Hellsing Russian

Началось всё довольно банально – с допроса. За время службы Сергей успел привыкнуть к тому, что люди, попав в руки органов, пусть и нет за ними никакой вины, нередко теряются, ведут себя странно, а порой и неадекватно, так что облик и тембр речи гражданина Рыболовлева В.К., года рождения 1959, уроженца посёлка городского типа Мышковка, ныне проживающего в деревне Маслово по адресу улица Надречная дом 3, особенного беспокойства у него не вызвали. Хотя не заметить того, что с сидящим напротив мужиком что-то неладно было сложно. Легче всего было предположить, что Рыболовлев, как это официально называется “находится в нетрезвом состоянии”, а говоря проще – надрался как свинья. Либо, что стало бы относительной экзотикой для здешних мест, но тоже возможно, принял “вещества”. Глаза у допрашиваемого были широко раскрыты, взгляд бегал, периодически он оглядывался и вообще много вертел головой. В сочетании с начавшей седеть, но ещё довольно густой шевелюрой и крючковатым носом это вызывало ассоциацию с филином, разбуженным не ко времени в полдень. Да и говорил он поначалу будто ухал – громко, взволнованно, но неразборчиво и отрывисто. Дышал Рыболовлев тяжело, словно пробежал кросс. Ну да это бы всё ничего – видал Сергей и самых натуральных торчков, которые устраивали представления куда как интереснее. Один, например, это было в числе наиболее памятных и забавных случаев, одновременно отвечал полицейским на допросе и общался с самим собой, обсуждая… как бы надурить этих тупых легавых половчее! И ещё удивлялся, вслух спрашивая себя: а хуле они всё лыбятся, да хихикают в кулак? Я чё, такой смешной что ли, а? По сравнению с этим и некоторыми другими эпизодами Рыболовлев был ещё сущей чепухой. Но, конечно, гнал он тоже какую-то явную пургу… - Так вы говорите – произошло убийство? И тут же сами утверждаете, что… - Я говорю!? Ну да! Хотя на самом деле не знаю я – но раз крови столько было… И за горло главное, прямо за шею держит! - Давайте снова и по порядку. Вам неизвестно имя и адрес жертвы, вы не видели самого акта убийства, но вы видели тело, так? - Ага! – Рыболовлев радостно закивал. - И вы видели убийцу рядом с телом, так? - Да. - Тогда почему вы – по вашим же словам – не вызвали полицию из дома по телефону, а поехали на автомобиле в райцентр? Почему пришли к нам, накричали на дежурного, сами себя подставили, начав махать кулаками, под статью, если всё можно было решить гораздо более простым, быстрым и естественным способом? - Я… испугался я, гражданин начальник. Уж извините, жопа как струхнул! - Чего вы испугались? Что убийца вас заметил и попытается убрать свидетеля? - Да! …Но только нет, не совсем. Другого… Дело тут нечистое. Того он… с глузду двинул! - Что? - С ума в смысле сошёл. А может и не только. Поп наш Алексей он всегда с чудинкой был. И то сказать – из Подмосковья приехал к нам в такую глухомань, молодой ишшо, не урод, не дурак – думали сперва, что прячется от чего. Тем более сидел он всё время в храме у себя взаперти: ни гулять не ходил, ни рыбачить как все на реку, а всё тараканом в четырёх стенах, так нет… Вообще он ещё когда приехал только – уже тогда Марфа сказала, что недобрый взгляд у него. Не божеского человека, а волка. И вообще… - Гражданин Рыболовлев, изложите уже, наконец, суть дела! – Сергей всё-таки начал терять терпение, - Значит убийца – этот священник Алексей? - Суть? А что там суть? А… ну я уж прям перескажу как всё было. В общем: вчера это случилось – к ночи уже, солнце, стало быть, только зашло, я на грядках работать закончил, на стол накрываю к ужину, чайничек поставил, банку шпрот заначенную вскрыл, как вдруг чу – слышно он по селу ходит и орёт чегой-то странное… - Что конкретно? - Про кровь, про ритуал какой-то, про победу над смертью… Впрочем, он ещё про жажду ненасытимую говорил – ну все и решили – напился. Бывало с ним такое, правда, изредка – а хто тут без греха? Только вот в этот раз… Орать он в общем стал довольно громко, а время уже позднее – дитёв спать укладывают, скотину в стойла завели – попросила меня Ильинишна – она рядом со мной живёт одна, сама видать побоялась с бухим мужиком то – а он крепкий такой мужик, связываться, сказать ему, чтобы тише себя вёл. Я и пошёл, а в руке фонарик держал – там у нас овраг есть – нельзя вечером без света. Подхожу я, значит, к нему, смотрю, а он уже не орёт, а согнулся и булькает как-то. Думаю поплохело мужику совсем, подхожу, значит, штоб помочь, посветил на него, а там такая едрёна мать, что жуть берёт! Он, в руке, кажись, ножик, хотя тут врать не буду – это я неточно разглядел, а вот другой держит тело женское. Платье всё в красных пятнах, голова откинута. И в кровище оба, лицо в кровище, глаза красным горят. И это… облизывается ещё. Я со страху чуть в штаны не наложил – выключил фонарик и бежать – чуть в обрыв не скатился. Добежал и понимаю - в ментуру… ой, то есть в милицию, то есть, это теперь, значит, в полицию надо. И… сам не знаю почему, а только сел я в свой УАЗик и дунул оттуда так, что уже через два часа был в 140 километрах – значится, сюда уже, в город почти приехал, только там и остановился и пришёл в… это… рассудок. А остальное уже вы лучше меня знаете. С этими словами Рыболовлев неожиданно смолк и затих совсем, да и вертеться на стуле тоже почти перестал. На лице у него был написан вполне искренний ужас – видимо воспоминания нахлынули. Сергей