Волчья Кровь
26 июня 2020 г., 23:40
***
Синяя гладь воды притягивала взор, не позволяя оторваться, и он вглядывался в нее, пытаясь разглядеть что-то непонятное даже ему самому. Море было спокойным: шел не первый год лета, но воздух все же отличался от привычного бриза Яшмового Моря. Если ветер будет благоволить им, то Королевской Гавани они достигнут менее чем за два дня — срок малый, да вот ощущение на душе такое, будто до прибытия еще целая вечность. Подумать только, три года прошло со дня, как он уплыл из этого душного городишка в поисках славы и приключений, а теперь возвращается на свадьбу брата и сестры. Ухмылка сама собой появилась на губах, стоило лишь представить выражение на лице отца и сестрицы Лии в момент, когда он предстанет перед ними в таком виде. Да уж, Деймон точно мало походил на особу королевской крови: черные кудри по плечи, что он небрежно завязывал кожаным шнурком, повязка на глазу как у образцового пирата, небритые щеки, а по одежде вовсе какой-то разбойник. Хотя, стоило признать, что назвать его особо эксцентричным моряком язык бы не повернулся. Да, за прошедшее время вместе с набранной разношерстной командой они прошерстили Яшмовое Море довольно основательно, посетив многие города, занимались и грабежом, и торговлей, и даже повоевали, но ничего героического или же удивительного, увы, в путешествиях так и не приключалось. Письмо от близнеца Деймон получил три недели назад в Волантисе: тон его показался непривычно сухим, из-за чего он сделал вывод, что брат не шибко рад перспективе женитьбы на Элии, хоть это сотню раз обеспечит ему корону в будущем. Чувства Дейрона парень в целом понимал, но не одобрял покорность навязанному стариком решению. В конце концов, брату не сдался трон, а если уж отец столь сильно желает видеть Элию королевой, то мог бы объявить ее наследницей или же обручить с Бринденом — насколько он знал из переписки с близнецом, тот, в отличие от них, не был полнейшим разочарованием. Пожалуй, все же Деймон догадывался почему братец согласился на женитьбу: за этим явно стояла мама. Да, она всегда была против самой идеи заключения браков между ними, но и рисковать титулом и шатким положением Дейрона вряд ли бы стала. Сколько он себя помнил, матушка всегда выгораживала их перед отцом, растила в атмосфере свободы выбора и поощряла страсть к неизведанному у него и сентиментализм Дейрона, но в конце воспитательные методы обернулись против нее же. В негласной борьбе с королем она явно проиграла: старшая принцесса, хоть и не без изъянов, плавала в придворной жизни и политике как рыба в воде в то время как принцы — один хуже другого, словно бельмо на глазу. Повзрослев, юноша начал все лучше понимать перипетии отношений родителей: не обошлось без некоторой магии, правда, но результат того определенно стоил. Будучи зеленым юнцом, сбегая из замка, он мечтал раскрыть тайны мира, но вместо этого узнал о своей семье: о скитаниях родителей, о наемничестве, об убийствах и крови, о сложном пути, через который они прошли, став теми людьми, которых он знал как королевскую чету — безупречную с виду, но столь разрозненную и неровную на самом деле. Дар, что Деймон открыл в себе, мог быть опасен, но в правдивости увиденного он не сомневался, лишь не до конца сознавая почему ему снится почти что всегда прошлое. Среди зеленых снов были и те, что он предпочел бы забыть: он видел молодость отца и матери, как Арья Старк меняла лица, как Эйгон смеялся, узнав о смерти Матери Драконов, как он же был подавлен, когда Магистр раскрыл тайну его происхождения. Их разговор с мамой после случившегося ему тоже довелось видеть: как юноша полагал, именно на таких скрепах и держался брак родителей, больше похожий на сотрудничество противоборствующих армий. Еще с детства он был самым независимым из них троих: предпочитал компании отца или матери время с дядей Тристаном, постоянно тренировался с мастером над оружием; отличавшийся обаянием и умом, он умел привлекать людей, так что король даже короткое время возлагал на него определенные надежды, но Деймона мало интересовала придворная жизнь: уже тогда он видел смутные сны и его тянуло куда-то далеко, в неизведанные миры, он хотел пройти путь своих великих предков, а не просиживать задницу в столице. А теперь он вернулся в эту тюрьму. Как минимум, на месяц, а скорее, и на два. Понятное дело, никто