Love is a Ballfield

Школа находилась всего в нескольких минутах езды от квартиры, которую Микки делил с Аксфордом, но это были действительно полные раздражения минуты, прерываемые красочными замечаниями брюнета по поводу каждого ухаба, на который они наезжали, или же слишком быстрого поворота, сделанного Йеном. Микки высовывал голову в окно всякий раз, когда его одолевало желание блевать, но несмотря ни на что, они добрались до пункта назначения, сохранив содержимое своих желудков. Припарковавшись, Йен тут же выскочил из авто и помог Микки добраться до квартиры, где за считанные секунды открыл дверь и направился со вторым бейсменом прямиком в ванную. На шум в прихожей из своей комнаты вышел Аксфорд. Невозмутимый питчер и глазом не моргнул, когда Микки склонился над унитазом, а Йен опустился рядом с ним на колени, запустив пальцы в его волосы. — Помощь нужна? — спросил он. Подскочив от звука его голоса, Йен отдернул руку. — Мокрое полотенце было бы просто отлично, — пробормотал рыжий, заикаясь. Если Аксфорд и заметил его испуг, то виду не подал. Он взял полотенце и передал товарищам по команде без каких-либо комментариев. — Мне не нужна публика, чтобы блевать, — проворчал Микки, усевшись на корточки. Йен не был уверен, относится ли он к этой публике, но у него хватило здравого смысла притвориться, будто так и было, поэтому он спокойно передал полотенце Микки и последовал за Аксфордом прочь из ванной. — Ты можешь идти, — предложил питчер. — Я присмотрю за ним. — Но… но ты завтра играешь. Тебе нужно выспаться, — заупрямился рыжий. — Я чутка вздремнул, когда вернулся домой, — настаивал парень. — К тому же он, вероятно, вырубится по полной. Почему бы тебе не взять мою машину? А завтра перед игрой вернешь ее. Ломая голову, Йен подыскивал предлог, чтобы остаться, когда в коридоре появился Микки. — Все в порядке, Галлагер, иди домой. Я в норме, — непоколебимый взгляд голубых глаз заставил Йена проглотить любой аргумент. В итоге рыжий позволил Аксфорду обнять Микки за талию и отвести в его комнату. Он позволил ему найти тазик для рвоты, полотенце и дополнительное одеяло, позволил парню помочь Микки раздеться и лечь в постель. Он все это позволил Аксфорду, который знал Микки дольше, который прожил с ним большую часть года, но который понятия не имел, насколько сильно Йен любил брюнета и хотел заботиться о нем. Не удержавшись, он все же проскользнул в комнату Микки после того, как Аксфорд уложил его, и сел на край его кровати. — Я могу остаться, — попытался он. — Позволь мне остаться. — Акс прав, чувак, я просто вырублюсь. А ты играл сегодня и, должно быть, устал. — Я посплю здесь. — Йен… — На диване. Микки схватил его за руку и посмотрел на него серьезным взглядом. — Мне не хочется, чтобы ты уходил, но ты не можешь остаться… не после того, как Аксфорд предложил. — Я буду переживать за тебя, — прошептал он. — Со мной все в порядке. Йен горько рассмеялся, глядя в пол. — Да, ты в порядке, — эхом отозвался Йен. — Я в порядке. Все просто в порядке, — его пронзило чувство вины, как только он это сказал, и он с сожалением оглянулся на Микки. — Извини, — пробормотал он. — Еще сорок два дня, — сказал ему Микки, и хмурый взгляд Йена исказился в лучезарной улыбке. Он думал, что обратный отсчет нужен только ему, но Микки помнил. — Ты обвел эту дату в своем календаре блядским сердечком? — пошутил он, ужасно имитируя голос Микки. — Нет, я нарисовал член, потому что в следующий раз я его получу именно тогда. Йен фыркнул. — Ты поправишься, и мы обязательно организуем