Не пей с дорнийцем при полной луне
19 мая 2019 г., 21:29
***
От шума и гула, стоявшего в зале, Сноу, отвыкший от столь огромных скоплений людей, чувствовал то, как болит голова, грозясь лопнуть от переизбытка раздражителей, главным из которых, безусловно, являлся изрядно подвыпивший король, не желавший оставлять его в покое. Казалось, Эйгон не затыкался ни на минуту, умудряясь что-то говорить даже в те моменты, когда пил. Джон же лишь поддакивал да угрюмо кивал на его треп, изредка давая короткие ответы на вопросы и поглядывая на Арью, сидевшую в другом конце стола вместе с Сансой и принцессой Арианной. С его прибытия в Королевскую Гавань прошло три дня, и за это время он чуть было не извелся. Сестра выбежавшая его встречать во двор замка обрадовала его, но следовавший почти сразу за ней единокровный брат насторожил. Позже, когда они пошли в трапезную, Сноу отметил их растрепанный вид и взгляды, которыми эти двое обменивались, и выводы, к которым он приходил, заставляли сердце вскипать от негодования. Правда, до сих пор, ему удавалось сдержаться, отвлекаясь на другие вещи, но иногда кулаки так и чесались, и он едва удерживался от того, чтобы не выбить все дурные мысли из венценосной головы брата. Несмотря ни на что, Сноу был счастлив от того, что мог проводить время с семьей: с Сансой, которая любила болтать с ним по вечерам у камина, с Риконом, выросшим за девять лун на голову и постоянно просящем показать приемы владения мечом, даже с Эйгоном, которого он искренне любил, невзирая на то, что тот мог быть весьма навязчивым и надоедливым, но самой главной отдушиной для его окаменевшего и едва бьющегося сердца была Арья. Это всегда было так и теперь он особенно отчетливо осознавал то, насколько сильно нуждался в ней, сколь сильно менялся рядом с ней. Она была его светом, но Джон не был достоин его. Не после всех жертв, что он принес ради жизни. В глубине души, он умер в тот день, в дымящемся снегу, и знал это лучше, чем кто-либо. Тогда он пожертвовал частью души и вернулся к жизни, но она потеряла все яркие оттенки, оставив его в серости бытья. С тех пор он был обречен на несчастье, и каждый раз, когда он пытался обрести радость, все оборачивалось лишь кровью и смертью. В конце концов, он был проклят с рождения. Обещанный принц, Азор Ахай, Последний Герой… так они звали его в Долгую Ночь, пророча ему великую победу и предрекая вечное лето, но никто не мог догадываться о жертвах, которые он принес жестоким богам ради живых. Дейнерис до сих пор приходила к нему во снах: иногда она улыбалась, стоя рядом с кхалом и держа на руках их сына, иногда же плакала кровавыми слезами, умоляя его о пощаде, пока он вдавливал меч в ее отчаянно бьющееся сердце, шепча слова о прощении. Ему не было прощения – он знал это. Будь боги милостивы, он пал бы в той битве героем, но Сноу продолжал свое бессмысленное существование, давно потеряв то, что делало его человеком – волю. Будь у него хоть крохи воли, которой он когда-то обладал, он никогда бы не питал столь темную зависть к собственному брату. Давным давно, были только они – Джон и Арья. Лишь ему она улыбалась искренне, лишь с ним она могла быть свободна, но теперь Сноу видел, что не был нужен ей так, как она нужна ему. Для Старк он был любимым братом, другом детства, человеком, которому она доверяла и только. Джон знал, что не должен был надеяться на большее, но черная дыра, бывшая у него вместо сердца, вожделела ее больше, чем кого-либо на всем свете. Ему удавалось тешить себя тем, что это не было его желанием, а лишь последствием воскрешения, но дар Владыки усиливал те чувства, что человек испытывал при смерти, так что Сноу все равно был грешен. В конце концов, это было в его поганой крови. «Таргариены всегда женились на своих сестрах». В них обоих текла волчья кровь, они были похожи, как близнецы, и Джон почти ненавидел ее за те мысли, что не покидали его голову. Не откажись он от престола, возможно, это он взял бы ее в жены в богороще Винтерфелла. Но он отказался от предложения Дейнерис об узаконении и теперь та единственная, которую он любил, достанется Эйгону. — Джон, ты не слушаешь меня?... Возмущенный голос короля вырвал его из мрачных раздумий и он посмотрел на брата, заставив себя выдавить подобие улыбки. — Ты уж прости меня, дурака, — Таргариен положил руку ему на плечо и притянул к себе. — Я совсем надрючился и несу всякую