Черный и белый

* * *

      Снег шел медленно, оседая белыми хлопьями во дворе. Несколько слуг каждые полчаса убирали его, от чего кладка во дворе была немного скользкой. Ветра не было, но в воздухе чувствовался сильный мороз, который хорошенько протрезвлял голову. Вздрогнув, он поплотнее завернулся в плащ, поспешив, надеясь оказаться в тепле покоев. За ним с трудом поспевал сир Арчибальд, тяжелое дыхание которого было самым громким и раздражающим звуком в пути.       Состояние у него было не очень: несмотря на пять часов, проведенных в седле, похмелье никак не желало проходить, и Эйгон начинал жалеть о вчерашней пьянке в Синем Доле. Еще на подъезде к городу Тристан и Геррис, сопровождавшие его в поездке, разбежались кто куда, и король добрался в замок только с небольшой группой гвардейцев во главе с Айронвудом.       Крепость Мейгора встретила их тишиной и, на удивление рыцаря, он пошел не в свои покои, а направился прямиком в детскую, горя нестерпимым желанием прижать к груди Элию, которую не видел больше недели. Несколько служанок испуганно отошли и сбились в стайку, когда король ворвался в светлую комнату, сияя улыбкой. Не удосужившись даже снять промокший плащ, Таргариен прошел через арку в просторную спальню и улыбка на его лице стала еще шире, когда он увидел Эшару, игравшую с принцессой. — Моя леди! — широкими шагами преодолев расстояние, разделявшее их, он приобнял женщину за плечи. — Соскучились по мне? — лукаво сверкнув глазами, король запечатлел поцелуй на ее щеке и принял из рук оживившуюся дочь. — А еще бы. Негодник ты этакий! Опять ушел без предупреждения, — пожурила его Дейн, с мягкой улыбкой наблюдая за тем, как он прижимает смеющуюся дочь к себе. — Скоро совсем сведешь бедного Джона в могилу. — Ну что ты, — хмыкнув, парень подбросил принцессу и быстро поймал, пощекотав ей носик. — Не недооценивай Коннингтона, — весело подмигнув кормилице, он получил тычок в плечо. — Нет, а что? Как говорится, он у нас мужчина в самом расцвете сил, молодой отец, прямо как я… — хмыкнув от возмущения, с которым на него смотрела женщина, Эйгон удобней перехватил дочь. — Иногда кажется, что из нас двоих мне минул пятый десяток, а не ему… — протянул он, с театральным кряхтением усевшись на диван и разместив Элию на коленях. — Если бы кое-кто питался в последние месяцы чем-то помимо вина… — многозначительно кинула бывшая септа, приказав подошедшей служанке подать им чай. — Брось это. Дело гиблое, — отмахнувшись, он потянул девочку за пухлые щечки, то и дело умиленно вдыхая. — Было чего интересного? — Ты как всегда, — выдохнув, Эшара устало прикрыла глаза. — Леди Ширен со свитой скоро прибудет ко двору по вашему приглашению, и вчера прилетел ворон из Драконьего Камня. — О! И что пишут? — заинтересованно приподнял брови Таргариен, посмотрев на улыбающуюся Дейн. — Писали об отплытии, — проговорила она. — Завтра утром или даже сегодня вечером должны прибыть.       На лице Грифа появилась радостная улыбка, согревшая ей душу, но от взгляда не скрылось, как его безмятежность словно ветром сдуло, и он продолжал улыбаться натянуто, по привычке держа лицо даже перед ней. Прижав маленькую принцессу ближе к себе, он повернул ее и склонился, делая так, чтобы их лица были на одном уровне. — Слышала, Эли? — произнес он тихо, будто бы раскрывая какую-то тайну. — Мама скоро придет, — девочка повторила несколько за ним «мама», и он грустно улыбнулся, потрепав ее по мягким серебряным прядкам. — Знаю, ты скучаешь по ней не меньше меня… — выдохнув, он задумчиво помолчал с минуту, продолжая неосознанно гладить дочь по волосам. — Милый, ты устал с дороги, — не дав ему полностью впасть в раздумья, Дейн подошла и протянула руки к ребенку. — Иди отдохни и поешь.       