Черный и белый

***

— Тогда почему у тебя стояк?..       Все его существо замерло в тот момент и, казалось, еще одно слово, и он умрет, попросту исчезнет с лица земли.       Но он жив и дышит до сих пор. Это было его мукой, наказанием за греховные мысли. Джон честно пытался не думать о ней, забыть случившееся, вытерпеть последнюю неделю в Королевской Гавани до похода за Стену, на котором, как он надеялся, его найдет смерть.       Видят боги, он не тронул ее, хотя желание просто прикоснуться к губам, прижать к себе, познать ее было нестерпимо велико. И он ни разу не пошел к дверям комнат сестры, несмотря на то, что знал о настоящей причине, по которой Арья заперлась там. Казалось, он чувствовал ее боль: она была под кожей, в груди, там, где должно было биться сердце. Вина терзала его, и Сноу готов был пойти к ней, пасть ниц и просить прощенья за причиненные страдания.       Но это было днем, а по ночам его не терзали ни вина, ни боль. Стоило лишь погрузиться в сон, как к нему являлась Арья – нагая, с каплями воды, застывшими на красивой груди и с мягкой улыбкой на устах. Каждый раз он поддавался искушению и овладевал ей страстно и грубо, но улыбка не спадала с ее губ, наоборот, с каждой минутой она лишь становилась шире. В дурмане, он терзал ее тело, шепча слова о любви, и кончал, выкрикивая ее имя. Позже Сноу замечал, что грудь, на которой покоилась его голова, была холодной, а сердцебиения не было. Мороз пробирал до самых костей и, когда он в ужасе смотрел ей в лицо, то видел стеклянные голубые глаза и посиневшие от обморожения губы.       Она была мертва. И это он ее убил.       В конце концов, Сноу всегда приносил любимым женщинам лишь погибель и не хотел подобной судьбы для сестры. «Ничего ты не знаешь, Джон Сноу».       Если он хоть что-то знал, так это то, что ему нужно было держаться подальше от Арьи, иначе…       Когда Санса на завтраке сообщила о том, что слуги утром не обнаружили сестры в покоях, он сначала испугался, но потом почувствовал облегчение. С ней все было в порядке, и это снимало огромный груз с сердца. Его настрой можно было даже назвать веселым до тех пор, пока Джон не увидел ее с королем, выходящих из какого-то темного коридора. Притаившись, он подождал пока они уйдут, и то, как они непринужденно болтали, смеясь, ранило его хуже тысячи кинжалов.       Его тянуло во тьму ужасных мыслей, и он отчаянно сопротивлялся, но Сноу ощущал, что делал это все хуже и хуже. Джон как-то держался, выезжая на долгие конные прогулки, беря с собой лишь Призрака, отдаваясь тренировкам на мече, где один раз он чуть было не забил дорнийца Дринкуотера, с оскалом, до жути похожим на смешливую улыбку брата. На завтраках и ужинах он игнорировал Арью и едва общался с Эйгоном, что помогало мало.       Неделя показалась ему Долгой Ночью. Оставалось два дня до королевской свадьбы, а после он мог уехать из этого проклятого города.       Идя в конюшни, чтобы оседлать лошадь для прогулки по Королевскому лесу, он чувствовал мрачное удовлетворение и предвкушение свободы. На повороте к конюшням до его слуха донеслись смех и радостное волчье рычание. Вид, открывшийся перед ним был до скрежета зубов очарователен: сестра играла с лютоволком, чесала его за ухом и так счастливо улыбалась, что ему хотелось испариться, исчезнуть, лишь чтобы не портить этот момент.       Увы, чуткий нюх белого волка учуял его присутствие, и Призрак навострил уши, сразу побежав в сторону застывшего хозяина.       Их взгляды встретились на долю секунды: увидев его, Старк встала с земли и быстро подошла к нему. — Джон…       Такой вид у нее бывал, когда их лорд-отец отчитывал ее за очередную проделку, и теперь он понимал, почему ей всегда удавалось избежать жесткого наказания. Из транса его вывел волк, ткнувшийся мордой о его живот. На автомате погладив его по белой шкуре, он пытался выиграть немного времени на обдумывание своих слов. — Я хочу поговорить с тобой.       Подняв на нее взгляд, Сноу удивленно поднял одну бровь, видя ее упрямую решимость. — Разве нам есть еще о чем говорить?       Его грубый и холодный тон задел ее: он видел это по выражению на лице сестры, но не мог иначе. — Один единственный разговор, — произнесла Арья, смотря прямо ему в глаза. — Прошу тебя.       Сноу выдохнул, отведя взгляд. Призрак терся об него, вымаливая сказать да, но он колебался, так как знал, что ни к чему хорошему это не приведет. Игритт была права. Ведь он был глупейшим из людей, раз согласился.       