чушь, да? — Что вы, ваше величество, — холодно произнес Сноу, старясь не смотреть в проницательные глаза брата. — Вы просто устали. Если позволите, я мог бы проводить вас до покоев. — Совсем позабыл, что вы, северяне, не любители шумных пиров, — они уже шагали по внутреннему двору замка, когда Эйгон вновь заговорил, выглядя более трезвым. — Твоя сестра тоже сидит на всех мероприятиях с непроницаемым лицом, — он хмыкнул, замедлив шаг. — Знаешь, она похожа на тебя. — Мы росли вместе, — коротко ответил Джон. — Да, она часто вспоминает о тебе, — с печалью в голосе проговорил король. — Мне нравится слушать про ваше детство. Молча дойдя до королевских покоев, он собирался попрощаться с братом, но тот настоял на том, чтобы он остался. Сев у камина, они продолжили пить и говорить, а Джон все ждал, когда же Эйгон наконец отключится, но тот держался бодрячком, несмотря на пять выпитых штофов борского золотого. Долгое время брат говорил практически ни о чем, но вскоре разговор зашел про Арью, и Сноу, не желая слышать подробности, которым пьяный Таргариен вполне мог разболтать, решил предостеречь его, хоть и понимал, что, скорее всего, будет выглядеть глупо. — Я счастлив за вас, брат, но хочу попросить тебя: будь с ней помягче. Арья ранимый ребенок, сколь бы сильно не пыталась доказать обратное. Ей всего шестнадцать и она не из тех придворных дам, к которым ты привык… Внезапный смех Эйгона остановил его на полуслове. Дозорный нахмурился, недоуменно смотря на смеющегося брата и чувствуя раздражение, начавшее охватывать сознание. — Поверь, Джон, все придворные леди невинные овечки, по сравнению с Арьей, — сказал король с довольной улыбкой. — И да, это мне в ней чертовски нравится. Лишь боги могли знать, какого труда ему стоило не накинуться на единокровного брата и не стереть с его лица пьяную улыбку. Глас рассудка убеждал его поменять тему и успокоится, но Сноу не мог промолчать. — О чем ты говоришь? Догадки мучали его, и он надеялся получить определенный ответ, чтобы, наконец, принять факт любви между Эйгоном и Арьей, но король лишь хитро ухмыльнулся, осушив очередную чашу вина. — Да брось, ты взрослый мужчина и должен меня понять. — Ты… — Джон остановился, пытаясь усмирить гнев. — …ты спал с ней? — Конечно нет! — прыснул брат, всплеснув руками. — Я даже больше скажу: она почти не касалась меня, — добавил он, лукаво подмигнув хмурому Сноу. — А что тогда? — зло спросил парень. — Ну… ты ведь знаешь мои предпочтения, — протянул Таргариен. — Скажем так, твоя сестра может быть весьма властной женщиной, — мечтательно прикрыв глаза, он глубоко вдохнул и выдохнул. — Больной извращенец, — кинул Джон и выхватил штоф с вином со стола. Под веселый смех брата он осушил все содержимое штофа и со стуком поставил его обратно. — Я пойду. — Ха-ха, да, извини, что так задержал тебя, — отсмеявшись, Эйгон, пошатываясь, встал с кресла. — Спокойной ночи, брат. — И тебе, — сухо попрощавшись, он буквально сбежал оттуда, ощущая себя полным придурком. Всю короткую дорогу до своих комнат он проклинал все на чем стоит свет, но, в первую очередь, себя. В том, что помолвленная пара занималась чем-то не было ничего предосудительного, но подтверждение собственных догадок заставляло выть волком. Зайдя в темноту покоев, Сноу подошел к ложу и стянул с себя дублет вместе с рубашкой, чувствуя нестерпимый жар, будто бы сжигавший его изнутри. “Она может быть властной...”. В голове проносились слова брата. “Арья не касалась меня даже...”. Тяжело дыша, Джон прикрыл глаза, пытаясь отогнать темные мысли, но они не хотели покидать его голову. “Не касалась… не касалась… не касалась”. Низкий рык сорвался с сомкнутых губ, и он сдался, резким движением развязав шнурки бриджей и прикоснувшись к изнывающему от возбуждения члену. Сколько клятв он нарушил за свою жизнь? Эта будет лишь одной из многих… За закрытыми дверями никто не увидит его позора, никто не узнает о грехе. Всего лишь один раз, этой ночью, он даст слабину. Завтра же он вновь будет Джоном Сноу, а не тем, у кого дерьмо вместо чести.***
