Черный и белый

***

      Дождь вперемешку с мокрым снегом шли вот уже шестой день подряд, делая остров больше похожим на серое грязное пятно посреди моря. С берега замок словно оживал, а его искусно вырезанные из скал башни и здания в форме драконов, казалось, спали, припрошенные снегом. Погода не желала улучшаться, и Джон начинал жалеть об их затее, проводя часы у постели сестры, слегшей с простудой еще две недели назад и никак не поправляющейся, несмотря на все старания мейстера Абеля, который не отлучался от нее ни на секунду.       Ворон из столицы с вестями прилетел три дня назад, и в письме, написанном от руки сестры, говорилось об успешном решении проблемы с дорнийцами. Как писала Санса, сразу после случившегося выкидыша, король лично встретился с принцессой Арианной и леди Элией и, как говорил лорд-десница, скоро Мартелл покинет Красный Замок и вернется в Солнечное Копье, а Сэнд же Эйгон помолвил с младшим сыном лорда Бейлора Хэйтауэра, пообещав обеспечить ее хорошим приданным. Коннингтон не сказал, чем именно они пригрозили Дорнийской принцессе, но пока что та вела себя тише воды, ниже травы и уже собиралась для отправки домой.       В принципе, они могли вскоре вернуться в столицу, но состояние здоровья Арьи не позволяло этого. Джону еще при отплытии из Королевской Гавани пришлось рассказать о ее беременности сиру Эдрику, который очень бурно на это отреагировал, и вместе они старались заботиться о ее благополучии, но лучше той не становилось. Оба буквально тряслись над ней, что изрядно злило ее саму, и они пытались скрыть волнение или как-то отвлечься, а в этом плане Драконий Камень не мог многого предложить.       Прогнозы мейстера о скором выкидыше королевы не оправдались: Старк уже была на третьем месяце беременности, и, несмотря на ограниченность в передвижении и общую слабость, ее состояние было стабильным. Джон радовался за сестру, видя то, как она явно повеселела, узнав об этом, но все же опасался за нее, ведь простуда все никак не проходила, а ее живот рос очень быстро. Конечно, он мало чего понимал в беременности, но для третьего месяца ее живот казался слишком явным, но Сноу не говорил насчет этого, скидывая все на естественный набор веса.       Время на острове шло медленно и каждый следующий день был похож на предыдущий — серый, скучный и зябкий. Они с Недом развлекали Арью, как могли, но ни один из них не мог обыграть ее ни в карты, ни в кайвассу и ни в одну другую игру, так что их совместное времяпрепровождение состояло только из нескончаемых разговоров, которые, конечно, были интересны, только вот часто заставляли их становиться излишне откровенными. Вечера, проведенные втроем, сближали их и открывали друг-другу, и это не было чем-то плохим, но Джон, лучше узнав Неда, стал видеть те детали в его поведении, словах и взглядах, на которые раньше не обращал внимание, и складывались они в не самую приятную мозаику.       Он честно пытался найти опровержение собственным подозрениям, но, чем больше он наблюдал за ним, тем больше убеждался в них, видя в Неде самого себя. Они и вправду были похожи и имели довольно-таки схожие характеры и интересы, так что Сноу быстро подружился с Дейном и испытывал к нему уважение, как к честному и добропорядочному человеку, но он не знал, как относиться к его явной влюбленности в Арью. Знала ли она об этом? Или Эйгон? Неужели он первый, кто заметил? Вообще, как тот решился вступить в Белую Гвардию?       Эти вопросы тревожили его сознание уже несколько дней, и бастард хотел найти на них ответы, пристально следя за взаимодействием сестры и гвардейца, но в нем не было ничего, за что можно было бы зацепиться, и все равно, что-то не давало покоя, упорно твердя, что здесь есть какая-то деталь, которую он не видит, а Сноу привык доверять своей интуиции.       Забота Дейна об Арье была чрезмерной для простого защитника, и раньше Джон скидывал это на их давнее знакомство и дружбу. Сестра доверяла рыцарю и прислушивалась к его мнению, а в этом не было чего-то странного. Только вот, бастард не был слеп и видел то, что белогвардеец пытался скрыть от него. Мало помалу, все складывалось: некоторая нервозность Эдрика, его неприязнь к Эйгону, замечания брата о близости этих двоих, пьяное признание парня о безответной влюбленности и его неумелые попытки скрыть все перед ним.       Джон и не представлял, что ему следовало думать по этому поводу. Он был… растерян. Этот парнишка, он был неплохим человеком, и бастард испытывал к нему искреннее уважение, но то, что Дейн питал вполне недвусмысленные чувства к жене короля, которому тот поклялся в верности, заставляло усомниться в его благоразумии. Осознавал ли он, по какому тонкому льду шел, подвергая опасности не только себя, но и Арью? Учитывая то, насколько эти двое были близки, любой слух мог сильно ударить по их репутации, и Сноу сомневался, что он один тут такой проницательный.       