Черный и белый

***

      В гавани стоял почти непроглядный туман, когда «Принц Стрекоз» пустил якорь. Арья стояла на самом носу корабля, смотря на порт, в котором вовсю кипела жизнь. Сжав рукоять иглы, прикрепленной к бедру, она слегка улыбнулась, прислушиваясь к звукам, царившим вокруг, и прикрыла глаза, почувствовав руки мужа на талии.       Эйгон положил голову на ее плечо, прижавшись щекой к ней, и Старк почувствовала его довольную улыбку. — Начальник соизволил отправить своих людей для нашей встречи? — хмыкнул он, заприметив группу богато одетых людей, окруженных охраной. — Как мило с его стороны. — усмехнувшись, Гриф быстро поцеловал ее в шею и слегка отстранился, придирчиво оглядев Арью с головы до ног. — Черный тебе идет, любовь моя, — выдохнув, он взял ее ладонь в свою. — И тебе, — улыбнувшись, девушка отвела взгляд, став наблюдать за работой матросов.       Вскоре они спустились на берег, где их, как оказалось, ждал помощник Морского Начальника. Браавосийцы встретили их куда теплее, чем они предполагали, и проводили в Дворец Владыки. Как только они расположились в выделенных покоях, присланный слуга оповестил, что лорд Фрегар готов принять их.       Владыка ожидал их в богато украшенном зале, в котором не хватало, разве что, трона. Встав со своего кресла, когда они вошли, он раскланялся с Эйгоном и поцеловал ей руку. Приказав слугам наполнить кубки, Фрегар предложил им сесть.       Аудиенция у Морского Владыки длилась больше часа, и за это время Арья успела блеснуть своими познаниями в бравоосийском диалекте валирийского и в местных обычаях и культуре, что явно впечатлило не только Фрегара, но и мужа. После долгой беседы, начальник предоставил им в качестве компаньона одного из своих приближенных и сказал о пире в честь приезда вестеросских гостей, который пройдет вечером.       Лио Бернар предложил показать им дворец, но Арья отказалась, сославшись на усталость, оставив Эйгона в компании браавосийца. Вернувшись в покои, она быстро переоделась и сбежала в город, радуясь, что Эдрик сопровождал короля, ведь иначе ее побег выдался бы куда как более проблематичным.       Идя по заполненной гавани, она с удовольствием вдыхала морской воздух, ощущая себя как никогда умиротворенной. Старк излазила весь город, издалека проследила за теми, с кем когда-то была знакома, отобедала в таверне на мусорной заводи, с каким-то детским счастьем вслушиваясь в ругань моряков, прокатилась на барке и уже под вечер дошла до Острова Богов.       Тут было тихо, и Арья старалась двигаться бесшумно, проходя по каменной улице. Поднявшись по хорошо знакомым ступеням, она замерла у черно-белой двери, не решаясь войти внутрь храма. Ей казалось, что она не должна быть здесь, но что-то все же заставило ее прийти. Вдохнув и выдохнув, она тихо шепнула «валар моргулис» и двери бесшумно раскрылись перед ней, впустив Арью под темные своды Черно-белого дома.       В храме никого не было, и девушка, постояв с минуту, подошла к первому алтарю и склонилась перед ним, почувствовав чужое присутствие лишь после совершения молебен всем богам смерти. Не обращая внимание на следящего за ней из тени человека, она прошла к каменному бассейну вновь припала на колени. — Девочка вернулась.       Знакомый голос раздался неожиданно близко и, подняв голову, она увидела Якена, сидящего на каменном борту бассейна рядом с ней. — Да.       Он посмотрел на нее, но ничего не сказал. Тишина вновь поглотила храм, но теперь она казалась куда более уютной. Арья не знала, сколько просидела там, безмолвно возводя молитвы богам, очнувшись лишь от прикосновения ко лбу.       Часто заморгав, она взглянула в лицо Безликого, заметив на нем тень улыбки. — Девочка должна вернуться, — произнес он, проведя пальцем линию по ее лбу. — Иначе она может опоздать.       