Hellsing Russian

Ему казалось, что за ним гонится множество странных острых и белых предметов, загоняют его, словно зверя на охоте, а как догонят – так вопьются, вонзятся – и конец. Сергей не знал, откуда ему это известно, не знал, что его преследует, хотя и догадывался – это зубы, огромные зубы каким-то безумным способом научившиеся жить сами по себе! Он падал, поднимался, но что-то всё больше мешало ему бежать, он слабел… И тут до Сергея дошло – кровь, из него же вытекла кровь, похоже, вся! Но зато по ней, как по следу, шли зубы, а теперь они теряют его. Голос раздался, будто сразу отовсюду, он как бы оказался сам в его центре, в середине… гигантского рта должно быть – вот и зубы здесь: - Ну что, каково тебе, лейтенант, быть мёртвым? - и тихий смех…. Он очнулся в поту, подскочил на кровати, прежде всего другого пощупал грудь – цела. Цела! Сон! Всё это, конечно, был глупый бредовый сон! А он – в больнице, куда его положили после… приступа, наверное. Только подумав об этом, Сергей огляделся – обстановка и впрямь напоминала больничную. Он лежал на постели, рядом с ним пищали какие-то приборы, хотя, как ни странно, их точного медицинского назначения он найти так и не сумел. Стены комнаты были какого-то розовато-коричневого оттенка, какой бывает у кирпичей, только вот здесь их так покрасили специально. Окна отсутствовали. Неяркая (даже странно неяркая) лампа была вмонтирована в потолок. Слева – обыкновенная тумбочка, стол с лампой, за ним – стул. Дверь Сергею сразу не понравилась – она была очень мощная, металлическая, похожая на те, что бывают в тюрьмах. Он в тюремном лазарете? Он… додумывать не хотелось. Было хорошо под одеялом, хорошо от ощущения какой-то внутренней силы и здоровья. Интересно, чем это таким тонизирующим его накачали? Сергею казалось, что если бы ему взбрело на ум встать и попробовать, он сейчас сумел бы одной рукой поднять собственную кровать. Во рту был характерный железистый привкус крови – но вроде ничего не кровоточило. Странно. Ко всему этот привкус казался Сергею необъяснимо приятным. ...Почему здесь всё же нет окон? Чтобы не было побега, или… И тут появилась голова!!! Она вылезла, выросла прямо из стены, примерно наполовину, как бывает, можно высунуть голову из воды. На него уставилось два холодных внимательных и… знакомых глаза. Старик! Сергей заорал. Заорал громко, как в раннем детстве, когда мать отказывалась покупать игрушку, заорал даже не от страха, не от неожиданности – от осознания: это был не сон, не кошмар – всё правда! Всё? Неужели всё!? Голова продолжала молча и внимательно наблюдать за ним, а уже в следующее мгновение старик прошёл через стену весь. - Ну что, лейтенант, чувствуется прилив сил необыкновенный, не так ли? – спросил чуть насмешливо. - Я… - Каково впервые ощущать себя вампиром? Прежде, чем Сергей успел ответить, дверь заскрежетала и раскрылась. Появился Кот. - Ой, вы, вашество, стало быть, уже здесь? Ну зачем же, зачем же эдак сразу пугать? Надобно аккуратнее, с толком, со знанием дела и натуры человеческой. Хоть она уже и не человеческая вполне… - тут Кот улыбнулся прелукавейшей ухмылкою, — Вижу – всё уже вам о новой вашей природе известно, так вот – поводов для паники тут нет никаких-с. Живут и так, да ещё и как живут! И служат-с. - Служат? - Да. Я вот, например, служу у нашего благороднейшего начальника личным помощником, который исполняет самые ответственные поручения и… - Баюн, не завирайся. - Ну, хорошо-сс – дворецким и камерррдинером, - последнее слово Кот и впрямь почти промурлыкал с видимым удовольствием. - Где Хозяин, Баюн? - Идёт. Идёт! Только попросили-с, меня первым подняться, подготовить новобранца, так сказать, морально укрепить. Вы же знаете – он то у нас сам не