Черный и белый

***

      Из покоев леди Арьи довольно часто доносились крики, ругань и другие весьма громкие звуки, что, впрочем, было немудрено. Санса, казалось, вошла в особый раж в последнюю неделю перед церемонией, а прибытие леди Рослин только прибавило ей сил. Иногда Старк казалось, что ее поистыкают чертовыми иголками или попросту задушат постоянными примерками корсетов, но шитье свадебного платья, стоившего лорду Эдмару, должно быть, с целую мельницу, оказалось меньшим из зол, ожидавших ее.       В это утро сестра зашла к ней с целой толпой служанок, которые принесли наряд, туфли и плащ для окончательной примерки. Арья даже особо не возмущалась из-за слишком открытых плеч и спины, надеясь на скорый конец пыток, но, когда с нее сняли легкую ткань, расшитую тонкой серебряной нитью и, по ощущениям, грозившую соскользнуть при любом неосторожном движении, Санса пропустила вперед двух девушек, которые были похожи на мириек.       Сначала она не решилась спросить, зачем сестре понадобились их услуги, но, когда та, что была старше, стала подогревать на огне что-то похожее на смолу, а другая попросила ее снять ночную рубашку, Старк все же осмелилась и подала голос, нервно поглядывая за действиями мирийки.       Ответ сестры был... странным и смущающим. В Браавосе она слышала об этом, но у Матросской Женки таким не пользовались, говоря, что это для богачей, вроде Черной Жемчужины. Честно, Старк пыталась отговорить сестру, но та была настроена серьезно, так что ей не оставалось ничего другого, кроме как лечь и терпеть смущающую и весьма болезненную процедуру, к концу которой она вся была красной, как вареный рак.       Слова Сансы о том, что это понравится королю, послужили слабым утешением для Старк и, более того, лишь разозлили ее. Весь день она только и мечтала о том, что сделает с Грифом в отместку за все, через что ей пришлось пройти. Идей было великое множество, а основной было нестерпимое желание вылить на королька-неженку эту хрень и сполна насладиться его агонией.       Короче говоря, мысли у нее были крайне кровожадными, и Арья упивалась ими, терпя весь ужас подготовки к свадьбе. Ночью она надеялась наконец избавиться от назойливой сестры и своры служанок, но Санса заявила, что они будут спать сегодня ночью вместе, сославшись на какую-то старую северную традицию, по которой рядом с молодой невестой перед днем свадьбы должна была спать женщина, уже бывшая ззамужем, иначе ее мог попытаться похитить кто-нибудь. К тому моменту Старк была слишком уставшей, чтобы спорить со старшей, и послушно пустила ее к себе, надеясь поскорее заснуть. Ох, как же глупа она была!..       На Сансу, казалось, напала какая-то придворная дама и покусала — по-другому объяснить то, что она начала без умолку болтать и шутить, Арья попросту не могла. Обычно серьезная и сдержанная сестра вела себя похуже двенадцати летней девочки, а ее хихиканье напомнило девушке их детство, когда матушка часто заставляла их спать вместе. С превеликим трудом выдержав около часа бессмысленного трепа, Старк наконец положила голову на подушку и прикрыла глаза, пожелав старшей спокойной ночи, но не тут-то было!       Санса почти сразу заснула, вот только сон у нее был явно неспокойным, так что всю ночь ей приходилось бороться с сестрой за одеяло, кровать и, при этом, еще и получать весьма неприятные тычки и удары. Лишь боги знают, какого труда ей стоило не выгнать ее из комнаты, но Арья выдержала, более-менее спокойно заснув к рассвету. Очнулась она от резкого крика сестры и потряхивания по всему телу. Санса уже давно встала и выглядела, как всегда, безупречно. Поругав ее за то, что служанки никак не могли разбудить ее, она заставила Арью встать и отдала в загребущие ручки девушек, сказав, что придет через два часа. Утро пролетело за одну секунду. Кажется, она умудрилась немного поспать, пока слуги порхали вокруг нее, силясь сделать из нее настоящую принцессу.       