задумался. Выходила очень неприятная история. Если верить свидетелю, то налицо убийство с особой жестокостью. И… может быть, конечно, это всё зелёный змей – чего только люди не творят по синьке, но есть вероятность и того, что у них в Маслово завёлся маньяк, у которого этот случай – не первый. Уж больно подозрительна, в самом деле, беспричинная миграция молодого мужчины из Подмосковья сюда, в самую что ни есть провинцию, где всё идёт… не туда идёт, куда хотелось бы, в общем, и куда наградой не заманишь. Нельзя исключать и того, что у батюшки (если он действительно священник) уже целый шлейф трупов за спиной. Допустим, начали его там ловить, понял, что могут сесть на хвост – и сбежал. Стройно? Вполне. Но пока ни на чем не основано. Никаких фактов, кроме слов Рыболовлева. Тот, хотя и трезв – его уже раза три заставили дыхнуть в трубочку и вычислили гордый 0,1 промилле, но мало ли что в голове у человека может перемкнуть? Пока что из самой деревни никаких сигналов не поступало. Так что: нету тела - нету и дела? Сергей всегда презирал такой подход… Опять же, бумагомаранием заниматься всё равно придётся. Акт нападения на дежурного был? Был. Вон у Петьки Макарычева фингал какой под глазом – он ещё оправдывался потом, будто виноватый, перед Сергеем, что не ожидал от “старика” (а Рыболовлев действительно смотрелся как человек в возрасте) такой вот прыти. Так-с, пожалуй самым здравым будет не самому катить за 158 км., да под конец по таким дорогам, что там только суворовским чудо-богатырям марш броском ходить, как по альпийским тропам, а отыскать контакты участкового, в чьей зоне ответственности Маслово, и пускай проверит что это за тип – батюшка Алексей. Опросит, выяснит, откуда тот, на каких основания живёт, что с пропиской. Вообще постарается малёк “покачать” человека – и на реакцию посмотреть. И, если что, берёт его и везёт сюда. Снимем пальчики и сверим с базой данных, очную ставку устроим с Рыболовлевым… В общем, всё как положено. Решено – сделано. Звонок, короткий разговор… Впервые Сергей забеспокоился когда назначенное время участковый не вышел на связь с докладом. Но так, не особенно сильно – скорее просто обозлился немного на лентяя – небось, не особенно тот спешил, машину берег, чтобы потом не пришлось самому же починкой заниматься после того, как ухабы на дороге УАЗ сосчитает. Но когда миновал час, потом второй, а следом и третий – вот тогда уже волноваться лейтенант начал не на шутку. Чего он возится? Это уже не лень – это полное раздолбайство. Или… Да, у участкового было табельное оружие, плюс предупреждён – значит вооружён, но вдруг этот поп его перехитрил? Если действительно маньяк, то эти ублюдки бывают очень изворотливыми и извращённо сообразительными. Отвлёк – и посадил на перо? Или стукнул по голове чем-нибудь? Или предложил почаёвничать – и подсыпал какую-нибудь дрянь в чашку? Всё может быть. К вечеру Сергей решился: он дал приказ выдвинуться в Маслово наряду полиции под командованием Стёпушкина. 5 человек, все ребята с опытом, причём, перестраховавшись, под свою ответственность выдал из оружейной им три автомата: даже совсем поехавший шизик в курсе, что такое АК – и вряд ли захочет получить очередь. Задачу поставил простую – разыскать пропавшего, а Алексея (чёрт, он и фамилии то его не знает до сих пор!) – до выяснения сюда. Как возьмут – пускай звонят домой, будят – сам приду колоть этого гада (что-то подсказывало Сергею, что поп и правда мокрушник). И ночью действительно затренькал телефон. Вот только это оказался совсем не тот, кого Сергей ожидал услышать. Голос у полковника Копцова, которого подчинённые знали, как человека, любящего пошутить, не унывающего и вселяющего этот свой настрой в остальных (вообще Петра Максимовича в коллективе любили и, пожалуй, даже гордились своим Копом), был замогильный. После односложных приветствий он произнёс: - Ребята, которых ты отправил в Маслово (мммать, знает уже – и, кажется, будет мылить шею), попали в засаду. - Что? – фраза полкана прозвучала до того дико, что лейтенант совершенно позабыл о субординации. - В засаду! В ловушку, мать твою! Тебе лучше знать – ты приказал им ехать! - Петр Максимович, хотите – увольте меня к чёртовой матери, хотите – под суд отдайте, но я ничего не понимаю! Какая засада? Там же одного человека должны была взять. Впятером. С автоматами! Вы же, наверное, читали уже документы… Он что, Брюс Уиллис что ли этот поп проклятый!? - Он там не один! Там целая… банда… отряд боевиков… Я, едрёна вошь, сам не знаю ни хера! Мне дежурный позвонил. И, понимаешь, орёт в трубку белугой. Жена проснулась… Я его так-растак, а он вообще внимания не обращает – частит своё. Удивился – стал слушать. А он говорит, что ему сейчас по рации Стёпушкин кричал, что на них напало человек пятнадцать. Безоружных, но странных, будто, сука, ненормальные. Берсерки! Он говорит, сам в машине – чтобы на связь выйти, а ещё двое ребят отстреливаются. Двое, сука, понимаешь!? А где ещё два!? А потом – самый веселый номер в цирке! По словам дежурного в трубке вдруг раздался натурально рык, как вот… как вот лев рычит, а потом скрежет металлический – и всё пропало! Как тебе такой коленкор, лейтенант? Что это за нахрен, твою дивизию!? Я связался с ВВшниками, с этими гвардейцами нынешними. Там генерал поначалу решил, что я совсем синий, даже смеялся, падла, но потом понял, что не до шуток. В общем, собирайся, сейчас все двинемся