Выдохнув, Арья встала с колен и застыла в нерешительности. По взгляду, которым на нее смотрел Хгар, было понятно, что он ждет, когда она уйдет, но девушка все не могла заставить себя сделать это. — Якен… — замявшись, она все же нашла силы заговорить. — …спасибо… Спасибо за все, — заставив себя посмотреть ему в глаза, Старк выдавила слова благодарности, почувствовав внезапное облегчение от сказанного. — Человек не сделал чего-то, за что леди Старк могла бы быть ему благодарна, — сказал он. — Но он примет ее благодарность.       Улыбнувшись, в порыве внезапной радости, она обняла его, почти сразу поняв то, насколько странным был ее поступок, но Арье было уже плевать. Попрощавшись с Якеном, она вышла из храма и подняла голову в небо, которое стремительно темнело.       Если поспешить, то она успеет вовремя, так что все было просто отлично.       К счастью, никто не заметил ее отсутствия, и ей даже не пришлось отчитываться перед стражей, чему уставшая за весь день Старк была очень рада. К тому моменту, когда в их покои зашел воодушевленный Эйгон, служанки уже делали ей прическу. Все время, пока мужа одевали, она вынуждена была слушать его восхищенный треп о дворце, самой Пурпурной Гавани и о Зверинце Морского Владыки, так что под конец у нее уже вяли уши.       Пир устроенный в их честь, удивлял своим размахом: по количеству гостей и уровню организации с ним могла соперничать только их свадьба, хоть даже в этом она не была уверена. Несмотря на изначальное волнение, Арья ощущала себя вполне комфортно здесь, окруженная браавосийскими аристократами. Пожалуй, это было первое официальное мероприятие, которое пришлось ей по нраву, но она не могла сказать почему. На первый взгляд, никаких отличий от вестеросских пиров не было, но, казалось, здесь все было более сдержанным и простым, что вполне устраивало Старк, недолюбливающую слишком громкие и, зачастую, грубые песни, лордов и рыцарей, напивавшихся в хлам еще в самом начале, и постоянные приставания к женщинам, в особенности, девушкам, прислуживающим гостям. Даже без этих атрибутов, праздник мог быть веселым, и она наслаждалась каждой его секундой, ведя неспешные беседы с представителями Железного Банка и чиновниками, изредка танцуя и спокойно выпивая борское вино, которое здесь ощущалось совсем иначе.       Засыпала Арья как никогда довольной, а сон ее был, впервые за долгое время, спокоен.       Следующие три дня прошли именно так, как она и предполагала: их водили по городу, показывали достопримечательности, повели в театр и ей тоже довелось побывать в зверинце Морского Владыки, которая, впрочем, не очень-то впечатляла, на самом деле. На четвертый день, благо, ей не пришлось никуда идти, зато под вечер Бернар пришел за Эйгоном, и они ушли куда-то.       Вернулся же ее венценосный супруг только под утро, так что Старк не составило труда понять, где именно он был. На следующий день они, наконец, встретились с правлением Железного Банка и среди них Арья узнала Реана Могара — одного из аристократов, который, если верить шуткам ее венценосного супруга, вполне недвусмысленно поглядывал в ее сторону на празднестве.       Переговоры были сложными. Банк никак не желал идти на уступки, требуя всю задолженность короны с момента вступления Роберта на престол, долги лорда Станниса и часть долгов Дейнерис, что в целом составляло немногим больше пяти миллионов золотых драконов.       Эйгон пытался уменьшить сумму, как она ему и советовала, до того, как рассказать о драконьих яйцах, но где-то спустя минут сорок бесплодных разговоров Тихо Несторис сказал, что у них есть шанс выплатить большую часть долга без какого-то ущерба казне. По его приказу слуга внес в зал низкий сундук и, поставив на мраморный стол, открыл.       