Маленькая ведьма

Песня: Milck «Monster»

***

      Бежать. Только бежать. Без оглядки, без страха.       Ванда бежала меж небольших старых домов, забегала в зловонные переулки,  несмотря на осколки от бутылок, что царапали ноги сквозь тонкую потрепанную обувь. От подозрительных и злых взглядов она укрывалась капором, из-под которого виднелись растрепанные волосы.       Главное не паниковать. Малейшая нервозность выдаст её и быть ей побитой камнями ведьмой.       Ванда бежала, сама не зная куда. Лишь бы прочь от людей. Прочь от этих жестоких созданий, жаждущих крови и потехи. Прочь от самой себя, монстра, затаившегося внутри.       Пальцы покалывало. Красные нити переплетались на самых кончиках и сияли подобно звёздам на небе. Красный всегда преследовал её: полосами на руках, грубыми штрихами на картине жизни, предупреждением для всяких повес, кровью её семьи. Алые цепочки, обернутые вокруг неё, служили и спасением и разрушением.       Она годами пыталась стряхнуть эту гадость с рук, раздирая кожу до крови, не смотреть на красные прожилки в радужке глаз. Всё было тщетно.       Девичье сердце хотело верить, что в будущем люди перестанут бояться, что монстр внутри будет повержен.       Но Ванда брала весь свет и делала его чёрным.       Забывалась, когда позволяла искушению одолеть свою добрую природу. В такие моменты в голове звучали все ранящие сердце слова, чувствовались камни, которые в неё кидали. Силы волнами во время бури текли по венам, обжигая и требуя свободы. Горели здания. Гибли люди. Все смотрели на неё с лютой ненавистью. Она знала, о чем они думали. Их мысли саранчой заполняли голову, кричали, пугали, делали больно. Ночами Ванда не могла спать и, сжимаясь в маленький комок и предаваясь самобичеванию, тихо рыдала в мольбе о скором прекращении страданий. «Милосердие, пожалуйста», — вторила она небу, сама не зная у кого просила помощи.       Весь водоворот мыслей внезапно утих, стоило девушке столкнуться с преградой. — Как можно быть такой неуклюжей?! — воскликнул недовольный голос и Ванда почувствовала крепкую хватку на запястьях.       Перед ней стоял высокий мужчина. Первое, что бросилось в глаза, одеяние незнакомца: начиная с сюртука и заканчивая шейным платком вся одежда была чёрного цвета. Лишь тонкая золотая цепочка от часов поблескивала, привлекая внимание. — И, как ваш вид не провалился в бездну столетия назад, — брезгливость, с которой он говорил, просачивалась в голову подобно яду.       Ванда задрала голову, чтобы взглянуть на нахала. Короткие чёрные волосы под шляпой, серые, как пасмурное небо Англии, глаза, впалые скулы и тонкая полоска губ. Аристократ во всей красе. Разве что свидетельствующая о недовольстве складка меж бровей портила всю утонченность, которую не отказался бы запечатлеть ни один художник.       Зло зашипев, Максимофф приняла попытку вырваться из плена холодных рук, но тщетно. Мужчина, казалось, даже не прилагал усилий, чтобы удержать её, словно вместо сопротивляющегося создания, способного одним щелчком пальцев раскрошить ему череп, в его руках находилась соломинка. — А вот это интересно, — произнёс он, любопытно рассматривая её руки.       Посекундно мигающие красные полосы облизывали пальцы Максимофф. Девушке будто клинок всадили в сердце. Объятие страха выбило весь воздух из лёгких. Надо было бежать, пока мужчина с криками «ведьма» не созвал всех горожан.       Ванда вложила все силы в эту попытку и поддалась назад. Мужчина, будто предвидев действие, отпустил руки, и девушка по инерции упала. Рукава домашнего платья, да и по сути единственного, уже испачкались, а что случилось с юбкой Ванда даже не хотела предполагать. Капор слетел, открывая взору каштановые волосы, и держался на шее с помощью лент. — Маленькая ведьма, значит? — в глазах, что с щепетильностью рассматривали каждую черточку на девичьем лице, искрило озорство. — Отойди! — вложив в голос грозные нотки, произнесла Максимофф, когда мужчина сделал шаг к ней, и выставила перед собой объятую магией руку.       Её невыгодное положение ещё не значило, что девушка станет скулить, подобно дворняжке и молить о сострадании. Пожалеть себя она успеет ночью, сейчас же Максимофф должна была быть храброй. — Смело. И глупо для той, что не умеет пользоваться силой, не так ли? — Мужчина медленно приблизился и протянул руку.       Ванда несколько раз сморгнула, не веря в происходящее. Неужели увиденное не напугало незнакомца? Почему он не смотрел с ненавистью и отвращением? А может это уловка?       Пока девушка терзалась вопросами, мужчина уже потерял терпение, о чём свидетельствовало закатывание глаз, резко подхватил её под локоть и поднял с земли. — Почему ты не убегаешь? И вообще кто ты? — пренебрегая чувством такта, спросила Максимофф и отдернула руку. — Я Локи, а тебя, смертная, стоит подучить манерам. — в голосе скепсис. — К тому же, не ты одна способна на фокусы. — усмешка на губах, казалось, принадлежала самому Мефистофелю.       После этих слов Локи щёлкнул пальцами и тонкое запястье объяла зелёная дымка.       Ванда рефлекторно отшатнулась и сжала кулаки. В голове теперь творилась полная вакханалия. Вопросы фейерверком возникали один за другим, образуя красочное и сбивающее с толку представление. Первым зародилось недоверие. Неужели она не одна, как говорили люди, «наказанная Богом»? Но с виду Локи не выглядел несчастным, наоборот, на лице читались уверенность и некая гордость. — Но как? Я не понимаю.       Осознание, что, возможно, есть ещё такие как она, одновременно захватывало дух и леденило кровь. Посторонние звуки умерли, остался лишь стук волнующегося сердца. — Думаю, у меня будет время объяснить всё, — произнёс Локи и по-хозяйски поправил слетевший капор. — Зависит от тебя.       Ещё никогда Ванде не было так страшно и любопытно одновременно.