в Маслово. Группу захвата формируем, он уже и вертушку обещал – это тебе не по дороге пилить. Через полчаса на месте – и посмотрим, что это за падаль решила, что может безнаказанно на нас переть и не огрести за это! На борту Ми-8 у Сергея было ощущение, словно он ещё спит. Нет, у него не слипались глаза, он вполне адекватно оценивал обстановку вокруг себя, несмотря на то, что была середина ночи, но всё происходящее походило на какой-то бред. Дополнительно ирреальное ощущение подстёгивал вид мирно прикорнувшего в углу одетого по гражданке Валентина Кузьмича Рыболовлева, подоткнувшего шапку-треух под щёку. Зачем и по чьему приказу несчастного подняли на борт, лейтенант так и не понял. Этот полёт, какая-то чертовщина, творящаяся в обычной и простой, как яйцо, никому и никогда не бывшей нужной за всю свою историю деревушке Маслово... Если в версии с маньяком ещё была логика, то теперь выходило нечто необъяснимое. Кто там мог завестись? Террористы? Хрена ли им там делать? Ладно бы ещё на севере края – там не только олени да собаки, но ещё и нефтяники есть. Но здесь? Коровник они взрывать с криком “Аллах акбар” собрались? ...Перевалочный пункт? Да тоже вряд ли. А главное – не будут никакие террористы так топорно, идиотски светиться, убив какую-то бабу на глазах недотёпы, вроде Рыболовлева. Зачем им это делать вообще? Новая идея оказалась такой зубодробительной, что от неё буквально свело челюсть. А вдруг сектанты? Мало ли сейчас всяких двинутых на почве веры? Этот Алексей, наверное, пророк там в этом культе, а то и новый Христос. Вот откуда последователи-берсерки. Но как их только в деревне не заметили? Там же если ворона не своя прилетит, то и её бабки опознают по перьям в хвосте! Непонятно… Но, кто бы ни были эти люди, а за Стёпушкина они ответят – хороший был мужик, хотя и выигрывал у Сергея всё время в шашки, в которые они частенько рубились в обеденный перерыв. Неподалёку от окраины Маслово был развёрнут натуральный полевой штаб. Палатки, даже пулемётная точка за мешками с песком! Генерал гвардейцев из областного центра сюда не полетел, но был подпол, который стал совершенно по-хамски препираться с Копом, хотя тот и был не только старшим по званию (а ещё по возрасту раза так в два), но и имел при себе какую-то бумагу, которую несколько раз сунул своему визави прямо под нос. Наконец, хотя и ощутимо скрежеща зубами, подполковник признал, что на время операции его люди будут находиться в подчинении у Копцова. Впрочем, это была во многом символическая история. Как сам в другой ситуации сказал бы Коп “членами меряются, когда надо делом заниматься”. Почти сразу же выяснилось, что планы нового и старого командиров практически идентичны – отправить два взвода бойцов, в деревню: один в лоб вдоль дороги, а второй – в обход. Через полтора часа из города должны были подойти ещё люди и даже чуть ли не БТР подъехать, но решили не ждать – если эти пидоры, которые порешили Стёпушкина и остальных, удерут в Раздольненский лес, то там их разыскивать можно будет месяц. Ребят выстроили, проинструктировали. Ребята пошли… Сам Сергей ощущал себя здесь по большому счёту лишним. Копцов настоял на том, чтобы помимо взводов гвардейцев в дело пошли и шестеро ментов, прилетевших вместе с ним, но в последний момент зачем-то оставил лейтенанта при себе. Тот не стал спорить, понимая, что это бесполезно, хотя сам чувствовал бы себя намного лучше вместе с пацанами. Здесь же… От безделья время тянулось медленно. К тому моменту, как Коп вышел из палатки (сам Сергей стоял на воздухе), можно было подумать, что прошёл уже добрый час. - Лейтенант. Тут… В общем, и меня, и этого подпола гвардейского от управления операцией отстраняют… - Почему? - По кочану! Не перебивай! Сейчас сюда прилетят какие-то большие шишки. Не то из Москвы, не то из Питера. Как они так быстро добрались – ума не приложу! Только если специально ради них самолёт гоняли… истребитель… Какие-то ГБшники, судя по всему. При больших звёздах. Или без них, но всё равно козырные тузы. Во всяком случае, генерал, который сейчас нам про это сообщил, о них рассказывал в таких выражениях, в которых только об очень высоком начальстве говорят. Вот нас и выдёргивают – чтобы не мешались под ногами. Мне придётся подчиниться, но вот о тебе речи не было. Так что встретишь этих залётных птиц, а потом гляди в оба за всем, что здесь происходит. Если будет видно, что все дела хотят забрать в столицы, а нас тут оставить с носом и телами товарищей, то костьми ложись, но не допусти! Понял!? - Так точно! - Вот и хорошо… Потому что я как проснулся, так до сих пор ничего не понимаю! Чего там наши всё возятся? Неужели не дошли ещё до деревни… Ух! – Коп семиэтажно выматерился, - Ладно, не обращай внимания, это нервы всё. Мне пора – а ты давай в палатку, чтобы не упустить ничего… Посидеть под брезентом в обществе мрачного гвардейского сержанта и массы комаров и мошек у лампочки Сергею удалось недолго. Уже минут так пять-семь спустя полог палатки приоткрылся, и внутрь вошли двое. Сразу стало понятно – это они, столичные. Выглядели высокие гости примечательно. Оба, хотя и не в одинаковой степени. Первый, наверняка главный – у Сергея имелась на это чуйка, и в буквальном смысле был высок ростом, на удивление молод для столь значительных постов и полномочий, однако волосы у него были седые, ну или какого-то похожего на седину серебристо-пепельного цвета, а на нём