Сознание вернулось к ней лишь когда Санса довольно улыбнулась, оглядывая ее и кивнула, позвав Рикона и Джона в покои. Восхищенный взгляд младшего брата и его широкая улыбка побудили ее тихо рассмеяться, а взгляд, которым на нее посмотрел Джон Сноу, заставил сердце Арьи сжаться в груди.Они встретились взглядами, и Старк застыла, словно вкопанная, ощутив себя виновной во всех грехах человечества. — Арья! Ты словно сама Дева!       Восклик Рикона вывел ее из этого странного состояния, и она смогла кивнуть, слабо улыбнувшись. — Свита лордов и леди во главе с дядей Эдмаром ждет нас у ворот замка, — произнесла Санса, чуть поправив подол платья младшей сестры. — Но есть кое-что, о чем я хотела бы лично спросить тебя. Кто будет вести тебя под венец? — спросила она, внимательно взглянув в бледное лицо Арьи. — Я подумала, что ты можешь захотеть, чтобы это был Джон, в конце концов, он старше и вы с ним... — Нет, — бастард резко перебил ее. — Почему? — нахмурилась Санса. — Ее должен вести законный сын Неда Старка и лорд Винтерфелла, а не бастард-Таргариен, — отрезал Сноу. — И да, я обещал Эйгону, что буду с ним перед церемонией.       Санса прервала молчание спустя минуту, выглядя явно недовольной. Разрешив Джону уйти к королю, она приказала им идти к воротам замка.       Путь от Красного Замка до сияющей в лучах полуденного солнца Великой Септы Бейлора Арья проехала на белоснежном дорнийском скакуне – подарке Неда Дейна на ее помолвку. Благодаря послушному поведению ей удалось выбить себе это вместо неудобной поездки в громоздком паланкине, и Старк была очень этому рада, хоть ей пришлось ехать в дамской позе и подстраиваться под ход других членов процессии. Со всех сторон собрались люди, чтобы поглядеть на них, и она слышала одобрительные крики, молитвы и просьбы благословить детей. Ее называли не иначе, как ангелом, самой Девой, и это льстило, хоть Арья и понимала, что эти люди могут завтра требовать ее головы так же легко, как сегодня любят ее.       Подъехав к мраморным ступеням Септы, Арья спустилась с коня, приняв помощь младшего брата, и они стали медленно подниматься наверх, к богато украшенным дверям храма. Старк кинула мимолетный взгляд на статую Бейлора Благословенного и прикрыла глаза, отгоняя мрачные мысли.       Санса отвела их чуть в сторонку и дала последние наставления, поцеловав брата в лоб и пожелав им удачи. Когда лорды и леди из их свиты зашли в здание, один из старковских стражников подал им знак, что пора идти. Рикон сжал ее руку в своей и ободряюще улыбнулся, а она едва смогла улыбнуться в ответ, чувствуя тяжесть белого плаща, украшенного жемчугом и вышитыми на подоле из ляпис лазури синими розами.       Громоздкие двери главного храма Семерых раскрылись перед ними с ужасно громким звуком и свет, отразившийся от огромного витражного окна, на секунду ослепил ее. Сердце пропустило удар, стоило всем взглядам сосредоточиться на ней. Первый шаг ощущался так, словно бы она шагнула в бездну, но чем дальше, тем тяжелее ей это давалось. Арья ничего не видела, прямо смотря вперед, и очнулась только тогда, когда Рикон остановился у самого алтаря.       Гулкие шаги Эйгона вызвали дрожь на ее сердце, и девушка часто заморгала, неохотно выпустив руку брата и присев в реверансе перед королем. Его чистая улыбка казалась невозможно красивой, а сам он словно сиял изнутри. Арья вложила ладонь в его протянутую руку и вместе они поднялись к алтарю, за которым стоял безумно важный верховный септон.       