Йена из его похотливых мыслей. Он плюхнулся на краешек своего сиденья, когда Микки пропустил первые 2 подачи, и вскочил обратно, когда брюнет отбил третий мяч в правую сторону поля. Йен присоединился к нему, крича так же оглушительно; празднование, которое могло посчитаться немного преувеличенным для базового удара в первом иннинге, если бы это не была игра «Всех звезд». Микки благополучно добрался до первой базы и покачал головой, когда взглянул на них, но его улыбка была неоспорима. Эванс начал скандировать «Украсть! Украсть!», и уже в следующее мгновение большая часть их секции подхватила его. — Он проклянет нас за это позже, — предсказал парень сквозь шум заведенной им толпы. Эванс посмеялся над собой, когда сказал это, и Йен понял, почему Микки терпел его: тому было плевать абсолютно на все, и это было здорово. Микки не разочаровал его, выбрав идеальное мгновение во время следующего удара. Он безропотно сделал рывок во время питча, получив шанс оказаться на второй базе без того, чтобы кэтчер даже попытался бросить мяч. Фанаты взревели, когда брюнет отряхнулся, подхватывая их «Украсть! Украсть!», скандируемое снова уже через мгновение. Микки отошел подальше от базы, пока питчер готовился к следующей подаче, и помчался вниз по линии, как только тот замахнулся. Он рысцой добежал до третьей базы, даже не споткнувшись. Наглая ухмылка, которой он щеголял потом, заставила Эванса кудахтать рядом с Йеном: — Этот самоуверенный ублюдок собирается украсть дом. — Украсть дом? — Этот красавчик может. Просто смотри. Все здесь собрались ради шоу, и Микки пиздец как постарается, чтобы они его получили, — рассмеялся Эванс. И действительно, поскольку никто не охранял его на третьей, Микки взял гигантский отрыв от базы и даже не дал питчеру шанса начать свой замах, прежде чем он побежит к тарелке. Взволнованный питчер бросил мяч домой так быстро, как только мог, но бросок был широким и низким, и вне досягаемости кэтчера. Стадион взорвался, когда мяч отскочил к задней стойке, и Микки благополучно перескочил через тарелку. Йен не мог понять, как его товарищи по команде просто столпились в конце дагаута, всего лишь давая ему «пять» и, похлопывая по заднице, а не падали перед ним на колени и предлагали отсосать ему прямо там. (Кража базы (англ. Stolen base) — игровая ситуация в бейсболе, когда игрок, находящийся на базе, обегает следующую базу в момент подачи питчера, но до того, как бьющий успел осуществить удар. Это, короче очень круто!) Микки задал тон игре: две высокоэнергичные и очень занимательные подачи последовали за этим, прежде чем он вернулся на позицию отбивающего в третьем иннинге. На этот раз он отбил мяч между левым и центральным инфилдером, сделав дубль (добежал сразу до второй базы), который снова поднял болельщиков на ноги. У него не было шанса украсть, однако следующий бэттер помог ему завершить хоумран, отбив в правое поле. Вскоре должны были появиться запасные игроки, но Йен надеялся, что Микки успеет еще разок выйти на поле. Его желание было исполнено во второй части пятого иннинга, когда удар Микки позволил команде завершить еще один забег. Он покинул поле под бурные аплодисменты и выкрикивания похвалы, которые Йен не мог бы прокричать громче и сильнее, чем сейчас. Он и Эванс, наконец, расслабились на своих местах, чтобы посмотреть оставшуюся часть игры, зная, что Микки закончил на сегодня. - Знаешь, когда он начинал играть в серии «Дабл-А», некоторые парни пытались прикрепить ему прозвище «Мышонок», - заявил Эванс. - Потому что он маленький и его зовут Микки? - хихикнул Йен. - А еще очень быстрый, и его трудно поймать. Все сходится, верно? - Наверное, но я не могу себе представить, что это закончилось хорошо. - Не закончилось. Это продолжалось, примерно, полдня, но в такие моменты как сейчас, я жалею, что оно не прилипло: они бы сейчас гонялись за мышкой по всему полю. Йен вполне мог представить себе это комичное зрелище и то, как все это разозлило бы Микки. - Знаешь, твой фастбол может привести тебя сюда, на это поле в следующем году, - похвалил Эванс. – Если, конечно, не попадешь в Высшую лигу раньше. - Ты так считаешь? Иногда я думаю, достаточно ли этого. Отбивающие любят быстрые мячи. - Конечно, каждый нападающий любит фастболы, так же как все любят торт, но это не так здорово, когда кто-то сует тебе его в рот огромными ложками. Твой - один из лучших, с которыми я сталкивался. Йен улыбнулся этому сравнению, наслаждаясь обществом Эванса и его способностью не думать о том, что должно было произойти. Последние четыре подачи проходили медленно, и Йен вспомнил, что бейсбол - это игра, которую нужно смаковать, а не глотать. Он позволил Эвансу переводить их разговор с одной темы на другую, пока тикали секунды, приближаясь к тому, чтобы он снова оказался в компании Микки. Тихоокеанская Лига выиграла игру, и никого не удивило, когда Микки получил приз Интернациональной Лиги как самый ценный игрок матча. На этот раз он широко улыбнулся в камеру и, благополучно засунув свой приз под мышку, покинул игровое поле.