самом была… кожанка, как на офицерах ЧК времён Гражданской! Мало этого – если на его правом боку висела объёмистая кобура, то с левого совсем уж анахронизмом свисала шашка! Может быть, подарок от какого-нибудь крутого покровителя, наградное оружие? Но всё равно с ней ходить – мягко говоря, экстравагантно. Сергею вспомнились не ко времени строчки из детской сказки про муху Цокотуху “и ему на всём скаку голову срубает”. Вот уж тоже гусар XXI века! Тем не менее, несмотря на все странности высокого, куда интереснее был маленький: рост у человечка был самое большее метр пятьдесят, он был толстым и круглым, а вообще глядя на него почему-то на ум приходило слово “лоснящийся”. На широком лице, находившемся под аккуратной кругленькой шляпой-котелком, основное место, особенно на фоне невысокого лба и маленького детского носика занимали глаза – жёлто-зелёные, огромные, с очень странным зрачком, похожим на кошачий. Кроме глаз на лице выделялись усы, напоминающие те, которые бывают у Бармалея на детских спектаклях – жёсткие, то ли редкие, то ли выщипанные, но весьма длинные. Уши у субъекта тоже были необычными – они, кажется, были сдвинуты ближе к затылку, чем положено нормальным человеческим ушам, а кроме того густо поросли волосами. Вдобавок ко всему этому в основании подбородка неизвестного имелись ещё и бакенбарды. Быстро сняв серый дорожный плащ, субъект обнаружил под ним зелёного цвета жилет и подтяжки, поддерживающие цвета молока с шоколадом брюки. На ногах у низенького гражданина были чёрные лакированные ботинки. Всё вместе это выглядело вышедшим не то что из моды, а из употребления лет так 50 назад. Меж тем, сняв собственную верхнюю одежду, маленький, встав на цыпочки, потянулся за кожанкой первого: - Разрешите-с, Ваше благородие… - Сколько раз говорил так меня не называть. - Да как не называть, как не называть! Род то и впрямь какой! А и человек… Вот-с… Голос маленького был похож на сахарный сироп… нет – на сгущённое молоко: сладкий, тягучий, льстивый, мурлыкающий и усыпляющий. Высокий обнаружил под кожанкой хороший чёрный пиджак, идеально ровно стоящий воротник белой рубашки и странно смотрящуюся поверх всего этого крохотную ладанку на цепочке. Сергей ждал, что теперь он начнёт разговор, но вместо этого высокий молча вытащил из внутреннего кармана серебряный портсигар с вензелем и, достав оттуда сигару, вскоре затянулся. При этом, однако, он успел сделать лёгкий знак головой второму (мысленно прозванному Сергеем Котом), который непонятно когда успел перебраться на стул прямо под ярко светящей настольной лампой – начинай мол. - Вот, а что я, Ваше благородие? Я, может быть, самое мирное создание на земле – мухи не хочу обидеть, а мне опять шокировать человека! Эээх… - Кот страдальчески закатил глаза. - Вы, собственно… - Ладно, к делу. Мы, собственно, сейчас представимся по всей форме, а вы, собственно, - это он произносил, глядя в извлечённую из кармана брюк помятую бумажку, - лейтенант полиции Сергей Фёдорович Викторович… А фамилия где? Тьфу – попутал, что ли опять что-то! Срам то какой! - Нет, всё верно. Только не Викторович, а Викторович – на последнюю О ударение. Все всегда путаются по началу, не обращайте внимания – я уже привык. - Благодарю-с. Итак, Сергей Фёдорович, вы здесь, так сказать, на задании – ловите опасного преступника, хе-хе? Обычное, вроде как дело, так сказать, не впервой. Только вот боюсь, что в этот раз без нашей помощи справиться вам не случится… Кабы был просто убийца там, насильник, али террорист – тогда всё в вашей воле и компетенции, но здесь такой коленкор, что завёлся у вас натуральный кровосос, а значит теперь вся деревня из одних упырей, - сказав это Кот полу-лукаво, полу-сочувственно улыбнулся, обнажив здоровые желтоватые зубы. - Как есть, полно упырей! – подал вдруг голос Валентин Кузьмич откуда-то с другого края палатки. Кажется, он только-только проснулся, - Глава района, например. Вы бы знали – эта сволочь спёрла… - Э нет… то есть, конечно, может и да, может и так, только я говорю упырь не в смысле переносно-оскорбительном, а в самом прямом. Упыри и кровосос – вампир по-иностранному. И простому человеку с ним тягаться абсолютно бессмысленно… Суть сказанного дошла до Сергея не сразу, а когда дошла, то он, позабыв и про вежливость и про субординацию не смог произнести ничего кроме: - Чего? С ума вы… Вы… это… воды выпейте что ли… Кот обиженно искривил губу: - Ну вот, Ваше благородие, как всегда – я правду, а они! Всё то всегда за правду страдаю! Тут заговорил, наконец, главный, голосом строгим и хорошо поставленным, какие раньше бывали у школьных учителей литературы: - Мой… коллега информировал вас абсолютно верно. Упыри – деревня должна сейчас кишеть ими. Ваш уровень допуска к гостайне определённо не мог позволить вам быть в курсе существования таких вещей, да и не следует многим людям знать об этом. Тем не менее, мы – та служба, которая уже много лет успешно борется с этими тварями. Названий у нас сменилось немало – сейчас мы стоим на страже Родины под названием Научно Исследовательский Институт по Учёту и Контролю Популяции Ночных Хищников. - Как-как? Я… вы это точно серьёзно? - Абсолютно. Вампир должен пить кровь. Если человек, кровь которого он пьёт, утратил девственность, то этот человек превращается в упыря – раба вампира, подобие зомби, подчиняющегося приказам господина. Думаю, что ваши люди уже столкнулись с