это. Рыжий играл с пальцами Микки, словно рисуя на них непонятные линии и закорючки. Ленивые движения, свидетельствовавшие о его неспособности уйти прямо сейчас. — Эй, — тихо произнес Микки после того, как недолго наблюдал за ним. — Извини за сегодняшний вечер. Я продержался всю игру, думал, что смогу продержаться и дальше. — Ты неплохо справился, учитывая твой слабый желудок. Брови Микки полезли на лоб. — Пошел ты… у меня слабый желудок. — Тебя рвало на половине наших свиданий, — напомнил ему Йен и рассмеялся, когда Микки издал недовольный звук. — Должно быть, ужасно иметь один недостаток. — Один недостаток? Я настолько промыл тебе мозги? — Полагаю так, — радостно пожал плечами Йен. — Ну, может быть, мой желудок слабоват, но, по крайней мере, я не срусь в штаны на игровых площадках. — Там призрак, Микки, — ответил рыжий довольно серьезным тоном. — Ага. Тебе одолжить бельишко, прежде чем ты уйдешь домой? — Как скажешь, — усмехнулся Йен. — Ты был так же напуган, как и я в прошлый раз. Если бы ты не засунул голову в кусты, то и на этот раз испугался, — он впился взглядом в улыбку брюнета и дрожащие от смеха плечи. — Поехали туда обратно. Давай посмотрим, как долго ты продержишься со всем этим дерьмом типа «Дети кукурузы». — Искушать судьбу? После того, как мы едва выбрались оттуда живыми? — Ой, заткнись нахуй, — усмехнулся Йен. — Если бы не я, ты бы сейчас извергал эктоплазму вместо того, что осталось от твоих тако. Микки издал смешок, который Йен хотел бы слушать на повторе, а затем посмотрел на него так, как смотрел раньше — блестящими глазами, такими мягкими и полными любви. Настолько нежными, что Йен с трудом мог поверить, что смотрели именно на него. Это был взгляд, за который он готов был драться, ради которого он сделал бы абсолютно все, потому что никто в здравом уме не позволит чему-то подобному исчезнуть без борьбы. Йен посмотрел на него в ответ, утешенный тем, что, если до сих пор он принимал только глупые решения, если он испортил все остальное в своей жизни и сделал это абсолютно неправильно, по крайней мере, была одна вещь, которую у него получилось сделать как следует. — Я бы вернулся туда прямо сейчас, если бы это означало, что я могу позаботиться о тебе сегодня вечером, — заявил он. — Да? Ты бы затусил с бугименом ради меня? — Храбро, верно? — Наихрабрейше, — сказал Микки так, словно имел это в виду, словно не он минуту назад надсмехался над рыжим из-за его страха. Это придало Йену смелости, несмотря на открытую дверь, схватить журнал с прикроватного столика и использовать его, чтобы скрыть их лица, когда он наклонился, чтобы запечатлеть долгий поцелуй на лбу Микки. Уткнувшись носом в волосы брюнета, он молча молился, чтобы когда-нибудь найти способ быть рядом с ним в такие моменты, как этот. — Хитро, — поддразнил Микки, когда Йен отстранился. — Хитрость — мое второе имя, — рыжий взглянул на обложку, прежде чем отложить журнал. — Джен и Брэд снова вместе? — Ага, и она беременна двойней. — Ха. Аксфорд вернулся со стаканом воды, и Йен похлопал Микки по руке, прежде чем подняться. — Я зайду завтра, — пообещал он. Йен сказал Аксфорду хорошо заботиться о брюнете, а затем, вопреки желанию каждой клетки своего тела, ушел. Это было тяжело, но он заставил себя улыбнуться и покинуть квартиру, потому что это было то, на что он подписался. Он подумал, что, возможно, это немного похоже на питчинг — болезненно, пока ваши мышцы не адаптируются и не образуются мозоли. Станет легче, должно стать легче, лишь бы это не сломило его раньше.