Мучительное действо, которое по какому-то недоразумению называлось пиром, соизволило-таки кончиться за полночь. Старк, и так никогда не любившая официальные приемы, в последнее время буквально умирала на них, ведь чем ближе становилась дата ее свадьбы с королем, тем больше Санса психовала, придираясь ко всему, начиная с ее поведения и заканчивая тем, что, видите ли, она неправильно ответила какому-то южному лордику. Вот и сегодня она усадила ее подле себя, словно малого ребенка, и не разрешала даже встать на минуту, так что весь пир Арье оставалось лишь ковырять в своей тарелке да с завистью смотреть на Джона и Эйгона, которым явно было весело вместе. Прибытие брата обрадовало ее, и девушка проводила с ним каждую свободную минуту, коих было мало. В этом плане, она завидовала Таргариену, который, казалось, не отлипал от Сноу ни на минуту, так что ей никак не получалось остаться с ним наедине и просто поговорить. Иногда ей хотелось стукнуть жениха или вовсе запретить видеться с братом, но она понимала, что он любил Джона ничуть не меньше, чем она, и имел право проводить с ним время. Когда братья встали и ушли из чертога, она проводила их грустным взглядом, в пол уха слушая разговор принцессы Арианны и Сансы. Они оба были одинокими и чужими в тех местах, где выросли. Эйгон говорил о детстве с ностальгией, но она видела грусть в его глазах, а Джон, несмотря на то, что у него была ее и Робба любовь, все же был несчастен. Арья смотрела на них и думала о том, какой несправедливой была жизнь, которая не дела им расти вместе. Ошибки их отцов и дедов тяжким грузом легли на их плечи и Старк лишь надеялась, что ее детям не придется платить за ее проступки. С такими мыслями она просидела еще около часа, пока, наконец, Санса не встала со своего места и попрощалась с принцессой Арианной. Найдя Рикона в шумном зале, они пошли в Девичий Склеп, почти не говоря. Сестра выглядела злой и Арья старалась поменьше шуметь, не желая навлечь на себя ее гнев, но та нашла к чему прицепиться. — И что это было? Почему ты весь вечер сидела так, будто бы молчаливая сестра? Не хватало еще, что бы принцесса Арианна подумала, что ты не рада браку с королем. — Я просто пыталась не разозлить тебя, — деликатно ответила девушка, стараясь стоять ровно, пока служанка помогала ей снять платье. — Думаешь, если не будешь ничего делать, то это будет правильно? Ты безнадежна, Арья, — устало выдохнула Санса. — Может, я и ни на что не годная, но это не дает тебе права оскорблять меня, — она поняла, что переборщила, когда лицо сестры исказилось. — Так вот как ты оцениваешь мою заботу… — протянула старшая. — Вот и хорошо. Посмотрим, как ты справишься без моей помощи. Ночь сна в корсете научит тебя многому. Ами, пошли. Арье хотелось кинуть колкость вслед уходящей Сансе, но она смогла сдержаться. Оставшись одна в комнате, Старк попыталась снять с себя платье и расплести сложную косу, но ей, с грехом пополам, только удалось стянуть лиф, а корсет, с каждой попыткой развязать его, казалось, затягивался только сильнее, силясь задушить ее. Плюнув на это дело, она села, разминая затекшие руки и думая над тем, что ей делать. Позвать служанку она не могла: та сразу бы рассказала сестре и Санса оказалась бы права в своих словах; будить Рикона не было никакого смысла – вряд ли он мог ей помочь; была мысль пойти к Эйгону, но тот точно бы не отпустил ее просто так, и Арья не хотела рисковать. Конечно, можно было попытаться заснуть вот так, но даже сидеть было больно, что уж говорить про сон. Она всерьез подумывала раскромсать ненавистный элемент гардероба, но это тоже означало бы победу Сансы, так что и этот вариант пришлось отбросить. Где-то спустя час бесплодных попыток заснуть, она встала с кровати и надела плащ, решив идти к Джону. Даже если он спал, она надеялась, что брат не сильно разозлится на нее за прерванный сон. Как можно тише и незаметней выйдя из своей комнаты, она пошла по коридорам замка, чувствуя босыми ногами холод каменных плит. Несколько раз обойдя патрульных гвардейцев, Арья прошмыгнула в Твердыню Мейгора и дошла до опочивальни брата. Оглянувшись вокруг, она быстро постучалась, чувствуя себя воровкой. С минуту она ждала, напряженно ерзая, пока дубовая дверь не раскрылась с громким скрипом, и перед ней не предстал напряженный Джон. — Арья?... Что ты тут делаешь? — хриплым голосом спросил Сноу, смотря на нее лихорадочно блестящими в темноте глазами. Ничего не ответив, она прошла в комнату и сама прикрыла дверь, облегченно выдохнув. — Не мог бы ты зажечь свет? — неловко пробормотала девушка, растерянно оглядываясь. — Прости, если разбудила… — Я не спал, — кинул брат, зажигая светильник. — Так что случилось? Повернувшись к нему, она закатила глаза. — Могу