ними. Шансов у них нет, как их не было бы у любых обычных полицейских и солдат. Так что пришлось вмешаться нам, и в Маслово уже направляется наш специалист, который и решит эту проблему. - Специалист? И кто? - Да. Это в некотором роде вышибание клина клином. Специалист по чудищам должен быть настоящим чудовищем сам. - Стоп, стоп, погодите. Вы сказали ребята там, так? С этой пакостью? В этот момент зашипела рация. Говорил Толя Хомяков – давний приятель Сергея, с которым они служили вместе почти с первых дней в органах: - Лейтенант! Лейтенант, куда ты нас привёл!? Здесь их до чёрта, идут на пули вообще не замечая – я такого на Кавказе не видел! Они… ОНИ СНОВА ПОДНИМАЮТСЯ!!! Вова, ВОВА СТРЕЛЯЙ! Твою мать, что за… ААААА!!! Жуткий крик закончился ещё более жутким хрустом, будто кто разгрыз здоровый хрящ в жареной курице. Только вот это была определённо не курица. Потом зазвучали чавканье и хлюпанье. После настала тишина. Внутри у Сергея всё похолодело. А проклятая рация вдруг ожила снова: - Батяня! Серёга, это не люди! Это… Не знаю что за жуть, но нам всем хана! Их только граната останавливает, а у меня они кончились. Выручай, Серёга, помирать не охота! У лейтенанта потемнело в глазах. Ребята! Выручить!!! СЕЙЧАС! Вероятно сумма того безумия, которая на него сейчас обрушилась, оказалась чрезмерной для психики – он не вполне уже контролировал свои действия, поняв практически что такое состояние аффекта. Через коротышку на стуле он в буквальном смысле перескочил, пинком распахнул дверь, вылетел на улицу – ему что-то кричали вслед, но он не слышал и не понимал ничего. Где!? Где!!? А, вот он родной УАЗик! Молнией за руль, поворот ключа, ручник, который он чуть не забыл снять, рывок вперёд. В последний момент ему показалось, что коротышка-кот совершил потрясающий для своих габаритов прыжок, причём не так, как прыгают люди, даже спортсмены, а по-звериному – выставив вперёд руки и приземлившись на них же, едва-едва не допрыгнув до ускоряющейся машины. УАЗ, оглашая всё вокруг звуками сирены и вращая мигалкой, полетел по залитой лунным светом дороге. Он ещё не доехал до деревни, когда увидел ЭТО. Ровный, медленно и монотонно двигающийся ряд фигур, изломанных, с запрокинутыми головами. Фары осветили тела, измазанные и всё ещё сочащиеся кровью, внутренности, которые волочились за идущими, не привлекая ни малейшего их внимания, вывороченные суставы. И лица. Изуродованные, но у многих всё ещё знакомые. Сергей дал газ. Дал его до отказа. Он что-то ещё кричал при этом: не то “Получи, фашист, гранату!”, не то просто “СУКИ!!!” – потом он так и не смог вспомнить. Удар был сильным, сочным. Стук, хруст, о капот ударилась отлетевшая голова – не из его отряда – похоже кто-то из деревенских. Разворот, новый удар – он давил их без жалости, а потом… Потом машина всё же перевернулась. Что теперь!? Дверь, кузов, багажник, даже колёса – всё это стали бить, скрести, кусать. Впрочем, особого успеха не было – УАЗ был сделан на совесть, но потом, внезапно, чья то рука просто выдрала дверь с корнем. Сергей увидел глаза, горящие красными углями, а потом всё та же рука, облачённая в рясу – теперь он это понял, вытащила его за плечо из машины – силища её была неимоверной. Тот самый священник. Вампир! Неужели конец!? Эх, была не была! Сергей попытался выхватить пистолет, но его не было, как и кобуры – похоже она за что-то зацепилась при падении. Было страшно. Очень страшно. Зато почти не было боли – мощнейший выброс адреналина совсем убрал последствия удара и аварии. - Пистолет ищешь, тля? Можешь ещё поискать – даю время. Только вот стрелять бесполезно. И бежать бесполезно. Твои бойцы и друзья это уже поняли. Скоро и ты присоединишься к ним. Сергей усиленно делал вид, что оцепенел, но в действительности использовал внезапно представленную возможность. Да, вот он! Пистолет лежал прямо на полу под рулём и поблескивал под лучами луны странными бликами. Ррраз! Он схватил его. Два! Выстрелил дважды точно в лоб врагу и… Ничего. Только жуткая ухмылка непропорционально больших зубов – таких, что не ко времени вспомнился вопрос к волку из Красной шапочки «почему же зубы такие большие?». А потом сильный удар по руке – пистолет выпал, затем ещё сильнее – в подбородок. Сергей с трудом устоял на ногах. - Дурак! Ещё не понял до сих пор? Что ж, не важно – игры пора кончать. Человеку не победить вампира! Я обрёл такую силу, которая выше всего, что ты мог бы даже представить! Медленно, не спеша, он потянулся к шее, к сонной артерии, как вдруг послышались шаги, а потом лунный свет, падавший прямо на лицо Сергею, закрыла чья-то тень. - Кто ты такой!? – спросил вампир. Лейтенанту же не сразу удалось обернуться, но секунду спустя он сумел-таки это сделать и увидел… старика? Впрочем, нет, не совсем. Если только самого странного из стариков, каких ему доводилось видеть. Он был чрезвычайно тощим, но высоким, статным и не производил впечатления слабости, скорее наоборот. Он весь был в чёрном: черные лакированные туфли с золотыми пряжками, чёрные брюки и чёрный костюм с золотыми запонками и золотыми же пуговицами, выполненными в виде черепов. На шее красовалась золотая цепь с большим медальоном из малахита. Цепь была тяжёлой, с крупными звеньями, камень должен был весить никак не меньше пары килограммов, но старик будто и вовсе не замечал их. Лицо и руки его были белыми. Настолько белыми, что вначале Сергею показалось, будто на