Представители банка замолчали с каким-то садистским удовольствием наблюдая за гаммой эмоций, сменявшихся на лице Эйгона, и Арья, поборов удивление, мягко сжала его ладонь под столом, успокаивая. — И во сколько вы оцените фамильный меч Таргариенов? — спросила она, смотря прямо в довольные глазки Несториса. — Три миллиона, — проговорил он, едва сдерживаясь от улыбки. — И небольшая отсрочка, ввиду того, что мы понимаем значение Черного Пламени для… — Да? — перебила его Арья, хмыкнув. — Что же, тогда вы также должны понимать важность для нас драконьих яиц, — на секунду Несторис переглянулся с коллегами и вновь впился в нее взглядом. — Даже окаменевшие, они таят в себе магию и стоят целого королевства. Ведь так? — пристально взглянув на пожирающего ее глазами Могара, она улыбнулась уголками губ, и тот быстро кивнул. — За меч вы предложили три миллиона, а сколько дадите за единственное в своем роде сокровище?       Вновь переглянувшись друг с другом, банкиры покивали, и Тихо вновь взял слово, откашлявшись. — Насколько оно древнее? — Оно когда-то принадлежало принцессе Элейне, сестре Дейрона Первого, так что ему больше двухсот лет, — спокойно произнесла Арья.       После ее слов в зале наступила напряженная тишина, и Старк с наслаждением наблюдала за безмолвным противостоянием браввосийцев, явно споривших между собой о цене столь драгоценной диковинки. — Пять миллионов, — голос Реана привлек всеобщее внимание. — И я говорю это как частное лицо, — он дерзко улыбнулся, слегка прищурившись.       По выражениям, застывшим на лицах представителей банка, было ясно видно их неудовольствие, но они не стали затевать лишних споров, так что ей пришлось пнуть летавшего в облаках Эйгона под столом, чтобы он быстро дал согласие на сделку, пока ушлые банкиры не успели передумать.       Через день они торжественно передали Реану Могару драконье яйцо и им пришлось остаться у него в качестве почетных гостей, на чем тот настоял, почти пересекая грань приличия. Гриф ходил некоторое время словно во сне, до сих пор не веря в столь выгодный исход ситуации. По вечерам он открывал богато украшенный сундук и мог около часа просто любоваться Черным Пламенем. Около недели он обращался с ней, как с каким-то божеством, постоянно благодарил ее, когда они были одни, и почти не подшучивал над ней, что было нонсенсом. Пару раз Гриф даже порывался целовать ей ноги, но Арье удавалось избежать этого.       В общем, в Браавосе они провели чуть меньше месяца, покинув город ранним холодным утром. Старк уже предвкушала возвращение в Королевскую Гавань, но король изъявил желание посетить Пентос и, несмотря на ее возражения, остался непреклонен, так что девушке не оставалось ничего другого, кроме как смириться с судьбой.       Целых шесть недель они провели в этом городе, гостя у магистра Иллирио — уже старого и тучного человека, сыгравшего важную роль в реставрации Таргариенов. Ей он сразу не понравился, но, не желая обидеть мужа, она терпела его общество. Впрочем, это было вполне взаимно: магистру она тоже явно не нравилась, и он часто, якобы шутя, кидал камни в ее огород, но самыми возмутительными были его постоянные сожаления о том, что им не удалось найти невесту с валирийскими корнями для Эйгона.       В день, когда они, наконец, покидали Пентос, у Арьи было просто отличное настроение, которое сразу же омрачилось, когда Гриф подарил одно из четырех оставшихся драконьих яиц магистру. Старк удержалась от лишних высказываний, умом понимая смысл данного поступка, но от этого лучше не становилось.       