Слушая его звучный голос, эхом отдававшийся от высоких сводов Септы, Арья пыталась прояснить мысли. Когда он закончил, они с Эйгоном одновременно начали произносить обеты Семерым, но перед ее внутренним взором стояла дверь Черно-белого дома. Верховный Септон семикратно благословил их брак, и началось пение свадебного гимна. Голоса словно проникали в самую душу, превращаясь в кашу, и Старк все больше нервничала, сжимая руки в кулаки. «Хоть бы это поскорее кончилось».       Тишина наступила внезапно, и вопрос о том, что может делать их брак незаконным, повис в воздухе ужасным напряжением. За ту минуту она, должно быть, умерла, но никаких возражений из зала не последовало. С дрожью в теле встав с колен, она повернулась лицом к жениху и расстегнула свой плащ, смотря прямо в блестящие синие глаза Эйгона напротив. На те секунды, после того, как с нее сняли белый плащ Старков, девушка чувствовала себя незащищенной и слабой перед сотней глаз, наблюдавших за ними, но тут нежные руки короля возложили ей на плечи черную шелковую ткань, с вышитым драконом в середине золотого солнца, а Арья, хоть и с запозданием, но ответила тем же жениху. — Этим поцелуем… — начал уверенно Эйгон, и она подхватила его слова. — …я клянусь тебе… — выдохнула девушка, держась за руки с ним. — …в любви и признаю тебя моей леди и женой. — закончил он, не сводя с нее пристального взгляда. — Признаю тебя моим лордом и мужем…       Мимолетный поцелуй остался едва ощутимым теплом на губах, и Старк посмотрела в лицо жениха, удивляясь его серьезности. — Пред ликами богов и людей торжественно объявляю Эйгона из дома Таргариенов и Арью из дома Старков мужем и женой. Одна плоть, одно сердце, одна душа отныне и навеки, и да будет проклят тот, кто станет между ними, — вознеся над ними блестящий в лучах света семигранный кристалл, произнес Верховный Септон.       Едва она выдохнула, как взгляд ее зацепился за Джона, подносящего Эйгону подушку с серебряной короной. Аккуратно взяв ее, Таргариен медленно положил корону на голову Арьи. — Моя королева- жена, — выдохнул он и поцеловал ее в лоб, после чего вся Септа взорвалась от радостных криков и аплодисментов.       Одарив ее теплой улыбкой, король начал спускаться к поданным, которые уже начали выстраиваться в очередь для того, чтобы лично выразить свою радость монарху. Стоя рядом с ним, девушка одновременно чувствовала себя неуверенно и как-то спокойно. Его безграничная харизма и уверенность затмевали ее, но, в то же время, грели сердце, заставляя доверчиво держаться поблизости и подчиняться Таргариену, принимая его верховенство в конкретный момент.       Только успел закончиться бесконечный поток благородных гостей, как король, буквально излучающий энергию и жизнерадостность, предложил им вдвоем выйти к толпе, собравшейся у входа в Септу. Десница пытался как-то отговорить его, но Гриф был непреклонен и, в один момент, попросту схватил ее за руку и, как малое дитя, побежал к дверям храма, дав знак страже открыть их.       Старк с трудом успела отвести дыхание и поправить корону, норовившую слететь с головы, когда они вышли на площадку, залитую ярким светом солнца.       Кажется, Эйгон что-то кричал, махал всем, а люди возводили к ним руки и возгласы лились наперебой, сливаясь в совершенно безумную радугу. Толпа была в восторге от своего короля, но она не могла понять, кто все же радовался больше: Таргариен или народ.       До нее мало что доходило: пожалуй, Арья все еще была под впечатлением от церемонии и была ошеломлена всем тем, что на нее навалилось, словно град посреди лета. Все мысли, чувства, слова доходили до нее с запозданием, будто через толстую пелену, а ясность мысли вернулась лишь когда ее усадили в кресло в Главном Чертоге Красного Замка.       