я присесть? Получив быстрый кивок, она села на самый край кровати и посмотрела на Джона, продолжавшего стоять посередине комнаты. — Я поссорилась с Сансой, — брат хмыкнул на ее заявление, и Старк только выдохнула. — Тебе-то смешно… — протянула она, смотря в лицо Сноу, пытающегося сдержать улыбку. — А я наказана. — Как? И почему вы поссорились? — Санса, как всегда, начала предъявлять мне претензии, — передразнив ее под тихий смех Джона, она продолжила. — Я попыталась защититься, а она назвала меня неблагодарной и ушла, забрав мою служанку. И вот, теперь я не могу снять с себя платье. Между ними воцарилась тишина, которую Джон осмелился нарушить спустя целую вечность. — Ты пришла ко мне за помощью? — спросил он, странно посмотрев на нее. Арья кивнула, чувствуя себя до жути глупо. — Почему же ты не пошла к Эйгону? Он ведь твой жених, в конце концов. Вопрос Джона удивил ее, и она покраснела, будучи уверенной, что Таргариен сболтнул лишнего ее брату. — Он ведь еще не мой муж, — кинула Арья, встав с постели и подойдя к Сноу. — Так ты поможешь мне? Джон отвел взгляд с ее лица и кашлянул. — Конечно. Довольно кивнув, Старк скинула с себя плащ и повернулась к нему спиной. Некоторое время он медлил, ощущая то, как дрожат кончики пальцев и не находя в себе силы, чтобы не смотреть сверху на ее оголенные шею, часть груди и спину. Когда в дверь постучались, он был близок к пику. Идя открыть ночному посетителю, Сноу представлял то, как убьет его за то, что тот посмел прервать его, но, увидев Арью, он подумал, что спит и видит прекрасный сон. Она не могла быть настоящей. Это было наваждение, подкинутое ему воспаленным сознанием, но для видения, она вела себя излишне естественно. — Не можешь разобраться? — ее голос вырвал его из раздумий. — Я там все только испортила. — Нет, — выдохнув, он взял конец веревки. — Как-нибудь разберусь… Сноу знал, что будет гореть в седьмом пекле за это, но все равно безбожно медлил. Поняв, как развязать шнуровку почти в самом начале, он специально возился, то почти развязывая ее, то затягивая туже и получая тихие вздохи. Видеть то, как корсет сжимал ее грудь, касаться случайно бархатной кожи, слушать ее дыхание было сладостной пыткой для него, и он, словно во сне, наслаждался моментом близости, прекрасно сознавая, что больше ему так не повезет. Арья же болтала как ни в чем не бывало, и Джон пытался поддержать нить разговора, но получалось у него не очень. Спустя, должно быть, целую вечность, он заставил себя развязать проклятую шнуровку, и сестра облегченно выдохнула, сдержав сползающую ткань на уровне груди. — Ох… он натер мне кожу, — пожаловалась она, показывая на красные линии на ребрах. Не удержавшись, он провел по ним пальцами и покачал головой, одернув себя. — Санса переборщила с наказанием, — сказал Сноу, пытаясь отвлечься. — Я поговорю с ней насчет этого… — Не преувеличивай, Джон, — фыркнула Арья, побежав за ширму. — В конце концов, ты ведь помог мне. Завтра я просто извинюсь перед ней, вот и все. Поддакнув, он словно завороженный наблюдал за ее тенью, видневшейся на ткани ширмы. Старк продолжала говорить, переодеваясь, а он мог только думать о том, что она сейчас полностью в его власти, надо было только потянуться и вот… Рука сама собой опустилась на пах и Джон погладил так и не получивший разрядки член сквозь ткань бриджей. В этот момент он презирал себя, но его темная сторона оправдывалась тем, что это было куда лучше, чем накинуться на нее. — Все в порядке, Джон? Твой голос звучит нездорово. — Да… Должно быть, это из-за усталости. Прочистив горло, ответил Сноу. Когда она вышла из-за ширмы, он быстро убрал руки за спину и обомлел от ее вида в одной короткой ночной рубашке. — Арья… — прошептал он. — …уже поздно. — Да, — она кивнула, слегка поёжившись. — Прости, что доставила хлопот, — накинув на плечи плащ, девушка подошла к нему. — Я пойду. — Я провожу тебя. — Нет. Не волнуйся, меня никто не заметит, — с улыбкой произнесла Старк. — Спасибо, Джон, — сказав это, она обняла его. — Ну что ты, — пробормотал он, погладив ее по распущенным волосам. Попрощавшись с ним, она ушла. Когда за ней закрылась дверь, Сноу взял с пола забытый корсет и лег в постель. От ткани пахло в точности, как от Арьи, и, если постараться, можно было представить ее… Все назвали бы его грешником за это, но впервые Джон не был согласен с этим. Ведь любовь не могла быть греховной.