любит сантиментов. Скажет как отрежет. Вот я, значит… А тут уже вы. И получилось, что… - Помолчи, Баюн. Он уже здесь, - Старик вновь просунул голову в стену и, очевидно, подглядывал в коридор. Кот (которого оказывается зовут Баюн – надо же, прямо как в сказках получилось), поспешно отошёл от двери в угол, давая дорогу, а уже через несколько секунд появился давешний высокий молодой мужчина – в том же костюме и с ладанкой на шее, но по крайней мере без шашки. - Приветствую, лейтенант. Как самочувствие? Сергей смолчал – признаться, он просто не знал, что теперь говорить. Вроде бы хорошее, отменное даже – только вот он уже мертвец. Ну, или как-то так. Бред… - Так… Смерть, боец, это не повод расхолаживаться! Встать и отвечать по форме старшему по званию! – лейтенант так и не понял, искренне гневается Высокий, или же шутит таким образом, но встал и доложился: - Так точно! Чувствую себя хорошо, только привкус крови во рту непрерывно и ещё странное чувство в челюсти. - Всё в порядке. Это пробились клыки. - Клыки? – Сергей недоверчиво и осторожно ощупал пальцами собственные зубы – действительно клыки, особенно верхние, здорово прибавили в размерах. Это стало для него последней каплей. Он попятился к стене, глядя на безумного вида троицу, стоящую с противоположной стороны: - Не верю! Не… Где я? Что это за место? - Это НИИ по Учёту и контролю популяции ночных хищников. Второй корпус. Помогла тебе, лейтенант, эта информация? - Нет, - признался Сергей честно. - Что ж, пожалуй, необходим небольшой экскурс в историю – в конце концов, лучше, если ты будешь понимать, где и для чего служишь. Мы – организация, созданная для борьбы с вампирами – и некоторыми другими порождениями ночи. Когда-то эту задачу решала церковь, но при Петре Великом, который не доверял православным иерархам и ставил их низко, была создана Особая экспедиция при Святейшем правительствующем Синоде. Ему, впрочем, она в действительности подчинялась лишь формально, имея право прямого доклада Его Императорскому Величеству. Нам вменялось в обязанность расследовать и пресекать “всякое нечистое татебство, коие партикулярными способами устранено быть не может”. К слову, именно для нас и наших нужд на самом деле была создана Кунсткамера. Там располагалась и штаб-квартира организации большую часть эпохи Империи. В таком виде мы продержались до самой Революции, а после, пробыв три года на нелегальном положении, не желая участвовать в Гражданской войне, всё же приняли решение наладить сотрудничество с Советской властью. Потом была организационная чехарда: числились мы и в ОГПУ, и в НКВД, потом какое-то время – в вооружённых силах. В войну подчинялись СМЕРШ, после министерской реформы – КГБ. Но потом… Про нас ведь даже другим спецслужбистам особенно не рассказывали, а там были люди дотошные – быстро заметили, особенно по финансовой части, что есть какое-то Тринадцатое главное управление, чем занимается – неизвестно, но денег при этом ест столько, что и сказать страшно. Подавали докладные записки, иногда сами докапывались до нас – и кончалось плохо. В общем, в итоге из нашей организации решили официально сделать НИИ – так было меньше подозрений. Все ответственные лица считали, что мы – прикрытие для каких-то сверхсекретных ракетно-ядерных разработок. Естественно, их не разубеждали. Нам же выстроили отдельный комплекс на Крайнем Севере, чтобы подальше от любопытных. Плюс здесь по полгода ночь – это тоже нам подходило по ряду причин. Видишь ли, ключевые наши сотрудники, в чём ты уже имел возможность убедиться – не люди. - Вампиры? - Не только. Но да. Вампиры есть – и теперь их на одного больше. - Я так понимаю, что у меня нет выбора, верно? - Разумеется. Формально ты мёртв, лейтенант. По