8.
16 апреля 2019 г., 13:49
Где-то кричат люди. Чей-то вой заставляет Тэхёна очнуться. Он моргает, пытаясь разогнать туман перед глазами, и трясёт головой, потому что в ушах звенит. На зубах скрипит песок. Омега пытается двинуться, но левую руку пронзает острой болью. Ким опускает взгляд: рукав светлого свитшота, который одолжил ему Ынсок, в крови. Парня мутит, а ещё очень болят ноги.
Повернув голову, омега видит Чонгука, который стоит на четвереньках. Чуть дальше лежит Мингю, он придавил собой Ынсока. Ткань форменной куртки альфы пропиталась кровью.
Ким стонет и пытается двинуться, но только валится на землю и отключается.
В следующий раз он приходит в себя от аккуратных похлопываний по щекам. Открыв глаза, Тэхён видит над собой человека в пожарной форме:
— Господин? Господин, вами скоро займутся медики. Вы помните своё имя?
— Где Чонгук? — сипит Тэхён, цепляясь пальцами за штанину боёвки.
— Я здесь, Тэхён, — раздаётся рядом голос военного. Чонгук подбирается к нему и усаживается, подтягивая омегу к себе прежде, чем обратиться к спасателю. — Я позабочусь о нём. Моему другу Мингю нужна помощь. Он ранен.
Пожарный отходит, что-то говорит в рацию и склоняется над другим солдатом. Через пару минут появляются медики, которые бережно укладывают Мингю на носилки лицом вниз и уносят. Выбравшийся из-под тела своего любимого Ынсок шатко поднимается и срывается за ними. Тэхён стонет и тут же чувствует большую тёплую ладонь на своей щеке.
— Тише, тише, мой хороший. Скоро тебе помогут, — уговаривает его Чонгук, стирая солёные капли, которые прокладывают дорожки по пыльным щекам омеги.
***
— Никаких данных о погибших и пострадавших пока нет, связь прервана. Несколько снарядов упало на территории города. Но, похоже, они бомбили дороги. Разрушены и автомобильные, и железная, — сообщает сержант Чхве. Хосок ударяет кулаком в стену. Самолёты, промчавшиеся над его родным городом, были сбиты. Войска начали ответную бомбардировку вражеских аэродромов. Население города и нескольких окрестных посёлков решено эвакуировать. Это он знает. А вот что случилось с его братом и оставленным на его попечение Тэхёном… Отделение младшего лейтенанта Чона заполняет КПП. К вечеру сержант Чхве докладывает, что прибыли все, кроме трёх парней, которых Хосок брал с собой. — Рядовой Ким Донхёк в пути, его забрали из дома. С двумя другими связаться не удалось, — говорит Минхван и в упор смотрит на командира. — Ты думаешь?.. — Могли они остаться там, командир? — Я… — Хосок устало вздыхает. — Я надеюсь. Тогда они позаботятся об Ынсоке и Тэхёне…***
Ынсок и Чонгук торопливо собирают вещи и продукты. В городе объявили эвакуацию, а Тэхён и Мингю до сих пор в больнице. Их раны оказались не такими серьёзными, но именно поэтому они задержались — очень многим требовалась срочная помощь. Чонгук укладывает в рюкзак Мингю продукты, а в свой — вещи Тэхёна. Вскоре со второго этажа спускается Ынсок, он тащит ещё одну сумку — большую, спортивную. — Всё собрал? — интересуется альфа. Ынсок кивает в ответ. Его глаза покраснели, наверно, омега плакал. Чонгуку неловко, он не уверен, должен ли что-то сказать. В конце концов он тихонько кашляет и неуверенно похлопывает Ынсока по плечу: — Всё будет в порядке! Это ненадолго. Вы будете в безопасности в лагере… Ынсок кивает, а потом поднимает на высокого альфу глаза, в которых вновь стоят слёзы: — «Вы»? А… вы с Мингю? Вы разве не пойдёте с нами? Чонгук теряется. Он не знает, что сказать, не знает, что ему делать. На их страну напали, а значит, им нужно как можно скорее вернуться в часть. Но связи нет, транспортного сообщения тоже. Мингю ранен, пешком им не уйти. До этого момента у альфы не было времени подумать, что делать, поэтому сейчас он молчит. Однако Ынсок ждёт ответа, глядя прямо в глаза. — Мы едем с вами, Ынсок. Пока мы никуда не уйдём. Потом решим, — твердо говорит Чонгук и подталкивает омегу к выходу. — Я выключил автоматы, пора уходить.***