подошедшем незнакомце надеты перчатки. А ещё руки были удивительно длинными, как и пальцы – костистые, унизанные золотыми перстнями. Самым же необычным было лицо. Старик был абсолютно лыс, причём лыс так, что казалось, будто волос у него никогда и не было. Через лоб и затылок проходил узкий и блестящий белый обод — явно из драгоценного металла (Белое золото? Платина?). Тонкие, едва видимые бледные губы, которые в легкой ухмылке обнажали потрясающе белые, как жемчуг, словно бы даже сверкающие и совсем не старческие зубы. Ото рта расходилось в стороны множество морщин, хватало их и на обширном лбу. Кожа была тонкой, словно старый пергамент, а под ней, кажется, сразу же виднелся череп, обёрнутый ею будто без всякой промежуточной прослойки. Нос был римский – большой, ровный, с одной только маленькой горбинкой. Именно он оставался единственно живым на этом лице мертвеца – ноздри раздувались, опадали, принюхивались. Глаза были странными, малахитовыми, в один тон с медальоном – Сергею казалось, что у людей не бывает такого цвета — и тоже, будто от человека другого возраста взятые: ясные, внимательные, но ледяные. - Кто ты такой!? – повторил вампир. - Царь. Тебе и таким, как ты. Поклонись – и я дам тебе дожить до конца этой ночи, - ответил старик голосом негромким, спокойным, но исполненным огромной силы, как бывает у колоколов – им как-бы напиталось и резонировало в такт всё пространство. - Царь? Вот как? Может быть, вам ещё и туфлю поцеловать, Ваше Величество? – вампир явно глумился, - Старик, я не знаю кто ты, но тебе конец. Разорвать! По единственному щелчку пальцев огромной сворой кто на двух, а кто на четырёх конечностях всем скопом полетели к одиноко стоящей фигуре покалеченные, исковерканные и яростные упыри. К своему стыду на секунду Сергей ощутил нечто вроде подлого облегчения — всё внимание сейчас было обращено явно не на него: он выигрывал ещё несколько мгновений жизни, может быть даже шанс на последнюю попытку к бегству. И, однако, не мог оторвать глаз от старика, который вроде бы гиб, гиб безусловно, безоговорочно, его и в самом деле расчленяли, разрывали на части, но… невероятным образом лицо у него оставалось при этом столь же бесстрастным и даже чуть презрительным. Умирая, он не издал ни звука. А ещё почему то не было видно крови — его рвали, но скорее так, как рвут тряпичную куклу, а не человека. Наконец старика повалили, осталась видна только шипящая и чавкающая груда тел, множество рук и челюстей, тёмная масса, напоминающая кадры из зоологических передач, где муравьи массой набрасывались на какого-нибудь жука покрупнее. Изредка раздавались и выстрелы. Вампир нарочито медленно стал приближаться к месту кончины своего врага… - Что, царь, окончилось уже царство? С этими словами он громко и от души рассмеялся, а в груди у Сергея угасала безумная, но всё же бывшая и освещавшая его последним светом отчаяния надежда на этого бледного незнакомца… И вдруг он почувствовал в умолкшей было куче упырей странное оживление – и быстро понял причину: останки пропали, растворились в воздухе облачками тумана! А уже в следующее мгновение вся земля вокруг покрылась инеем, повеяло сухим щиплющим холодом и почти как часть этого невесть откуда взявшегося в июле мороза заслышался такой же леденящий негромкий смех… Уже всё вокруг наполнилось белым туманом и хохотом, а бледные клубы в свете луны сгущались, будто образуя некую фигуру, и вдруг… старик возник вновь! Ровно такой же, как и был, только словно вдесятеро увеличился вокруг него ореол невидимой мощи, а в тонкой и длинной правой руке появился огромный меч, который, похоже, вообще то был двуручным, но держал его старик без сколь-либо видимого усилия. Тут Сергей отчётливо вспомнил фразу своих недавних гостей о “специалисте по чудовищам” и понял, что это и есть тот самый специалист. И он кто угодно, но не человек! Упыри попытались вторично атаковать материализовавшуюся фигуру – куда там! В мгновение она стала непробиваемой, как бы сделанной из камня, или минерала, вроде всё того же малахита, а может быть из тёмного металла – во всяком случае что зубы, что пули отскакивали от его костюма и лица с таким звоном, как если бы стреляли по статуе. А старик тем временем косил их широкими взмахами меча – именно косил – размашистыми, не резкими рабочими движениями без малейшей паузы разрезая их так и там, как хотел, и где приходился удар его клинка, отливавшего чем то светлым. Серебро? Вероятно, потому что разрубленные враги спустя мгновение рассыпались прахом. На лице вампира явно отразились недоумение и страх – да-да, страх! Он сделал полшага назад: - Как? Кто ты, и как смог… - Меч. Серебро. И силы, что тебе не то что не подвластны, а для тебя непостижимы. - Почему? Почему один из нас помогает людям? С этими словами, произнесёнными уже почти панически, поп-кровопийца совершил молниеносное, с трудом различимое глазу движение – и вдруг оказался позади Сергея, схватив его за горло. Типичное поведение бандита, обнаружившего себя в безнадёжном положении – прикрыться живым щитом. Сергей прекрасно знал, что в таких случаях ему нужно делать… вот только когда он находился в роли спасателя, а не заложника! - Стой на месте! Он – единственный выживший! Ты же не хочешь, чтобы он умер? От тебя требуется только сущая ерунда – позволь мне уйти, дай выбраться! Притворись, что был слишком занят упырями, чтобы увидеть меня! Старик внезапно