документам ты – 200-й, наряду со своими товарищами погиб при штурме Маслово, а мы лишь изучаем тело. Фактически мы никак не можем позволить новорожденному кровососу жить вольно и на свободе. Здесь, лейтенант, есть две стороны – иного не дано. Можно, правда, еще вернуться в исходную точку. - То есть? - Ты умирал, пока не был обращён. Мы можем, если хочешь, зафиксировать тебя, а после вогнать кол в сердце. Другими способами из НИИ такому как ты не уволиться. - Я буду служить. Сергей хотел добавить ещё, что он станет это делать не из страха и желания любой ценой сохранить шкуру, а потому, что видел, какая дрянь была в Маслово, и готов всё сделать, чтобы подобного в России, а лучше и вообще нигде на свете, больше не было. Но не успел: - Хорошо! – Высокий развернулся, явно собираясь уходить, - Баюн, устрой лейтенанту небольшую экскурсию по нашим корпусам. И покорми – нам не нужны эксцессы на почве голода. А после – в дело. Вертолёт прибудет через три часа, так что поспеши. - Да, ваше благородие! Сию минуту-с! Когда Баюн произносил эти слова, дверь уже хлопнула, а вскоре вышел вон и Старик – молча и по обыкновению через стену. Только тут Сергей заметил, что одет в какую-то чужую безразмерную пижаму. Ещё на нём были тапочки, которые лейтенант натянул автоматически, не задумываясь, когда поднимался с постели. Больше ничего. Кот смотрел на него с заметным нетерпением, пока Сергей по-военному заправлял и приводил в порядок постель, попутно осматриваясь в поисках своих вещей. - Что-то ищите-с? - Да. Моя одежда, она… - Ещё не пошита. Мы тут, помимо прочего, что-то вроде индивидуального ателье – для каждого свой костюм-с. А старая – забудьте, там одни дыры да кровь, не было и смысла сохранять-с. Пойдёмте, милостивый государь, а я уж послужу вам Вергилием в здешней преисподней-с. - Но как же я поду в таком виде? - О, ничего – у нас здесь привычны ко всякого рода странностям – и ваша из них будет ну самая наименьшая. - Ну… ладно, только… - Вот и превосходно-с! Не будем времени терять – его не возвратишь… Последнее Баюн промурлыкал на манер какого-то старого романса. И тут же взял Сергея за руку. Кисть у Кота оказалась маленькая, как и он весь, но цепкая, с очень крепкими пальцами, а ещё – волосатая! И как это только лейтенант ещё при первой встрече внимания не обратил… Баюн, быстро перебирая ногами, повёл лейтенанта по коридору, какие Сергей видел раньше в разных старых учреждениях из тех, что посолиднее: хороший, но потертый немного паркет, красивые, похожие на факелы, а ещё – на московскую подземку – светильники и лепнина, мощные двери под номерами, где даже начертание цифр было каким-то старообразным, как в какой-нибудь раритетной газете. Буквально напрашивался ещё пыльный красного цвета ковёр, закреплённый на полу металлическими скобами, но его не было. А вот лифт, к которому Баюн подвёл своего подопечного, был не просто современный, а, если так можно сказать, элитный – в нём всё сверкало внутри, на верхней части противоположной входу стенки был вмонтированный экран, правда, тёмный, ничего не показывающий, а когда Кот нажал на кнопку 2, мелодичный женский голос произнёс “Второй этаж, столовая”. Это что, целый этаж под одну столовую? Странно, подумалось Сергею, это зачем? Неужели здесь так много народу? Он как раз хотел задать вопрос на сей счёт Баюну – в конце концов тому поручили провести экскурсию, а тот до сих пор ни слова не сказал. Но внезапно Кот заговорил сам: - Мы сперва в столовую заглянем-с. Экскурсия – она только любопытство удовлетворить может, духовную жажду, стало быть, утолить. Это дело хорошее, но оно обождёт, а вот жажда физическая-с, она ожидать не станет. Покормим вас – сытым оно и слушать будет интереснее. Да и я бы, милостивый