Немного замявшись, он отдал ей девочку и встал, потягиваясь. Помассировав пульсирующие виски, Эйгон сфокусировал взгляд на них и благодарно кивнул, прежде чем уйти.       Отмокая в приятно-горячей воде, он чувствовал то, как каждая клеточка тела расслаблялась, а боль потихоньку отступала, оставляя после себя лишь тягучую усталость. Глаза слипались, и он едва ли мог думать, но все же не давал себе заснуть. Велика была вероятность, что «Луноликая» прибудет в порт уже сегодня, и Таргариен хотел лично встретить жену, по которой успел сильно истосковаться за почти два месяца. Братца и Неда, конечно, тоже не хватало, но больше всего он желал вновь увидеть жену, обнять и прижать к себе, поцеловать в родные губы, почувствовать учащенное биение ее сердца…       Время, проведенное без нее, стало испытанием для него не только в плане отсутствия ее моральной поддержки, но и в том, что Арья действительно выполняла очень много дел при дворе. Конечно, леди Санса и Эшара пытались восполнить ее место, и у них даже получалось, но Эйгону все равно жутко не доставало любимой. Если первую неделю он был слишком занят родственными разборками с дорнийцами, больше напоминавшими бой в змеиной яме, то после начал впадать в уныние под тяжелым грузом переживаний, снежной лавиной падавших на его горячую голову. Он дал слабину и жалел об этом, но без ее поддержки Таргариен больше не представлял жизни. Даже когда они были в ссоре, сам факт того, что она была рядом, придавал сил не сдаться и твердо идти по сложному пути. Эйгон привязался к ней настолько сильно, не заметив этого, был зависим от нее, что одновременно и причиняло огромную боль, и делало его неимоверно счастливым.       Несколько раз он порывался полететь на Драконий Камень, только вот совесть не позволяла бросить столицу просто так и, если быть честным с самим собой, Гриф не был готов встретиться с ней после всего, что произошло. Слишком много усилий было приложено, чтобы сохранить беременность Элии в секрете, и он совсем не доверял себе, зная, насколько легко Арье удавалось прочесть его по одному взгляду, а стоит ей только заподозрить что-то, то будет делом времени, когда она выпытает правду. Король и сейчас-то не был уверен в собственных актерских способностях, но желание скорейшей встречи с его королевой пересиливало этот страх.       Меньше двух месяцев, а ощущалось, как целая вечность. Наверное, из-за того, что он только и делал, что занимался вечными самокопаниями, едва ли просыхая, и даже на заседания Совета приходил навеселе. Хотя, другие, скорее, считали его поведение нормальным: особенно утром и днем, когда он занимался государственными делами. Стоило ему немного протрезветь, как парень сразу же превращался в унылое нечто, готовое целыми днями просто лежать и не выходить из комнат, наслаждаясь той щемящей болью, что засела в душе, как следствие собственной глупости и ханжества. Эйгон умел страдать ничуть не хуже, чем веселиться, и это часто пугало его самого.       Для того, чтобы не вызывать подозрений, он усиленно налегал на алкоголь, и это действительно помогало, но, когда он перебарщивал, то не мог следить за потоком мыслей и начинал говорить без остановки, что, конечно же, привлекало ненужное внимание. Эшара и Джон успели надоесть Грифу своими постоянными нотациями, а Коннингтон и вовсе не желал униматься, почти каждый день капая ему на мозг и причитая, что так больше не могло продержаться, а один раз и вовсе оборонил фразу, приведшую Таргариена в ярость. Честно говоря, он не помнил ее точной формулировки, но суть сводилась к тому, что излишняя привязанность к Арье делала его слишком уязвимым, и, вообще, видите ли, он, несносный такой мальчишка, неуправляем, капризен до жути и думает только тем, что у него промеж ног.       