Лагерь эвакуированных разбили в тридцати километрах от города. Недалеко, но Тэхён и его спутники добираются до места только в темноте. Они идут в колонне таких же беженцев — половину уцелевшего транспорта приспособили для перевозки раненых, а места в остальных машинах отдали детям и старикам. Парни уже почти час идут мимо брошенных легковушек и автобусов — дорогу разбомбили так, что дальше проехать никому не удалось. Чонгук несёт все сумки и бережно придерживает Тэхёна под здоровую руку. У омеги кружится голова — последствия сотрясения. Сзади шагает Ынсок, который крепко держит за руку бледного Мингю. Рядовому осколками витрины, мимо которой они проходили, когда началась бомбардировка, изрядно посекло спину, он потерял немало крови. Но солдат бодрится, в начале пути пытался даже пару раз отобрать у Чонгука одну из сумок, но смолк под гневным взглядом своего маленького омеги. Поначалу перед ними шли соседи Чонов, взрослая супружеская пара. Альфа — господин О — предлагал им помощь, но Чонгук отказался. Чуть позже чета отстала, но Ынсок всё оборачивался, желая убедиться, что с ними всё в порядке. Супруги при налёте потеряли двух сыновей. По дороге все горожане идут молча, лишь время от времени над колонной раздаётся чей-нибудь надрывный плач. Медики, которые сопровождают беженцев, бросаются на помощь, на ходу нашаривая в сумках успокоительное. Заходящее солнце, не ведая о людских бедах, окрашивает дорогу и бредущих людей в цвета пламени. Последние желтые отблески догорают на кронах деревьев и на истерзанную землю опускается ночь. Тэхён спотыкается и едва не летит в воронку, которая внезапно оказывается на их пути. Из-за темноты он её не заметил. Чонгук удерживает его, потом помогает опуститься на землю. Альфа оставляет младшего под присмотром Мингю и вместе с Ынсоком спускается по склону воронки, давя ботинками уже подсохшую землю. Можно было бы пойти в обход, как большинство тех, кто направляется в лагерь, но Тэхён и Мингю слишком слабы, придётся сокращать путь. Поднявшись по другой стороне, военный сбрасывает рюкзаки и сумки и велит омеге сторожить их, а сам возвращается за спутниками, на ходу отряхивая руки, которыми цеплялся за склон, чтобы подняться. — Мингю, сможешь спуститься? Я помогу Тэхёну. На тот склон подниму вас, там слишком круто, — обрисовывает ситуацию боец, дожидается согласных кивков и трогается в путь. Вниз они спускаются медленно, кроссовки Тэхёна проваливаются, а сам он то и дело норовит навернуться: неудобно балансировать на склоне с одной рукой в гипсе. Мингю болезненно морщится, когда они, наконец, добираются до самого дна. Тут ещё темнее, чем на дороге, но альфа подсвечивает себе фонариком на телефоне. Чонгук приседает, подставляя Тэхёну спину, омега аккуратно укладывает ему на плечо поврежденную руку и усаживается поудобнее. Так привычно и так хорошо вновь прижаться к теплой сильной спине!.. Парень закрывает глаза и утыкается носом в шею альфы, позволяя себе хоть немного расслабиться и забыть об ужасах этого дня. Горячие слёзы