улыбнулся – это больше было похоже на оскал, и громко спросил: - Познал ли ты женщину? - Что? - Я спросил, была ли у тебя связь с женщиной? На самом деле Сергей понял вопрос ещё с первого раза – просто уж очень странным он был для такой ситуации – вот и переспросил. Перед его внутренним взором как бы разом пронеслись воспоминания: вот нечёткие воспоминания раннего детства… а вот он уже в приюте – не самые лучшие годы, затем в суворовском училище, на службе, на Кавказе… здесь… Нет, женщины не было. К смущению, к стыду, но не было никогда, даже и близко. - Нет. Не было! Ответом стало невероятно быстрое движение руки и меч, который прошёл под ребрами, проткнул насквозь — он чувствовал его холод, его покрытую серебром сталь у себя внутри. Сергей охнул. Вампир отпустил его, а свои силы покинули, и он стал медленно оседать на землю, едва успев заметить краем глаза, как новым ещё более быстрым движением старик оставил вампира без головы и тот осыпался мелким прахом. Это была радость – последняя радость – враг повержен. И всё же Сергей был в достаточной мере профессионалом, чтобы понимать – это конец. Помощь не успеет (да и не придёт на самом деле), а кровопотеря слишком велика и быстра. Жизнь стремительным потоком вытекала наружу. Он смотрел на небо, огромное, ясное, безоблачное с невероятно большой, кажется добрую половину его занимающей, луной. Ночное светило, похоже, решило, что хватит ему висеть где положено в космическом пространстве и полезло обниматься с Землёй. А на ней лежал лейтенант Сергей Викторович, и у него перед глазами проносилась вся его жизнь. Раньше он думал - и даже вслух бы сказал, если б кто спросил, что брехня это, ничего такого не бывает. Темнеет просто, отрубается у человека мозг - и он умирает. Но нет. Сейчас он ясно видел себя - маленького мальчика, ещё не сироту, сидящего у отца на коленях. Фёдор Викторович был в конце 80-х — начале 90-х легендой в отделе по борьбе с оргпреступностью в славном городе Ростове-на-Дону. Грозой преступного мира. И Серёжа ещё в 4 годика твёрдо знал, что отец у него - особенный. О смелости и принципиальности майора Викторовича даже газеты писали, и мама собирала их и вставляла вырезки со статьями в рамки под стекло. По ним младший мужчина семьи учился читать - не по скучному букварю. Так и говорил, дергая старшего брата за рукав, или мать за подол - пойдём читать про папу. И разбирал по слогам слова. А после все кончилось. Это случилось, когда они поехали на дачу. Вернее на хутор. Они так называли его - и это было правильно. Это действительно был дом, расположенный именно на хуторе довольно далеко от города, доставшийся в наследство от бабушки по линии матери. Туда то и нагрянули налетчики. Впрочем, нет, убийцы - вот как их надо назвать: ехали не грабить, а мстить. Кто именно из авторитетов нанял их, Сергей так никогда и не узнал, но он помнил настолько отчетливо, словно это было вчера, как они ворвались - их было шестеро, как у двери сразу застрелили Колю, который был на пять лет старше, чем его ещё даже не начинавший менять зубы брат. Помнил, как закричала протяжно и страшно мать, как отец попытался было найти свой пистолет - и получил сперва один удар, а потом много, целый град, лавину. Серёжу, пока они были заняты мужем, мать одним движением ноги успела затолкать под кровать - и там он сидел межу парой здоровенных тыкв и какими-то банками с заготовками. Отца вскоре вывели, а маму хотели изнасиловать - несмотря на двоих детей она ещё выглядела довольно молодо, но несчастная так отчаянно сопротивлялась, что в итоге её просто убили парой пуль в грудь. Что сталось с папой Серёжа узнал уже позже, в интернате. Его вывезли на машине к Старому пруду, макали там в прорубь (а было все в январе), а после ставили сверху на двадцатиградусном морозе «обсыхать» - и так пока он не замёрз насмерть. Зачитывавшая это в первый раз Серёже нянечка перекрестилась, а потом сказала «Надо же - прямо как Карбышева. А вроде не война...». Когда ее подопечный поинтересовался серьезным и грустным тоном кто же такой этот Карбышев, то старая Татьяна Сергеевна рассказала вкратце историю подвига генерала Великой Отечественной. И с этим Сережа жил дальше, с этим боролся с тоской и отстаивал свою честь в драках с волчатами, обитавшими рядом с ним: его папа - герой! Настоящий! Почти как Карбышев. А на самом деле в глубине души Сережа Викторович был убеждён - нет, не так! Это Карбышев - почти как папа... Естественно он мечтал пойти по стопам отца - стать милиционером, ловить бандитов. Сергей решил это твёрдо - всю свою жизнь, настоящую и будущую, по этой мерке мерил. И тогда же сам себе постановил: пока остаюсь работать в милиции - семьи у меня не будет. Чтобы не случилось так, как уже было с отцом. Чтобы не подставить тех, кого любишь. Он справится, он привык быть один, сам по себе за время жизни в детдоме. Потом когда-нибудь, когда Сергей сделается отставником с бережно хранимым в шкафу мундиром и наградными планками на нем, извлекаемым по праздничным датам, вот тогда может быть, появятся и жена, и ребёнок. Впрочем, верилось в это слабо - кому ты будешь нужен потертым жизнью пенсионером? Вот так оно и вышло, что, как Сергей только что сознался лысому незнакомцу - специалисту по вампирам, он остался девственником. Нет, конечно, бывает - и часто, секс и без брака. Но как у него получилось? После интерната, где об этом и думать было нечего, милицейская