Злили не сами слова, а то, что они были правдивы. По крайней мере, именно такое впечатление он производил по поступкам. Джон, как всегда, уткнул его лицом в собственное дерьмо, и Эйгону не оставалось ничего другого, кроме как признать свою несостоятельность. Подумать только, ему миновал двадцать шестой год, он правит этой страной больше шести лет, у него борода подлиннее, чем у самого Коннингтона, а он только и делает, что разгребает последствия собственных ошибок. Гриф и сам не понимал, как он окончательно не угробил свой брак и, более того, даже смог восстановить его, но, невзирая на упреки названного отца, он не считал любовь к Арье проявлением слабости, ведь она все это время давала ему силы и позволила проделать столько дел, на которые его предшественники потратили бы с десяток лет.       Да, он нуждался в ней и не стыдился этого. Теперь, после стольких испытаний и долгой разлуки, он наконец осознал то, чего раньше не видел, и не собирался больше отпускать ее. Иногда, раздумывая над всем, он благодарил судьбу и свою удачу за то, что она полюбила его и стала ему женой. Пожалуй, Арья была даже слишком хороша для него, и король до сих пор задавался вопросом: как она вообще могла полюбить такого раздолбая, как он?       Возвращение домой, встреча с дочерью и скорое прибытие жены подняли настроение, и сейчас он чувствовал себя лучше, чем когда-либо за прошедшие недели. Вымывшись до чиста, Эйгон вышел из успевшей порядком поостыть воды и босыми ногами прошлепал из солярия в спальню. Он был слишком расслаблен, чтобы обращать внимание на что-то, кроме координации собственных движений: мраморные плиты были опасно-скользкими, и ему не хотелось стать королем, который умрет самой глупой смертью. Едва ноги коснулись пушистого ворса мирийского ковра, Таргариен облегченно выдохнул и протяжно зевнул, потягиваясь всем телом. Хотелось просто так лечь и заснуть, даже не надевая ничего, но, ощутив приятный тонус в мышцах, он отбросил подобные мысли. Собравшись стянуть висевшее на бедрах полотенце, Гриф краем глаза заметил какое-то движение слева и напрягся, прислушиваясь к звукам: ничего не было. Тихо хмыкнув себе под нос, парень отвернулся, намереваясь, наконец, одеться, но чьи-то руки быстро накрыли его глаза, и он ощутил легкое прикосновение к правой лопатке, от которого по телу пробежалась дрожь. — Угадай кто я, — шепнул знакомый голос, где-то в районе его плеч. — Дорогая, это немного по-детски, не находишь?.. — хмыкнув, Эйгон собирался обернуться, но внезапно усилившаяся хватка не позволила ему этого. — Угадывай давай, — отчеканила девушка, больно скрутив его руку. — Ладно-ладно! — охнув от боли в руке, он попытался выпрямиться и слегка кашлянул. — Это ты? — невинно спросил Таргариен, буквально ощутив то, как жена начинает вскипать. — Кто — я? — Ну… — поморщившись от очередного укола боли в предплечье, парень выдохнул. — Скажем… та, что украла мое сердце? — шутки она, как всегда, не оценила. — Имя, — потребовал голос, и ему не оставалось ничего другого, кроме как сдаться. — Арья.       Из-за спины послышался удовлетворенный хмык, и его, наконец, отпустили. Быстро обернувшись, Гриф заключил ее в кольцо рук, и та смущенно ойкнула, когда полотенце, не выдержавшее таких изощренных пыток, медленно спикировало на пол. Эйгон же и вовсе не обратил внимание на подобное недоразумение и, не стесняясь собственной наготы, обнимал ее так, словно бы желая слиться воедино. Он еще тихо шептал какие-то нежности и целовал ее везде, куда мог дотянуться, как-то умудряясь при этом не выглядеть глупо.       