катятся по его щекам, прокладывая дорожку по груди Чонгука. Альфа хотел бы остановиться, утешить, заверить, что всё будет хорошо, но сейчас нет времени. Нести Тэхёна сегодня тяжелее, чем ещё три дня назад. Они идут не по дороге, а Чонгук слишком устал. Но он держит омегу всё так же бережно и только клонится вперёд явственнее, потому что цепляется руками не за склон, а за тонкие омежьи ноги. Однако альфа добирается до Ынсока быстрее, чем ожидал. Он ссаживает Тэхёна, пару раз глубоко вдыхает и пускается в обратный путь. Когда он возвращается за Мингю, то видит, что тот уже преодолел треть дороги наверх. Чонгук подхватывает друга под локоть и помогает выбраться из воронки. Невдалеке виднеются огни лагеря.***
Первым дежурный из части дозванивается до Мингю. Тот слегка хриплым голосом рапортует о том, где он, докладывает, что с ним Чонгук. Выслушав дежурного, он сбрасывает звонок и говорит спутникам: — Машина за нами придёт к утру. Ынсок всхлипывает, но сил плакать у него нет. Они остаются сидеть там же — на краю воронки от взрыва, в километре от лагеря людей, лишившихся дома и мирной жизни.***
Сержант Чхве просовывает голову в кабинет Хосока: — Командир, разрешите доложить? — Входи, докладывай. — Вышел на связь рядовой Ким Мингю. Он находится в лагере беженцев недалеко от города, где живёт ваш брат. Рядовой Чон Чонгук с ним. — А мой брат? Он что-нибудь сказал про Ынсока? — Нет, командир, но их доставят в часть уже утром, вы сможете спросить его. Хосок обречённо закрывает глаза и откидывает назад голову. Ждать ещё несколько часов.***
Хосок навещает Мингю в госпитале. Рядовому после проведённой на земле ночи стало хуже, Сокджин уложил его в кровать. На соседних койках разместились те, кто уже пострадал в ходе боевых действий. Война шла второй день, а в части уже было трое «двухсотых», все — из взвода Мин Юнги. Именно его подразделение первым вступило в бой с отрядом, пытавшимся нарушить границу. Отделение сержанта Чхве отправили на усиление подразделения Юнги, вдогонку им умчался Чонгук, едва дотащив Мингю до медкабинета. Хосок даже не успел переброситься с ним парой слов. — Привет, рядовой. Как ты себя чувствуешь? — Хосок присаживается на край койки Кима. — Рядовой Ким Мингю в расположение части прибыл, — начинает рапорт солдат, пытаясь приподняться. Чон смеётся: — Тише, боец, давай без этого. Как ты? — Нормально, командир, это док тиранит… — Мне сказали, ты прибыл из лагеря беженцев, — младший лейтенант понижает голос. — Так точно, — улыбается Мингю. — сопровождал туда Ынсока и… ещё одного омегу. — С ними всё хорошо? — Второй омега руку сломал, а с Ынсок-и всё в порядке. — Ынсок-и? — удивляется офицер. — Командир, тут просто… Ну, я так или иначе должен тебе это сказать. Ынсок — мой истинный омега, — Ким произносит это так уверенно и просто, что офицер не сомневается в его словах. Но… — Но как это возможно? Вы? С Ынсоком? — волна удивления перекрывает даже беспокойство за брата. — И разве истинные ещё существуют? — Я сам не знал, командир. Мы просто поняли это. — Да уж. А главное — время подходящее. Таак… Ясно, рядовой. Выздоравливай, ты нам нужен. — Есть, командир!***