***

Микки проснулся с ощущением тяжести во всем теле, понимая, что он спал тем самым сном, какой может вызвать только болезнь. Было раннее утро, если судить по свету, ударившему ему прямо в глаза, и он был один. Проведя пальцами по векам, он ущипнул себя за переносицу, изо всех сил пытаясь очистить свой разум от паутины, окутавшей его за ночь. Ему потребовалось несколько часов, чтобы уснуть после ухода Йена: когда остатки тако покинули его организм, он просто выплескивал из себя желчь в миску с блевотиной. Аксфорд безропотно ухаживал за ним, появляясь в дверях комнаты всякий раз, когда слышал рвотные позывы. Это могло бы стать чем-то довольно неловким, если бы Микки был достаточно здоров, чтобы заботиться о себе самостоятельно. Безусловно они с питчером всегда были дружелюбны между собой, но не настолько, чтобы убирать рвоту друг за другом. Возможно, брюнет сделал бы то же самое для него, если бы они поменялись ролями, но он точно знал, что не был бы так позитивно настроен. Блядь, Аксфорд напевал, пока выносил рвоту. Микки мог только предположить, что это был режим «папочки». Но каким бы услужливым ни был сосед по квартире или как бы Микки ни был благодарен ему за помощь, парень ничего не мог сделать, чтобы помешать ему тосковать по Йену. Наблюдать, как рыжий выходит за дверь, было подобно тому, как если бы ему на открытую рану лили спирт. Они прощались уже кучу раз с тех пор, как снова сошлись, но прошлая ночь казалась особенно несправедливой. Через несколько секунд после того, как Йен ушел, Микки пожалел, что не осмелился попросить его остаться. Сорок два дня, которые просто должны быть легче, чем этот. Приглушенный шум из-за двери отвлек его. Голоса. Аксфорд, конечно же, и кто-то еще, кто говорил слишком тихо, чтобы расслышать. Он поднялся с кровати на дрожащих ногах, с радостью обнаружив, что его желудок лишь слегка возмущен этим движением. Наполовину застегнув украденную толстовку Йена на голой груди, он надел пару поношенных тапочек и, пошатываясь, вышел в коридор, прикрывая ладонью глаза и моргая. Йен стоял в гостиной его квартиры, выглядя таким же невыспавшимся, как и Микки. Красивый взъерошенный беспорядок его волос почти кричал, чтобы брюнет поторопился и запустил в них пальцы. Микки бы так и сделал, если бы перед ним не стоял Аксфорд, и на долю секунды он возненавидел доброжелательного человека, который заботился о нем большую часть ночи. Скрежет его тапочек, когда они ударились о линолеум, предупредил их о его присутствии, заставив обоих повернуться в сторону второго бейсмена. Лицо Йена вспыхнуло при виде него: откровенный взрыв облегчения, любви, радости и душевной боли — все сразу, абсурдно ясно отразилось на его лице. Микки не мог представить себе худший вариант человека, с которым можно было бы поддерживать тайные отношения, пока не понял, что выражение лица Йена было точной копией его собственного. Мягкое выражение лица Аксфорда опять же ничуть не изменилось. — Ты выглядишь лучше, — он искренне улыбнулся Микки, который полностью проигнорировал его. — Привет, — обратился он к Йену. — Почему ты так рано? — им нужно было ехать на стадион лишь через несколько часов, даже если бы Микки планировал выйти пораньше, что не предвещало произойти. — Эмм, это было в машине, — Йен поднял кожанку Микки в воздух. — Твой телефон и бумажник в карманах. Подумал, что они тебе могут понадобиться, — Микки лишь кивнул в знак благодарности, и рыжий аккуратно повесил куртку на спинку дивана, после чего еще несколько секунд топтался на месте, неуверенно переводя взгляд с Микки на Аксфорда. — Я… Я просто хотел занести. Мне пора… Микки быстро шагнул к нему. — Останься, — взмолился он, затем сразу же