Что сильнее эротизма
7 мая 2019 г., 16:26
***
В «Астровитянке» есть особенности, которые придают лирико-романтической любовной стороне особый шик и особую прелесть.
Благодаря которым роман не похож на стандартные «романы о любви» или на «романы для дам».
При этом эти особенности не часто встречаются в литературе. Литература ими не особо балует.
Наверное, потому, что написать так мало кто умеет. И поэтому яркие убедительные особенности стиля, встречающиеся в книге благодаря искренности и наблюдательности, пока ещё не перешли в число «художественных приёмов», которые со временем могут приметить и взять на вооружение литераторы и просто подражатели.
Да и потом мало будет использовать приём — чтобы он впечатлял — нужно ещё и наполнить слова собственной энергией и любовью — только тогда слова будут живыми, а не «искусным приёмом».
Речь идёт о множестве тонких штрихов, жестов, мыслей, в которых проявляется доброе и любящее отношение персонажей друг к другу, их реакция друг на друга.
Эти штрихи часто говорят о характере и отношении намного больше, чем такие распространённые и стандартные приёмы.
После этой констатации приведу пару примеров «тонких штрихов».
Вот сцена времён начала отношений: Никки поёт для Джерри колыбельную, чтобы помочь ему крепко уснуть и хорошо выспаться.
И так-то вся сцена со всеми её обстоятельствами очень нежная, полная заботы и так далее: хороший сон в их ситуации — это повышение шанса на спасение (успех на экзамене даёт шанс поступить в безопасный колледж).
Но вдобавок ко всему: когда Никки проводит рукой по лицу Джерри — наш мальчик решается слегка коснуться губами ладони девочки.
Совсем слегка, едва заметно, ненавязчиво. Так, чтобы трудно было уверенно сказать, был ли жест.
И в то же время — чтобы можно было заметить его посыл и намерение выразить нежность, благодарность и, наверное, влечение (не совсем во взрослом смысле — скорее в смысле влечение к личности и человеку в целом, к общей судьбе, к свету в прекрасном человеке).
Очень мило и трогательно.
Очень не характерно для литературы.
Хоть подростковой, хоть взрослой.
Очень-очень редкий в литературе жест.
Очень редкий для литературен тип жестов.
Очень редкая атмосфера и контекст, редкая ситуация.
Такой казалось бы мелкий штрих — а возносит текст на очень большую высоту.
Показывает очень высокий уровень личности Джерри и большой потенциал отношений пары.
И особенно всё это играет и переливается на фоне реакции Никки: она замечает жест, не делает вид, что не заметила, рука её задерживается, а Джерри радуется этому.
И всё это так полно чувственности. Но такой возвышенной, светлой, невинной и истинно человеческой.
И именно такую чувственность надо нам в подростковые книжки. А также в молодёжные и вообще в человеческие книжки. Человеческая чувственность для человеческих книжек.
Люди уже почти отвыкли от подобных нежностей.
И очень нуждаются в примерах хотя бы в литературе.
Это помогает оставаться и становиться людьми и вести себя как люди.
Так много взаимной доброты двух молодых людей (едва вошедших во взрослый возраст, по обычным меркам возраста) в этом обмене жестами и реакциями.
Взаимной готовности заботиться друг о друге, в том числе о настроении.
Особенно всё трепетно на фоне общей ситуации в судьбе героев: на фоне истории их знакомства, на фоне титанических стараний подготовиться (кто когда-то хотя бы половину подобного умственного труда проделывал — тот поймёт), на фоне опасности не поступить.
И на фоне близкого по времени эпизода с посещением зоопарка без наличных денег и оскорблений от знакомых. И отсутствия денег даже на самые дешёвые угощения.
Другой пример подобного жеста, причём продолжающий линию первого — поцелуй после экзамена.
Уточнение для тех, кто не читал или забыл: речь не поцелуй в обычной форме, а про поцелуй запястья Никки. — Джерри уже в открытую решается поцеловать запястье Никки, не стесняясь проявить этим свои чувства к ней. И в первую очередь — выразить благодарность. Хотя в комплекте — и восхищение, и любовь.
И это тот же самый Джерри, который всего парой месяцев ранее даже наедине с Никки шарахался от любых тактильных контактов, выдёргивал свою руку из руки Никки, держался подальше на таком расстоянии, чтобы она не могла вдруг потрогать его волосы и так далее.
Вот такие моменты украсят фильм по «Астровитянке» больше десятка гонок и тому подобного.
Если правильно снять, показать в объективе, заснять выражения лиц, взгляды, сделать акцент на том, какое запястье у девочки тоненькое (Никки у нас на тот момент ещё недавно с астероида — и по ней заметно, что девочка подолгу голодала)
Стоит подчеркнуть и реакцию Никки на поступок Джерри: скромную, задумчивую, усталую, без торжества, заносчивости и т.п.
Чуть ранее есть довольно романтичная сцена, в которой Джерри сообщает о готовности сопровождать Никки вопреки тому, что рядом с ней опасно.
Разумеется, объясняя готовность тем, что оберегать ребёнка-"маугли» — его долг как цивилизованного человека.
Но так-то оба подростка прекрасно всё понимают — и настоящие причины готовности и желания Джерри быть рядом, и то, что оба знают про эти настоящие причины.
Фактически в тот момент Джерри впервые открыто на словах сообщает девушке о наличии привязанности и любви.
(Ранее уже доказав их на деле, с риском для жизни).
Примечательна и реакция Никки на сообщение: тактичная, без лишних вопросов и тяжёлых для юноши слов.
Только внимательный взгляд.
И вот таких моментов — полная книга.
И в начале всё очень нежно и поэтично, и позже тоже.
Хотя позже становится больше сложностей — то соперницы, то новые покушения, то экзистенциальный кризис и так далее.
PS
Кстати, про годы учёбы можно было бы написать не две книги, а все пять — по одной на каждый курс.
И распробовавшие первые книги охотно всё прочитали бы все.
(А ещё — пару дополнений к третьей книге).
Тем более с такими воздушными ажурными штрихами в картинах отношений и их динамике.
Да вот только снова удивительная особенность — автор оказался не искателем литературной славы и больших тиражей длинного книгосериала, а автором, имеющим намерение высказать определённые мысли, а не растягивать книги на десять штук.
Так что хорошо, что у нас есть хотя бы три (больших!) книги. И все три — с примерами таких удивительных красок-мелодий.
***