Ближайшие пару дней Хосок отвлекает себя тем, что организовывает патрулирование и дежурства, сам обходит по ночам посты, пытаясь унять беспокойство, грызущее его изнутри. Он всё ещё не смог связаться с братом. Телефоны в зоне бомбардировок работали с перебоями. Намджун обещал помочь, но он занят. Все они заняты — на их страну напали. Их сильно потрепали, но все до одной попытки пересечь границу они отбили. Хосок друга после операции не видел, как не видел и сержанта Чхве с Чонгуком и другими бойцами. Знал только, что в отделении было много раненых. Сокджин и новый сотрудник медслужбы Пак Чимин сбились с ног. То ли ещё будет, думает Хосок. Вопреки ожиданиям, военные действия на границе длятся всего пять дней. Однако эти пять дней уносят множество жизней. В их части — 12 «двухсотых», большинство — солдаты Юнги. Лейтенант сам ранен, но, отмахиваясь от угроз Сокджина и уговоров нового врача, обзванивает родственников погибших, выражая соболезнования. Он хотел бы заглушить боль и чувство вины, но не получается. Хочется напиться. На койке в госпитале Хосок находит и Чонгука. Парень без сознания, его недавно привезли из операционной. Правая нога рядового сильно пострадала, на вопрос, будет ли он ходить, Сокджин кидает тяжёлый взгляд и молча уходит. На самом деле, их часть еще легко отделалась. Войска, перекинутые в префектуру, территорию которой стремился захватить противник, понесли значительно более серьезные потери. Ещё больше солдат потеряли миротворцы. Шестой день в стране объявляют днём траура. Жертвами этой короткой войны стали не только военнослужащие — бомбардировка унесла жизни более 1600 гражданских. В тот же день Хосок отправляет под крыло к Сокджину Минхвана, потому что в часть приходит сообщение, о том, что вся семья сержанта погибла ещё при первой атаке городов. Чон страшится таких вестей хотя бы потому, что до сих пор не может связаться с Ынсоком, и успокаивается только когда, наконец, после длинных гудков в трубке слышит голос брата. — Сок-и! — Хён! Я так рад, что ты позвонил! — голос Ынсока заставляет офицера расплыться в улыбке. — У тебя всё хорошо? — Всё нормально, Сок-и, всё закончилось. — Хён, нам разрешили вернуться домой. Мы до сих пор в лагере. Нас же эвакуировали. — Да, я знаю, Мингю рассказал. Дыхание младшего Чона сбивается, это так явственно слышно в трубке. — Как… как Мингю, хён? — Он в порядке, не волнуйся. Ынсок облегчённо выдыхает, а на заднем плане слышно голос Тэхёна: — Спроси про Чонгука! — Чонгук… — Хосок сбивается, потом всё же решает говорить правду. — Чонгук серьёзно ранен, его готовят к отправке в столицу…***
Проводив всех «двухсотых», отправив санавиацию с самыми тяжёлыми «трёхсотыми» офицеры напиваются. Хосок не знает, откуда Намджун достал столько соджу, но им хватает. Юнги сидит, согнувшись и обхватив голову руками. Наверно, он плачет, но Чон не хочет этого видеть. Минхван к ним не присоединяется, зато ненадолго приходит Сокджин. Он залпом выпивает стопку, потом обводит офицеров хмурым взглядом: — Категорически не советую злоупотреблять. Но я приготовил вам капельницы от похмелья на завтра, приходите, когда закончите. Спать вам тоже лучше в санчасти, не разгуливайте перед личным составом в таком виде, — и уходит, напоследок сжав плечо Намджуна длинными кривоватыми пальцами. Через какое-то время в дверь робко стучится новенький врач. Пак Чимин — пухлощекий омега, недавно закончивший медицинскую академию. Юнги говорил, что ему самому потребовалось успокоительное, но мальчишка справился. — Разрешите? — несмело спрашивает он. Чимин входит и нерешительно направляется к Мину, на ходу объясняя. — Мне Сокджин-хён сказал, что офицер здесь. Ему еще нельзя пить, у него сотрясение. Врач поднимает почти отключившегося Юнги и, извиняясь, покидает кабинет Намджуна. Так заканчивается война.