не разместит команду «Принца Стрекоз» в замке, так что он наказал ребятам распродать весь хлам, что скопился в трюмах, назначил за главную Ниру — бравоосийку, знавшую толк в счетоводстве и за это уважаемую в команде, а сам направился к холму Эйгона с Каннан — на половину летнийкой, привлекавшей взгляды пестрым и открытым нарядом, на что, собственно, и делал ставку Таргариен, желая навести шумиху и, еще лучше, позлить отца. В замок их пустили без напрягов: глава стражи, на удивление, узнал его и вызвал слугу сопроводить в комнаты. На вопрос о том, стоит ли подготовить отдельную опочивальню для его спутницы, принц ответил отрицательно, спросив где он может найти семью. Получив направление и отказавшись от ванной, Деймон пошел в Малый Чертог, где сейчас должен был начаться обед. Людей в зале оказалось меньше, чем он ожидал, но, в целом, компания набралась интересная: все родные и приближенные: выводок Талли, дядя Рикон с детьми, даже Аррен спустился со своей горы, а еще были дядя Джон с какой-то бледной женщиной, судя по одежде и украшениям, леди Вель — правительницей Вольного Народа, о которой он был наслышан еще с детства. Стоило им только пройти в центр зала, как гул сошел на нет и все взгляды направились на опального принца и летнийку. Деймон обвел лица семьи насмешливым взглядом, согнувшись в шутовском поклоне, и выпрямился, усмехнувшись при виде скорчившейся Лии. Отец же, на удивление, отреагировал куда добродушней, чем он полагал: на его худом лице даже отразилась некоторая нежность, что тот, впрочем, поспешил скрыть за напускной суровостью. Первым с места сорвался близнец, едва не поваливший его на пол, а за ним подошла мать, которая, в отличие от его величества, была искренна и обняла его, прижав к груди перед всеми, от чего юноша несколько опешил, подрастеряв часть настроя. Слезы в уголках ее глаз и вовсе заставили почувствовать себя последним негодяем за все те волнения, что он причинил матери за последние годы, и парень неловко приобнял мать за плечи, виновато отведя взгляд с ее лица. Приветствие с отцом, благо, прошло именно так, как ему представлялось: тот был краток и строг, ограничившись парой фраз, похлопал Деймона по спине так, что юноша с трудом удержал вежливое выражение на лице. Едва перенес полные желчи объятия со старшей сестрой, которая невзирая на то, что ростом особо не вышла, смотрела на него со всей высоты своего привелигированного положения серебряной принцессы. Суматоха вскоре завершилась и посадили его рядом с дядей Джоном: не близко, но и не настолько далеко, чтобы вызвать недовольство. В целом, Деймон был удовлетворен оказанным впечатлением, несмотря на некоторые осечки: позлил, кого хотел, произвел фурор на публику и увидел искреннюю радость в лицах тех, от кого ее ждал. Обед прошел куда быстрее и проще, чем ему хотелось бы. Старик-десница приказал сопроводить его спутницу в покои, а самого Деймона позвали в королевский солярий, где его ждало самое интересное. Родня ожидаемо поделилась на два лагеря: те, кто относились к нему снисходительно после всего, и те, кто были вполне справедливо разгневаны и требовали наказания, среди которых были сам король, его десница, старшая принцесса и тетушка Санса вообще никогда не отличавшаяся особой мягкостью в воспитании. Конечно же, основная полемика все равно велась между отцом и матерью: король был настроен решительно, и даже отмахивался от доводов дяди Джона, что случалось крайне редко. Сам Деймон молча слушал горячие споры, тихо попивая вино в сторонке и наслаждаясь зрелищем, что, конечно же, взбесило Элию, и она не преминула подлить масла в огонь слегка поугасшей и, казалось бы, разрешившейся дискуссии, вновь придав решимости почти смягчившемуся королю. В горнице наступила полнейшая тишина после слов, слетевших с уст принцессы. Отец, до того увлеченный спором, будто бы только теперь осознал, что и он здесь: сдвинул брови к переносице, глянув на него совершенно нечитаемым взглядом, от которого ему вспомнились моменты из детства, когда тот смотрел так же каждый раз, когда сыновья его разочаровывали. — Не хочешь ничего нам сказать, Деймон? — голос его звучал обманчиво спокойно, но принц видел, что на деле Эйгон напряжен и даже зол. — Вряд ли мое мнение будет учитываться при назначении моего же наказания, так что нет, — протянул юноша, вальяжно растянувшись в кресле. — Ты