На ее лице появилась радостная улыбка, которую он, казалось, не видел целую вечность. Немного нервная и излишне энергичная, она попросила следовать за ней, и он пошел вместе с Призраком, который явно не хотел оставаться в клетке.       Шли они весьма долго, пока не вышли на маленькую скалистую бухту прямо под замком. Арья взобралась на один из камней, и он вслед за ней. Некоторое время оба молчали, наблюдая за тем, как волк играл в воде, пока Старк не заговорила. — Он напоминает мне о Нимерии.       Джон ничего не сказал, зная насколько болезненной была тема лютоволчицы для сестры. — Я до сих пор вижу сны, — тихо прошептала она. — В них мы с ней едины… — Волку не место в Королевской Гавани. — Знаю, — горько улыбнулась сестра. — Особенно такому, как она. Призрак привык к людям и слушается команд, а Нимерия… Ей бы тут не понравилось. — А что насчет тебя? Тебе нравится здесь? — с глупой надеждой в душе спросил Сноу. — Это не худшее место из тех, где мне довелось побывать, — туманно ответила Арья. — И Эйгон не худший из возможных мужей, — со злостью плюнул Джон. — Уж точно лучше Болтонского Бастарда…       Сестра не ответила, устремив взгляд в даль. Так они, казалось, простояли целую вечность, а, может, лишь секунду — он не знал и знать не хотел, слишком завороженный ее умиротворенным видом. — Знаю, вряд ли ты хочешь слушать меня и, уж тем более, навряд ли мои слова успокоят тебя, но я не могу жить с этим грузом на сердце, — серьезно начала Старк, повернувшись к нему. — Я поступила подло и глупо тогда. М-мне очень жаль и… я прошу у тебя прощения, — выдохнув, она опустила глаза, часто моргая.       Проследив за тем, как одинокая слезинка скатилась по ее щеке и унеслась резким порывом ветра, Джон, не сдержавшись, притронулся к влажной дорожке и стер ее, почувствовав то, как сестра слегка дрогнула. Подняв ее лицо за подбородок, он взглянул в ее серые глаза, ощущая, как сердце в груди разрывается от того взгляда, с которым она на него смотрела. — Ты не должна просить у меня прощения, — сказал он совсем тихо. — Это я… виноват во всем, — Сноу сглотнул ставшую вязкой слюну. — Ты моя младшая сестра и всегда будешь ей, вне зависимости от того, кем был мой отец. — Джон… — пробормотала Арья, едва сдерживая слезы. — Я люблю тебя, младшая сестренка, — Сноу улыбнулся, чувствуя ком в горле. — И желаю счастья. Уверен, из тебя выйдет прекрасная жена и еще лучшая мать. — Н-нет, Джон… — плача, она потянулась к его губам, и он не стал отворачиваться, ощущая приятное тепло, наполнявшее тело от ее близости.       Прижавшись к ее губам, он чувствовал вкус слез, стекающих по лицу Арьи. Словно в одном из тысяч снов, Сноу целовал ее самозабвенно и с отчаянной страстью. В тот момент ему хотелось, чтобы их поцелуй длился вечность, но вскоре легкие начало жечь огнем, и он первым отстранился, не выпуская сестру из кольца рук. — Я не хочу, чтобы ты уходил, — прошептала она, отдышавшись. — Я должен.       Старк подняла на него печальный взгляд и безмолвно кивнула. — Хорошо, — проведя пальцами по его скуле, она чуть улыбнулась. — Только прошу, не вини себя из-за этого. Ты хороший человек, Джон Сноу. Лучший, из всех что я знала. — Это честь для меня, — выдохнул он, склонив голову.       Сестра неуверенно улыбнулась, и он выпустил ее из объятий. Сидя с ней на берегу и наблюдая за Призраком, Джон чувствовал светлую грусть. Тьма наконец ушла из его сердца, и он мог дышать полной грудью. Лучший…       Игритт посмеялась бы, Вель, наверное, подумав, сказала бы, что он хороший, но не лучший, а Дейнерис назвала бы его самым верным мужчиной. Арья же... она была иной. Настолько близкой, родной и любимой. Это всегда было так, хоть он и был подкидышем в волчьей стае. — Я хочу рассказать тебе сказку, которую услышал от Вольного Народа.       Сестра повернулась к нему с живым блеском на дне глаз, напомнившим ему о беззаботных деньках их детства в Винтерфелле. — Давай! А о чем она?       Джон улыбнулся, сев поудобнее и едва сдерживая смех от того, с каким нетерпением на него смотрела Старк. — Это легенда о Баэле-Барде и... — О! Короле-за-Стеной? — воскликнула она радостно. — Прости, больше перебивать не буду.       Насмешливо хмыкнув, Сноу все же продолжил. — Это история о том, как Баэль перелез через Стену и по Королевскому тракту пришёл с арфой в Винтерфелл, представившись Сигерриком со Скагоса...