Идеальная формула

Из тысячи возможностей ты выбрал ту, в которой сошлись наши координаты.

Маска летит на пол — две пустые глазницы глядят в потолок; фарфоровый уголок кроличьего рта отскакивает от удара об кафель; следует раздраженный выдох сквозь зубы. Он вытягивается дугой, разминая мышцы и не отрывая взгляда от окна. Почти четыре утра. Время сбора. Бакуго обходит комнату один раз, проверяя на всякий случай, топча подошвой тяжелых сапог — подарок из прошлой жизни — осколки стекла, замирая у серванта с фотографией на секунду, а после садится на софу. Выравнивает дыхание. Всматривается в стену — край обоев свисает вниз, обнажая обшарпанную изнанку с черной надписью «судный день». Кацуки хмыкает. Пробует во рту на вкус прочитанное, скоблит об клыки и выплевывает на пол вязкой слюной — [все умрут, а я останусь][сжимаешь до побелевших костяшек кулаки, ногтями впиваясь в кожу][это немного отрезвляет][совсем чуть-чуть]. Скрипит входная дверь — парень не шевелится. С пришедшими в комнату вваливается ветер с улицы и запах костров. Мидория аккуратно приподнимает лисью маску, смотрит на Бакуго, быстро оценивая на момент наличия ран, а, не найдя ничего, кивает, мягко улыбнувшись. Тодороки маску не носит и проходит смело вперед, ложится на софу, прикрывая глаза. — Двумордый, ты же знаешь правила, — Кацуки легонько бьет его по ноге. Шото лениво переворачивает голову — «и?». — Твои суицидальные наклонности пугают. Хочешь сдохнуть, не втягивай в это Изуку. — Какой ты заботливый, — Тодороки привстает, целует Бакуго, хватаясь за его руку чуть выше локтя. Отстраняется, глядя на длинную ниточку слюны между ними. Кацуки шипит, зло глядя, словно готовый вот-вот накинуться и вгрызться в горло. «Не начинайте», — только и бросает им Мидория, скидывая на пол толстовку — солнечные дни увеличивались, и даже ночью порой температура оставалась довольно высокой. Парни внимательно следят за Изуку — взгляды цепляются за цепи шрамов, начинающиеся на пальцах и идущие всё выше, обрамляющие ключицы и скрывающиеся за воротом футболки [знают, что они «распарывают» живот, доходя до линии паха]. Мидория ловит их взгляды и со вздохом спрашивает «вы можете думать, о чем-то другом?». — А о чем? Вокруг ебанный конец света, — Кацуки наклоняет голову вбок. — Чем ещё заниматься, как не трахаться? — Читать книги? — Без особой надежды предлагает Изуку. Шото качает головой — «слишком долго». Бакуго ничего не отвечает — целует ещё раз Тодороки с укусом: кровь мажется на их лица, стекает вниз. Мидория качает головой — завтра их ждёт очередная вылазка, и он честно предпочтет поспать лишний час, чем заниматься этим. Но он следит за целующимися «друзьями», сглатывает слюну, и всё же приближается к ним, аккуратно касается плеч, ведёт вверх, зарываясь в чужие волосы. Почти не дышит — вроде привык, а вроде каждый раз замирает сердце: в этом есть что-то теплое, что-то родное [привычка][это уже крепко ассоциируется с тем, что он наконец в безопасности] Шото отрывается от поцелуя, тянет к себе Изуку — «уверен?» шепот пробирает до мурашек. Кацуки смотрит без особого интереса на их торги, концентрируя своё внимание на чужих шрамах — [ты хочешь выучить их рельефы языком][а рядом с каждым ещё оставить по укусу][тодороки касается их бережно пальцами — в тебе тут же скручивается всё трепетно-ожидающий комок][он знает, как ты ужасно нетерпелив, и тянет всё специально][краем глаза следит за твоей реакцией, вытягивая уголки губ в улыбку — «чего-то хочешь, бакуго?»][«заткнись, двумордый» — а руками поворачиваешь его лицо к себе и целуешь] [несоответствие чувств и действий были тебе свойственны ещё до всего этого пиздеца][но сейчас это будто обострилось, вышло на новый уровень, зафиксировалось в точке максимума, чтобы ты это прочувствовал и осознал] [но ты лишь отдаешься своим инстинктам, лаская шото][а потом целуешь руки мидории — «глупый деку»] [в этом есть что-то от безумия и любви — для тебя они всегда идут рука об руку][ещё со школьной скамьи, когда ты прятал любовь в издевательствах и подначках][с института, когда выводил на конфликт тодороки, чтобы лишь бы не думать о нём в ином ключе, кроме как о сопернике] [ещё с детства, когда дергал девочек за косички и сыпал песок в глаза деку] [и тебе от себя противно и стыдно][но ты размазываешь стыд по лицу вместе с чужой слюной и поцелуем] [теперь слово мораль лишнее — если умирать, то с музыкой] Тодороки кусает за мочку уха — «опять задумался?». Кацуки подминает его под себя в ответ — тут же чувствует чужие ноги на бедрах и замечает интерес в разноцветных глазах. Но Бакуго целует в губы Изуку — аккуратно, бережно и издевательски не так, как до этого нахального Шото. [ты даришь ласку только в отместку, только чтобы насолить, только чтобы поддеть — а тодороки вскроется гнойником из «такой ты ещё ребенок, бакуго» и прикосновениями к мидории][без него вы, наверняка, бы друг друга поубивали — он ваш громоотвод] [так вы только искритесь — стукаетесь зубами в очередном поцелуе, снимаете с друг друга одежду, еле сдерживаясь, чтобы не разорвать] [а всю любовь и нежность — изуку][нежно касаетесь, оглаживаете шрамы, ведёте по ним, слыша чужой стон, дразните совсем немного] [мир мог гореть, пылать, умирать — это не имело никакого смысла] [ни в начале, ни в конце] [ты понял, что свободен, только когда рухнул старый мир] [а что живешь, когда впервые поцеловал тодороки шото] [а свою смерть увидел, случайно встретив изуку мидорию] [судьба всё предопределила за тебя — свела все исходные, составив ту безошибочную универсальную формулу: бери, да пользуйся] [возможно, ты впервые вытянул счастливый билет] [ты считаешь чужие шрамы, чтобы хоть чуть-чуть трезво мыслить] [но это не помогает — срывает последние тормоза] [утром ты уйдешь с мыслью, что велика вероятность их смерти][что вернешься в эту квартиру, прождешь до нужного времени, но никто не придет] [и тогда наступит второй конец света] [твой личный]