можешь, — отчеканил отец, подойдя к сыну. — Скажи, сын, признаешь ли ты вину в своем побеге и краже корабля королевского флота? Проси прощения, и тогда я проявлю отцовскую милость. Все кричало о том, что король ждет момента потешить собственное эго, сделав вид, будто великодушно прощает сына, но он не учел одного — Деймон не нуждался ни в чьем прощении. Встав, принц выпрямился, мимолетно оглядев лица собравшихся, кои, казалось, были убеждены, что он пойдет навстречу венценосному родителю. Только во взгляде мамы читалась явная тревога и она молила его не делать глупостей, но юноша лишь обнадеживающе улыбнулся ей, переведя скучающий взгляд в лицо короля. — Просить милости?.. — театрально нахмурившись, он озадаченно покачал головой. — А за что? — при виде нахальной ухмылки, растянувшейся на его губах, лицо Эйгона посерело и он свел зубы, сдерживая гнев. — Мне не за что просить прощения, ваше величество. Дядя покачал головой, положив руку на плечо матери, собиравшейся вмешаться, а близнец посмотрел на него с отчаянием, будто бы зная, что ничем хорошим подобная наглость не обернется. — Раз уж так… — помолчав, отец вновь заговорил, выглядя злее и серьезнее, чем Деймону когда-либо доводилось его видеть. — Твое изгнание будет полноценным. Чтобы ноги твоей не было на моих землях после свадьбы. — Как скажете, отец, — спокойно кивнув, он поклонился и вышел из комнат, направившись во двор, где его нагнал брат, явно впечатленный произошедшим. Прогулявшись с ним по замку и полазив по подвалам, где они играли в детстве, они хорошо поговорили, расставшись, когда солнце уже заходило, приближая вечер. На ужин его не пригласили, но не сказать, что Таргариен удивился: поев в компании Каннан, он вновь вышел прогуляться по знакомым коридорам, неожиданно встретив у рва крепости Мейгора старшую сестру в полном одиночестве, что для нее было редкостью. — Так и знала, что ты будешь бродить, недосоня, — голос Лии прозвучал тихо и даже с некоторыми мягкими нотками, что после не самой приятной встречи казалось неожиданным. — Все-то ты помнишь, — усмехнувшись, он встал рядом, проследив за задумчивым взглядом сестры, направленным в темное небо. — Не забыла еще, как я забирался к тебе в комнату по ночам и ты заставляла меня спать на полу, не давая лечь рядом? — Ты был грязный, — фыркнула девушка, мимолетно глянув в его сторону. — Хотя, ты и сейчас-то не чище… — И теперь не пустила бы? — спросил Деймон, прищурившись единственным глазом. — Если ты был бы умнее своего близнеца — возможно, — выдохнула сестра недовольно. — Что, ваше превосходительство не рада перспективе раздвинуть ножки перед недостойным братишкой? — насмешливо поинтересовался принц, за что получил закономерно уничижительный взгляд, к которым у нее всегда был особый талант. — Ты ведь знаешь, что если извинишься перед отцом, он разрешит тебе остаться? — внезапная перемена темы слегка удивила Деймона. — А ты хочешь, чтобы я остался? — Допустим, — невозмутимо кинула сестра, от чего он расплылся в довольной усмешке от уха до уха. — Если так грезишь, чтобы я согрел тебе постель, так и скажи: я не хорош в расшифровывании сложных намеков. — Ты издеваешься? — обернувшись, она вперила в него раздраженный взгляд. — Совсем обнаглел, мальчишка… Но Деймон лишь хрипло рассмеялся на ее детскую реакцию, притянув сестру к себе за талию. Несмотря на всю напускную серьезность, она не сопротивлялась, позволив ему заключить себя в объятия, и с пылом ответила на жаркое прикосновение губ, припав к нему, словно к живительному источнику. Это было неправильно, с какой стороны ни посмотри. Хоть и Дейрон недолюбливал Элию, она все равно была помолвлена с ним, а Деймон, что бы она там себе ни напридумывала, не собирался плясать под дудку сестры и оставаться в этом гадюшнике, по какому-то недоразумению являвшемуся его домом. Слишком ценил свободу, желая ее сильнее любой женщины. Именно поэтому он сдержал данное королю слово, отчалив из порта Королевской Гавани с рассветом после пышного свадебного торжества брата и сестры, не соизволив ни с кем попрощаться, кроме матери, ожидавшей его на пристани. Деймон никогда не ощущал себя причастным к этому городу. Море когда-нибудь станет ему домом, и он будет зваться величайшим западным мореплавателем. Впереди его ждала великая слава, и он ни о чем не жалел, во второй раз покидая Вестерос.