Думать об этом было неприятно, мысли въелись в голову и не желали покидать сознание, отравляя его существование ядом ревности, разъедающей Джона изнутри каждый раз, когда он видел их вместе. Даже в самом незначительном жесте ему мерещился какой-то тайный смысл, знак и как бы упорно он не противился самому себе, пытаясь скрыть эти чувства, они все равно вырывались наружу, становясь очевидными для Арьи.       Он знал, что она заметила его скованность и проявляющуюся недоброжелательность к Эдрику — это было видно по ее изменившемуся поведению. Сам рыцарь не проявлял никаких признаков осведомленности, что и утешало, и настораживало. Могла ли сестра понять причину его поведения? Ведь она дистанцировалась от дорнийца, а тот не выглядел опечаленным этим. Могло ли это значить, что она знала о его влюбленности или вовсе отвечала ему взаимностью? Иначе как она сразу все поняла?       Все это крутилось в голове, образуя совершенно нелицеприятную кашу, в которой Сноу вяз уже больше десяти дней, придумывая все новые и новые варианты сложившихся отношений между Арьей и Недом и копя всю желчь в себе. Он не мог ни с кем поговорить по этому поводу: с Эдриком все точно вылилось бы в драку, а к сестре он не желал идти, боясь сорваться перед ней и вылить весь тот гнев и злость, что бушевал у него на сердце.       Он не был тем, кого должна была волновать ее личная жизнь. И тем не менее, только его это и волновало, если вспомнить беспечное отношение брата к Неду Дейну.       Шла шестая неделя их пребывания на Драконьем Камне: мейстер разрешил Арье выйти из покоев, и они расположились в Каменном Саду, пользуясь тем, что небо было относительно ясным. Пара оруженосцев расчертили своеобразное поле для дуэли, а слуги вовсю суетились под навесом, пытаясь как можно комфортней разместить беременную королеву. Уже давно сестра хотела поглядеть на их спарринг, и теперь, когда ее самочувствие позволяло, они решили обрадовать ее таким образом.       За время, проведенное здесь, они довольно часто проводили тренировки, и стоило признать, что мастерство владения мечом у Дейна было на совершенно невозможном уровне. Джон держался против него на чистом упрямстве и с трудом мог вывести итог вничью, так что настрой у него сейчас был весьма мрачный. Одно дело тренировка с глазу на глаз, а это — совсем другое. Проигрывать на виду у сестры не хотелось, но отказаться от дуэли он не мог. Оставалось лишь взять всю волю в кулак и достойно выступить.       Даже на ничью надежды было мало: очень навряд ли Нед захочет ударить в грязь лицом перед Арьей, и это вполне ясно читалось в его взгляде, полном решимости.       Встав в нескольких футах друг от друга, они уважительно поклонились и приняли боевые стойки, выставив затупленные мечи вперед. — Милорд, — кивнул ему рыцарь, вежливо склонив голову. — Сир, — перехватив полуторный меч поудобней, он дождался крика Мастера над Оружием о начале схватки.       Оба давно уже успели хорошо изучить сильные и слабые стороны противника, и потому никто не спешил нападать первым. Они крутились по границе выделенной зоны, не спуская друг с друга напряженных взглядов, в которых читалась настоящая враждебность. Это не было похоже на их предыдущие столкновения, ведь теперь на кону стояло их честолюбие, и ни один не желал уступать другому.       Эдрик напал первым и затянул его в короткий бой, от которого Сноу удалось уйти и вновь занять оборонительную позицию, но ненадолго: гвардеец вновь пошел в атаку, используя куда более агрессивную тактику, чем обычно, и явно рассчитывая закончить все быстро. Пока что Джон кое-как отбивался, постоянно пятясь под напором противника и при этом пытаясь не оказаться загнанным в угол. Меч у гвардейца был двуручным и каждый удар бил куда сильнее, нежели удары бастардова клинка, но зато у него обе руки были заняты, чем и воспользовался Сноу, вдарив локтем в грудь Неда, когда тот широко замахнулся. Это дало ему некоторую фору, и Джон быстро отпрыгнул в сторону, краем глаза заметив то, с каким азартом за ними наблюдала Арья.       Сосредоточившись на поединке, он не стал дожидаться, пока Эдрик оклемается, и, пользуясь секундным преимуществом, рубанул ему по плечу со всей силы. Тот удержался на ногах и быстро ответил на это молниеносным выпадом в бок, от которого кожаный камзол Сноу порвался, задержав меч и дав ему возможность повалить Дейна на землю.       Минута яростной борьбы, и они откатились в разные стороны и вновь встали на ноги, примеряясь друг к другу. По спине валил холодный пот, грязные волосы падали на лицо, закрывая обзор, а рука, сжимающая рукоять меча, слегка подрагивала, но вид его оппонента тоже был потрепанным, так что пока они шли наравне. Еще пару раз на пробу скрестили мечи и вновь отдалились, сменив темп боя на медленный. Это было куда опасней, ведь каждый выпад мог оказаться решающим, и от этого нервы сильнее напрягались, и Джон постоянно анализировал, пытаясь предугадать следующий ход Дейна.       