учебка. Там - одни мужики. Задрачивали их всех отцы-командиры так, что единственной мечтой было выспаться как следует. Этим Сергей и занимался когда давали увольнительные, тем более идти ему все равно было некуда и не к кому. И физухой ещё - из детдома он вышел не то чтобы совсем заморышем, но довольно слабым, болезненным пареньком с кучей прыщей на лице, и в целом смотрелся года на три младше своего возраста. Ничего, подкачался помаленьку… После учебки начал служить - и, поскольку трудился не за страх, а за совесть, то времени опять не хватало тотально ни на что, кроме дела. Да Сергей и сам ничего другого не хотел - он «дорвался», он так долго об этом думал и к этому шёл, что теперь самую простую работу, во всяком случае по первости, исполнял с ретивостью хорошей служебной овчарки. Какие уж тут бабы? Какие отношения? Конечно, он мог снять шлюху, но путаны для Сергея были частью преступного мира - а значит по ту сторону баррикад. Ненависти к ночным бабочкам он не испытывал, но иметь с ними дела не хотел. Ну а после был Кавказ, контртеррористическая. Уже не война, но что-то вроде. Во всяком случае про Контакты с местными их инструктировали как на фронте, проходящем через какую-то чужую и враждебную страну: нельзя того, нельзя этого. В частности было запрещено путаться с местными бабами: здешние мужики, если прознают об адюльтере, то и супругу свою неверную на нож посадят, и тебя дурака, если сумеют. И уйдут в горы в банду какого-нибудь Ахмета. Оно нам надо? Так если в деревне встать, то их старые традиции гостеприимства держат, а если попытаться им рога наставить, то все - они же ещё и кланами живут: один за другого встанет - и на тебе новая бандгруппа на ровном месте. Так что держите своего дружка где положено - целее будет. Так говорил ротный, а Сергею, глядя на местных «красавиц» не очень то и хотелось пробовать. В большинстве своём они были страшные, как атомная война, да ещё и в каких-то специфических вечно пыльных хламидах. И вообще на Кавказе Сергей держал себя в особенной строгости - потому что видел, как легко сослуживцы от местной специфики впадают в натуральное скотство. Потом - ранение, долгая отлежка в госпитале, только вернулся - конец КТО. Ну а после - Сибирь, опять вал работы. Вот тут, конечно, Сергей уже подумывал всерьёз о девушке, благо времена поменялись, не 90-е на дворе - риск повторения его собственной истории стал гораздо меньше. Но одно дело - подумать, другое - по-настоящему решиться, а главное - начать действовать. Ведь не на рынок же городской идти - невесту покупать? Появление лейтенанта Викторовича в клубе или на дискотеке могло привести только к одному - быстрому концу веселья и началу шмона посетителей на наркоту. Что остаётся? Кино? Театры? Раза четыре Сергей ходил в театр, видел там в основном дам в годах - и с соответствующими кавалерами, а немногочисленные зрительницы помоложе не обращали на него никакого внимания. Это была откровенная потеря времени, так что поначалу лейтенант злился, а под конец обыкновенно засыпал на мягком сиденье, чтобы очнуться только под финальные аплодисменты. В музей Сергей решил не ходить - только разочарования добавлять. И ведь не дурак, не урод, может даже наоборот, но именно по этой причине, наверное, все бабы были твёрдо убеждены, что лейтенант «занят». Можно было самому проявлять настойчивость в духе «А позвольте вас проводить!», или «Какие у вас удивительные глаза - вы точно не киноактриса?» или даже знаменитое «Скажите, вашей маме зять не нужен?». Но мало того, что это бы было ужасно пошло, но, главное, могло бы сработать для кого угодно, но только не для мента. Любая тут же решила бы, что клеится к ней лейтенант не просто так, а с целью разузнать что-нибудь, или для прикрытия. А о том, что Сергей Викторович служит, был наслышан кажется, весь город, благо размерами он не отличался. Вот ничего и не вышло за два с лишним года. Ну а теперь ты, Серега, ничего уже не успеешь, потому что отправляешься на тот свет! До чего же странно помираешь, а? Никогда бы не подумал, что это будет так! От меча! Пуля, нож, кастет, даже топор, даже, если не повезёт, то какая-нибудь сраная розочка от бутылки. Но вот так... Вампиры... Дохнуть было страшно. Вот именно из-за всей этой чертовщины страшно. Раньше Сергей был уверен - поболит, а потом отпустит, как в сон провалишься - и все. И ничего точнее в смысле что уже ничего больше не будет. А как оно теперь? Он не знал. Вдруг и правда, допустим, есть ад? Демоны, котлы кипящие - вдруг сейчас туда? Не хочу! Старик вновь возник будто из ниоткуда прямо перед ним, склонился, присел на одно колено: - Он не должен был уйти. Пришлось продырявить тебе лёгкое, чтобы достичь его сердца – прости. Но ты ещё можешь принять решение… В глазах уже окончательно поплыло. Вместо старика Сергей вдруг увидел лицо своего покойного отца, потянулся к нему. А потом вспомнил, как, возможно, никогда ярко сцену налёта, вспомнил наглых, пьяных от крови и просто пьяных бандитов в родном доме, вспомнил... А старик вдруг осторожно взял его за правую руку – будто собирался пожать её. Луна стала совсем уж неприлично огромной и расплывчатой, а по центру у неё – лицо старика с непропорционально большими зубами. Всё ближе, ближе, ближе… Последним, что Сергей почувствовал, прежде чем провалиться во тьму, было ощущение, что ему быстрым, тренированным, как у медика, движением закатали рукав.