При отплытии из Пентоса, у короля, казалось, настроение было еще лучше, чем раньше, и он решил продолжить путешествие, умаслив ее обещанием заключения выгодных сделок для Короны. Не сказать, что Арья верила ему, но возражать не стала. Мир и Тирош очень даже понравились ей, а в Тироше они несколько дней слонялись, притворяясь парой наемников, так что она не жалела о том, что пошла навстречу Грифу. И да, тот даже сдержал обещание: конечно, ей приходилось чуть ли не пинками гнать его на встречи с главами местных организаций, но пару вполне неплохих договоров они все же заключили. Ей не терпелось побывать в Волантисе, но перед этим, они приплыли в Лисс, где Арье приходилось зорко следить за постоянно желавшим куда-то ускользнуть мужем. Он все пытался убедить ее посетить дом удовольствий, бесил почти детским нытьем, но Старк осталась непреклонной.       И так в одном из постоялых дворов, где они переночевали, как простолюдины, две девушки прицепились к ним, узнав Грифа, и та, что была постарше, не отлипала от него, выспрашивая куда тот делся на несколько лет и почему не заходил к ней все это время. Арья слушала их разговор молча, сама дивясь своей сдержанности, и даже улыбнулась, когда Эйгон представил ее проституткам своей сестрой. Хотя, судя по тому, как он вздрогнул, посмотрев на нее, улыбка у Старк была точно не благожелательной.       Со свойственной ему нахальной грациозностью, Таргариен отделался от назойливых лиссениек и весь оставшийся день приставал к ней, шутя про ревность и называя ее «милой сестрицей», что выбесило Старк в край. Она честно пыталась дуться на него, но бросила это гиблое дело почти сразу, ибо злиться на Грифа было попросту невозможно.       Наконец, они посетили и Волантис, который впечатлял громадностью и размахом. Эйгону город не был особо интересен, ведь он знал его довольно хорошо, так что на прогулках ее сопровождал Нед, которому Старшая дочь Валирии так же, как и ей, пришлась по нраву.       Теперь уже ей не хотелось возвращаться, а король начал ныть, поторапливая ее, за что Старк порывалась дать ему оплеуху, но ограничивалась лишь небольшими перепалками. Несмотря на это, ему удалось добиться своего: в Волантисе они провели едва неделю — меньше, чем в любом другом из Вольных Городов.       В вечер перед отплытием Эйгон настолько достал ее, что она готова была придушить его, но вместо этого, упала в обморок. Как он сказал, когда девушка очнулась, она напугала его до полусмерти, так что Арья чувствовала себя отомщенной. Мейстер Абель, впервые понадобившийся им в путешествии, придирчиво осмотрел ее, хмурясь и пожевывая кончик пера, над чем-то долго думал, давя на нервы взволнованного Таргариена, пока, наконец, не заговорил. — Ваше величество, — начал он. — С королевой все в порядке. — И все? — недоуменно спросил Эйгон. — Ради этого ты пять часов что-то чиркал в своей тетради? — Поздравляю вас, — произнес мейстер, не обратив внимание на раздражение короля. — Ее величество ждет ребенка. Уже где-то около шести недель, судя по расчетам.       Эйгон застыл на месте, как вкопанный, явно не до конца понимая смысл слов мейстера, а потом взглянул на нее округленными глазами и потерял сознание. Абель тут же кинулся к нему, а Арья истерично рассмеялась, ощущая себя самым счастливым человеком во всем мире.       Весь путь до Королевской Гавани она не могла взглянуть на мужа без улыбки, а он внезапно превратился в настоящую курицу наседку и вел себя с ней, как с хрупкой фарфоровой куклой, что, может, разозлило бы ее в любой другой ситуации, но сейчас Старк закрывала на это глаза, наслаждаясь его заботой.       Его сентиментальная сторона даже казалась милой, хотя иногда он перебарщивал с этим, становясь похожим на впечатлительную леди, из-за чего Арья добродушно подшучивала над ним, на что Таргариен очень трогательно обижался, бурча что-то про черствых северных женщин, еще больше веселя ее.       Было ли это то самое эфемерное семейное счастье, о котором когда-то мечтала Санса? Арье казалось, что да.