Прочитать его было сложно, но у него как-то выходило в последний момент поставить блок или же увернуться. С каждой прошедшей минутой напряжение между ними росло, а редкие размены ударами становились куда как жестче. С разбитой брови Джона капала кровь, а Нед прихрамывал на левую ногу, на которую недавно пришелся удар Сноу.       Бой явно затягивался, и будь это любая другая ситуация, они давно бы пожали друг-другу руки и мирно разошлись, но сейчас никто не намерен был прекращать.       Лязг и скрежет металла, их шумное дыхание, биение сердца, стучавшего словно в глотке, завывание ветра — все смешивалось, создавая безумный накал, они оба едва дышали, из последних сил держась на ногах и впервые явственно проявляя черную ненависть друг к другу. Джон жаждал убить его, стереть с лица земли за то, что он посмел все это время любить Арью и быть с ней каждый день, и Нед отвечал ему тем же, источая всепоглощающее презрение по отношению к нему.       В тот момент с них словно бы сняли все ограничители и они накинулись друг на друга, сцепившись в отчаянной схватке. Эдрику удалось выбить меч из его рук, но Джон не обратил на это внимание, резко пнув парня в колено. Когда он замахнулся для нового удара, Дейн схватил его за ногу и повалил на землю так, что Сноу больно ударился головой о каменную плитку. Пока он приходил в себя, гвардеец прижал его к земле и бастард почувствовал сильный удар в челюсть, от которого во рту появился привкус крови. Он пытался как-то вырваться и ответить тому, но поделать ничего не смог.       Со стороны послышались взволнованные крики и пара стражников с трудом оттащили от него взъяренного Дейна. Вокруг закопошились, и над ним склонился мейстер, а вслед за ним испуганная сестра. — Джон! Ты в порядке? Слышишь меня? — ее голос показался ему очень тихим, хотя судя по тому, как двигались ее губы, она почти кричала.       Прокашлявшись, он с улыбкой кивнул, не отрывая затуманенного взгляда с ее лица. — Не волнуйся, — прохрипел он. — Меня и похуже избивали…       На лице сестры застыло недоуменное выражение, и он усмехнулся, должно быть, потеряв сознание.       Когда он очнулся, была уже ночь. За окном его комнаты валил снег, а на кресле, рядом с кроватью, дремала сестра. Слегка поерзав, он сел на постели, поморщившись от боли во всем теле. Челюсть его тоже побаливала, но, к счастью, все зубы были на месте. Выдохнув, он попытался тихо встать и налить себе воды, но почти сразу же разбудил Арью своими действиями.       Несмотря на его заверения о прекрасном самочувствии, сестра категорично запретила ему вставать и заставила улечься обратно, сама наполнив кубок и передав его Сноу. Джон жадно осушил все содержимое кубка и неловко уставился на нее, не зная о чем заговорить. Старк взяла эту ношу на себя, заговорив об их с Недом дуэли и том, что было после.       По ее словам, Дейн сейчас также отлеживался и очень жалел о том, что произошло. Арья говорила удивительно просто и легко, расписывая впечатления от их схватки и хвалила его за достойный поединок. Даже ее возмущение тем, что они пересекли грань, было каким-то слишком легким, что казалось каким-то неправдоподобным.       Она сказала какие лекарства ему прописал мейстер и поднялась, чтобы подать ему отвар, но бастард остановил ее. — Ты действительно собираешься делать вид, что все в порядке?       Арья замерла спиной к нему и так и не обернулась. — Будешь и дальше игнорировать меня? — встав с постели, он подошел к ней и застыл позади нее. — Я не слепой, Арья.       Довольно долго она молчала, вздрогнув, когда Джон легко коснулся кончиками пальцев ее шеи и провел линию вниз, к ключицам. — Что тебе нужно?       Прижавшись носом к жилке, бьющейся на шее сестры, Сноу втянул запах ее кожи. — Ты ведь знаешь о чувствах Эдрика к тебе? — Да.       От ее прямого и честного ответа он на секунду растерялся, но быстро взял себя в руки. — И? Неужели оставишь это просто так?       Сестра обернулась и подняла внимательный взгляд на его лицо, от которого Джон ощутил дрожь, прокатившуюся по всему телу. — Поверь, у меня все под контролем. — Да? Наверное именно поэтому он избил меня до полусмерти, — хмыкнул бастард, сжав ее плечи и не отрывая пристального взгляда с непроницаемого лица сестры. — Чего ты добиваешься, Джон? — устало выдохнула Арья. — Ты действительно хочешь услышать всю правду? — Да, — с готовностью ответил парень. — Хочу.       Она предупредила, что правда навряд ли понравится ему, но Джону было плевать. Творившееся при дворе с самого начала не понравилось Сноу и вот, наконец, он мог узнать то, что гложило его столько времени.