Все, что было до этого, девушка помнила смутно и, честно говоря, была даже рада этому. Севший рядом с ней теперь уже муж выглядел немного поуспокоившимся, но, по сравнению с ней, все равно был образцом активности и доброжелательности. Ну и, конечно, едва все гости собрались в Чертоге, он встал и произнес не долгую, но до скрежета в зубах типичную для себя речь, после чего воззвал всех поднять кубки за нее и за их брак. Когда Таргариен соизволил-таки сесть, она, было уже подумала, что сможет немножко отдохнуть, только вот Гриф был совершенно иного мнения по этому поводу.       Весь вечер она только и делала, что танцевала, так что под конец Старк с трудом могла различить где право, а где лево: настолько много раз ее крутили, словно безвольную куклу. Ощущение было даже похуже, чем после жестких тренировок безликих, ну и еще сказывался стресс вперемешку с вином, которого она никогда раньше столько не пила.       Напоследок потанцевав с кузеном Робертом Арреном, добившим ее разговорами о Сансе, девушка буквально плюхнулась в мягкое кресло и стала лениво наблюдать за танцем Эйгона и принцессы Арианны, наконец найдя минутку для того, чтобы банально поесть.       Вскоре ее супруг вернулся за стол и, на удивление, был молчалив, так что она, пользуясь моментом, пыталась успеть съесть побольше, прекрасно понимая, что тишина – худшее предзнаменование, когда дело касается короля Семи Королевств.       Тот не заставил себя долго ждать: Арья едва попробовала лимонные пирожные, как бард начал напевать знакомую песенку, которую вскоре все подхватили.       Отчаянно оглядевшись по сторонам, она увидела мужа, который демонстративно снял корону и подмигнул ей, встав с места. Старк беспомощно и с нарастающей тревогой наблюдала за тем, как к ней приближаются лорды и рыцари, половины из которых она даже не знала, в то время, как с другой стороны слышались женский смех и громкие шутки короля, явно наслаждавшегося ситуацией. Сил у нее хватило лишь чтобы встать и спрятаться за креслом так, словно бы оно могло спасти ее от похотливых мужиков.       Только один из них открыл рот, собираясь отпустить какую-то шутку, как девушка почувствовала руки на своей талии, а через секунду с нее ловко сняли черно-красный плащ и кинули в толпу. Не успев толком отреагировать, она оказалась закинута на чье-то плечо и завизжала, став колотить спину человека, несшего ее куда-то. — Леди Арья! Прошу вас, успокойтесь, — знакомый голос разозлил ее еще больше. — Это я, Эдрик, миледи… — Отпустите сейчас же!!! — даже не обратив внимание на слова Дейна, она продолжала орать, и, вскоре, ее действительно положили на землю. — Ох, не завидую я кузену… — хмыкнул принц Дорнийский, потирая плечо. — Тристан! — возмутился Нед. — Нет, ну а что?.. — Какого черта вы двое выволокли меня из зала?! — крикнула Арья, привлекая внимание к себе. — А чего тут непонятного… — пробормотал Мартелл, многозначительно усмехнувшись. — Принц Тристан, лорд Эдрик, я благодарю вас за оказанную услугу, — внезапно раздавшийся со стороны голос прервал дорнийца. — И больше не смею отвлекать от празднества, — вышедший из тени Джон кивнул им. — Ну хорошо, лорд Сноу, — кинул Тристан, напоследок пристально взглянув на нее. — Желаю вам удачи этой ночью, Ваше Величество. Пошли, Нед.       Брат подошел к ней лишь когда звуки шагов дорнийцев достаточно отдалились. — Что ты здесь делаешь? – тихо спросила Старк, стараясь не смотреть ему в лицо. — Эйгон просил провести тебя до королевской опочивальни и рассказать кое-что важное. — Что именно? — нахмурилась девушка.       Сноу выдохнул, прикрыв глаза, и зашагал по галерее мрачный, как туча, вызвав большее волнение сестры. — Давай для начала дойдем до покоев, — устало проговорил он.       Арье не оставалось ничего другого, кроме как согласиться и следовать за ним, размышляя над тем, о чем таком важном Джон должен был ей поведать.