опустил голову и прикусил губу. Он не хотел, чтобы в этом слове прозвучало столько нужды. Аксфорд не был глуп, а они буквально растекались в лужу прямо перед ним. — На самом деле, было бы здорово, если бы ты остался, — пропищал Аксфорд. — Я не выспался и был бы рад подремать пару часиков перед игрой. Не против составить Микки компанию? — Конечно, — ответил Йен, медленно расплываясь в улыбке. — Я с радостью составлю Микки компанию. Аксфорд похлопал Йена по плечу и побрел в сторону своей спальни. Когда дверь его комнаты захлопнулась, Микки проковылял прямо в распростертые объятия рыжего питчера. Хватка была невероятно крепкой, словно они пытались наверстать упущенное за ночь, как будто чем крепче они обнимались, тем больше вероятность, что они все еще будут чувствовать отпечаток друг друга, когда отстранятся. Йен уткнулся щекой в волосы Микки, закрыл глаза и очень нежно покачал их обоих из стороны в сторону, словно в танце. — Я торчал на улице около часа, — признался он. — Почему? — Я должен был знать, все ли с тобой в порядке, — объяснил рыжий, а затем добавил. — Мне реально нужно взять у Аксфорда номер, если ты продолжишь забывать свой телефон везде, где можно, — он все еще с силой сжимал его в своих руках. – Ты продолжишь? Ладно. Выглядишь неплохо. — Я в порядке. — Чувствуешь себя чуть бодрее сегодня? — Ага. Бодрый, как дедок на утреннике. — Это объясняет тапочки, — поддразнил Йен, и Микки слабо фыркнул ему в шею. — Ты выйдешь на поле сегодня? — Да, буду играть, — даже полумертвым, команде было лучше с ним на второй базе, чем с любым мусором, которым они его заменили. Он ослабил свои объятия, но схватил Йена за предплечье. — Пойдем, — прошептал он. Брюнет повел их в свою комнату, где Йен уложил его на кровать, а затем, устроившись рядом, заключил в уютные объятия. Убаюканный пальцами, скользнувшими вверх по его плечу, в волосы и обратно, Микки словно котенок прижался к груди питчера. — Включить какое-нибудь шоу? — спросил Йен. — Мне все равно, — Микки знал, что долго не сможет продержаться без сна. Йен потянулся за пультом дистанционного управления и включил Netflix на телевизоре Микки. Он пропустил все, что выглядело наполовину прилично, и остановился на документальном фильме о ленивцах. — Что за нахуй? — пробормотал Микки. — Тебе не нравятся ленивцы? Второй бейсмен с минуту молчал. — Они все выглядят так, словно обкурились до усрачки. Йен рассмеялся, и это было похоже на песню для до сих пор чувствительного слуха Микки. Возможно, это был его новый любимый звук: до этого им был треск удара бейсбольный биты или свист пули. — Я могу переключить, если ты хочешь посмотреть что-то другое, — предложил Йен. — Или предпочитаешь вместо этого минет? Никакой толкотни. — Нет, чувак, все в порядке, — и это было действительно так. Все происходящее казалось идеальным. — Смотри свое придурковатое шоу и продолжай делать эту хрень пальцами. Покачиваясь от размеренных движений груди Йена вверх и вниз, а также вполуха слушая рассказчика, описывающего гадкие привычки шерстистых наркоманов, Микки старался не чувствовать боль будущих прощаний, как будто они были настоящими ранами. Он, честно говоря, не знал, что любовь бывает такой: что одна душа может так яростно цепляться за другую, что кто-то, кто уходит сам, может чувствовать, что его разрывают на части, а возвращение походит на переплетающиеся путы. Болен или не болен, было ли это вообще чем-то, от чего он хотел излечиться? Слишком опустошенный, чтобы думать об этом дальше, Микки снова переключился на шоу, нервно осознавая, что, если бы Аксфорд вошел к нему, в этот самый момент, он бы не пошевелил ни единым чертовым мускулом, чтобы поменять столь удобную позу.