Арье кое-как удалось отцепить его от себя, и он успокоился, хотя бы, перестав лезть с поцелуями. Переведя дух, она уставилась в его жутко довольное лицо и фыркнула, смешливо потянув за его козлиную бородку. Тот ойкнул и обиженно глянул на нее своими невозможно-синими глазищами, потерев подбородок. — Не нравится? — с грустью в голосе спросил он, но Старк распознала смешливые искорки, весело плясавшие на дне его взгляда. — Нет. Наоборот даже, — прочертив линию от его солнечного сплетения до шеи, она чуть надавила на кадык. — Так ты выглядишь более мужественно.       На лице Грифа после ее слов расцвела самодовольная усмешка, и девушка с трудом удержала смешок, готовый сорваться с губ. — Я хотел лично встретить тебя, но раз уж ты уже здесь, — его вездесущие руки начали развязывать шнуровку ее корсета. — Не вижу смысла терять время… — томно выдохнув это куда-то ей в шею, он потянулся к ней за поцелуем, но Арья отвернулась. — Учитывая то, что ты уже стоишь тут с голой задницей, у нас есть пара минут для разговора.       Эйгон раздосадовано отпрянул от нее и выдохнул, усевшись на кровать и даже соизволив прикрыться полотенцем. Довольно кивнув, Старк сама начала раздеваться под грустным взглядом Таргариена, просто обожавшего делать это. В погоне за эффектностью, он разорвал не одно ее платье, и она строго на строго запретила ему даже прикасаться ее одежды. Аккуратно сложив все в стопку, девушка повернулась к нему, слегка потянув край рубашки вниз. Подойдя ближе к терпеливо ждавшему мужу, она застыла прямо перед ним. — Ничего не замечаешь?       Эйгон приподнял одну бровь, мягко отведя несколько прядей ей за ухо, и улыбнулся. — Ты постригла волосы?       Лицо Старк вытянулось на секунду, а затем она раздраженно поджала губы, толкнув его. Опершись локтями на постель, парень поднял на жену недоуменный взгляд. — Да, — не дав ему и рта раскрыть, она продолжила. — Но дело не в этом. Смотри внимательней.       Устало выдохнув, Гриф прищурился и довольно долго внимательно оглядывал лицо и фигуру Арьи, но, в конце концов, пожал плечами, принимая поражение. Старк, нахмурившись, резко схватила его за руку и расположила на своем животе. Глаза Эйгона широко распахнулись, он замер, медленно трогая ее округлившийся живот и выдохнул, подняв на жену трепетный взгляд. — Это то, о чем я думаю? — дрожащим голосом спросил он, накрыв ее руку своей. — А о чем ты думаешь? — довольно улыбнулась девушка, склонившись над ним. — Ты… — он сглотнул ставшую совсем вязкой слюну и быстро пробормотал: — …беременна?       Лицо Арьи озарила счастлива улыбка, и она закивала, кинувшись ему на грудь. Эйгон прижал ее к себе, счастливо рассмеявшись. Они долго смеялись, нежась в объятиях друг друга, а позже устроились удобней, забравшись под одеяло. Пролежав так в беспечном спокойствии больше часа, они успели поделиться тем, что произошло за два месяца разлуки, а потом Старк села на постели, сказав, что они не могут пропустить ужин. — Давай еще немного полежим, — предложил он, наблюдая за ней с кровати. — У нас даже есть уважительная причина. — У меня есть, — выделила девушка, глянув на него. — Вставай уже. — Нет… — протянул Эйгон и цепко схватил ее за предплечье, когда Старк проходила рядом, повалив ее на кровать. — Еще есть немного времени, а учитывая, что мне не придется тратить время на раздевание… — усмехнувшись, он погладил ее по щеке и легким дыханием коснулся приоткрытых губ.       Арья вцепилась пальцами ему в шею и властно притянула к себе, затягивая в долгий поцелуй, от которого у него на долю секунды потемнело в глазах. Растянув губы в усмешке, он расположил руки у нее на бедрах и углубил поцелуй, прижимая девушку ближе к себе. — Такими темпами мы можем и не успеть на ужин, — шепнул он, прикусив мочку ее уха. — Плевать, — фыркнув, Арья оседлала его, зарывшись пальцами ему в волосы и оттянула их назад, покрывая быстрыми поцелуями его вытянувшуюся шею.       Прикрыв глаза, он тихо простонал, ощущая приятное тепло ее прикосновений и улыбнулся. Плевать на ужин — они вместе, и это единственное, что важно.