государь, с вашего позволения пропустил бы стаканчик-с. И то ведь, три часа у нас, а вертолёт ждать потом не будет… Сергей не стал спорить. Он с большим удовольствием употребил бы чего-нибудь горячительного после всего, что с ним было – для нормализации работы нервов. Лифт прибыл на место быстро – вероятно он был скоростной. Стоило отъехать створкам, как лейтенант увидел коридор, похожий на тот, что располагался выше, но только заполненный довольно большим количеством людей, оживлённо перемещающихся по нему туда и сюда – собственно, как это было бы в обыкновенном присутственном месте с суетящимися в середине рабочего дня чиновниками и всяким вспомогательным персоналом. Но Сергей живо вспомнил где он – в конторе, занимающейся вампирами, второй корпус НИИ по Учёту и контролю популяции ночных хищников – так, кажется? Так неужели они все… - Баюн, они что – тоже все… того? - Что, простите-с? Того-с? – Кот явно не понял, что от него хотят, а потому стал лебезить вдвое против обыкновенного. - Ну, вампиры все, как… я? - Неет! Что вы! Здесь трудится масса обычных людей! Но пойдёмте-с, не будем стоять в лифте! До столовой они добрались довольно скоро и… она оказалась совершенно обыкновенной, старосоветского типа, с гранёными стаканами, столиками под клеенкой, и даже, кажется, типичным для таких заведений борщом на первое. Его помешивала в большом чане черпаком пожилая женщина таких форм и размеров, что можно было подумать она, будь у неё такое желание, могла бы той же поварёшкой, используя её вместо молотка, вогнать с одного удара гвоздь по шляпку в кусок деревянного бруса. Подбородков у неё было не два – это банально и просто, а штук семь или восемь, нисходящих, натягивая кожу, до самой груди, да и вообще вся она была складчатая, как какая-то черепаха. Заметив Кота, она зычным голосом пробасила: - Привет прохвост! Это ты кого привёл? Сейчас подают только особым клиентам! - Так он и есть особенный-с. Новенький. - Да ты чё!? Как звать то!? Сергей хотел представиться, но понял, что этот вопрос тоже задан Баюну, причём как предлог для продолжительного трёпа – Кот оперся на стойку и начал чесать со своими привычными словоерсами о том, как в деревне Маслово появился вампир, и что было дальше. Лейтенант хотел было прислушаться, потому как Баюн явно знал куда больше него, но тут заметил, что сидящие за одним из столов двое людей зазывно машут ему руками. В которых, к слову, были зажаты игральные карты. Мда, интересные порядочки здесь на службе... Видя, что Кот увлечён, Сергей осторожно отделился от него и приблизился к играющим. Первым был мужик лет так сорока, или чуток побольше, похожий не то на грузина, не то на армянина: с большущим носом, чёрными волосами и усами как у актёра, который исполнял главную роль в фильме Мимино. Вроде бы обычный – таких полно на любом вещевом рынке. Он глядел на карты (как успел рассмотреть Сергей довольно паршивые – всё какая-то шваль) печальными глазами и что-то негромко насвистывал себе под нос. Второй же был куда интереснее. Лейтенант никак не мог понять, парень это, или баба. Волосы у сидящего были длинные, до плеч, соломенного цвета, с чёлкой, закрывающей половину лица. Небольшие розового цвета губы, щеки и подбородок гладкие, без щетины и даже следов бритья. И кадыка не было – ну точно баба. Но при этом широкие плечи, руки крепкие, из-за расстёгнутого ворота было видно, что на груди у картёжника растут волосы, да и посадка была чисто мужской – расставив уверенно ноги. На них, к слову, были кирзачи – и, судя по всему, на весьма солидный, не дамский размер. Да кто же ты такой, чучело? - Ты новенький? – спросило не пойми что пискляво. Да, похоже, всё же баба. - Да. Викторович. Сергей Викторович. И это – фамилия такая. Лейтенант полиции. Был. - Вах! Пачему был? Вот, стоишь, красывый! Я – Зураб Гамистева. Будэм знакомы! – и грузин, бросив при этом небрежно карты на стол, поднялся и не только пожал руку Сегею, но и обнял его. - Э? А доиграть? – обидчиво прогундел второй игрок. - А, с тобой играй – нэ играй – всё одно! Одно слово – лихо! - Ну вот! Проигрывать не умеет – и ещё высказывается! – сидящее существо скорчило обиженную рожицу, но, кажется, было на самом деле довольно, - Я – Мёрфи, - представилось оно. Сергей начал было припоминать, женское или мужское это иностранное имя, попутно удивляясь – значит, в НИИ есть кадры и из зарубежных стран? И не только бывшего Союза… Его мысль прервал Зураб, хлопнувший ладонью по столу: - Вай, зачэм чэловэка обманываэшь!? Лихо это. Одноглазоэ! Сергей ничего не понял. Нет, ему уже в самом начале показалось, что, несмотря на то, что чёлка закрывает половину лица – в том числе и глаз, но другой расположен как то слишком близко к переносице. Но теперь… Внезапно сидящее Лихо-Мёрфи поднялось, быстрым движением откинуло волосы назад – и лейтенант увидел, что перед ним – настоящий циклоп. Он чуть не осел на пол, тем более, что уродец ещё и показал ему маленький глумливый язык! - Да! Одноглазое! И что с того!? Как хочу – так и называюсь! Мёрфи – это намного лучше! И по науке – не абы как! Тут вдруг сзади подбежал Кот, что-то предостерегающе бормоча, опять взял Сергея под руку, отвёл чуть назад… - Ну-с, вижу, что вы уже начали знакомство с коллегами-с? - Что это, а? – только и смог выдавить лейтенант, указывая пальцем на одноглазое существо. - Аа, это Лихо, - сказал Баюн просто, как о вещи само собой разумеющейся. - Мёрфи! - крикнуло существо, притопнув ногой – и внезапно откуда то с потолка отвалился хороший кусок штукатурки – почти Коту на голову. - А вот горячиться не надо! Горячиться не надо! – заверещал тот, - Хорошо-с! Как тебе нравится! Мёрфи так Мёрфи! Только успокойте-с, прошу! - И гдэ ты только этого Мёрфи выкопало, а? – проговорил Зураб неодобрительно. - Эх вы, темнота! – Лихо было явно опять довольно собой и уселось за стол, собирая карты в колоду, - Был такой учёный в Соединённых Штатах Америки. Принцип сформулировал имени себя – закон Мёрфи. “Всё, что может пойти не так как надо, обязательно пойдет не так как надо”. А ведь это же я и есть! Живое воплощение! - Мудрышь ты! Па нашему это просто законом подласти называэтся! - И что же, мне Подлостью зваться по-твоему!? Это ещё хуже, чем Лихо! А Мёрфи – это хорошо. И по-другому меня не зовите, понятно? Просто откликаться перестану! - Это что же выходит…? – Сергей пытался уложить всё услышанное в голове. Глядел он при этом, так вышло, на Кота, так что тот воспринял вопрос как требование дать необходимые пояснения: - Ммм, как бы вам сказать-с… У нашего Лиха, ой, то есть Мёрфи! Мёрфи! Так вот, есть талант-с: стоит ему посмотреть своим глазом на что-нибудь и топнуть ногой, как с этим чем-то немедленно и непременно нечто плохое случается. - Что? - Что угодно-с, как повезёт, - Баюн пожал плечами, - Иногда камушек в башмаке окажется, иногда оружие даст осечку, а иногда и молния ударит – при чистом то небе. По всякому-с. Все вероятности-с, все возможности начинают работать-с против несчастного. А ещё – если на Мёрфи напасть – вот там да-с, там есть закономерность. Как в физике-с: сила действия равна силе противодействия. Иными словами, кто больший вред пытается причинить-с, с тем больше потом будет неприятностей – и масштаб их будет большим-с. - Насколько? - Не знаю-с. Давно уже никто всерьёз не проверял. Может провал разверзнется – до центра Земли-с, может астероид прямо на голову упадёт-с. Но, если силы у этого кого-то, кто попробует на Мёрфи напасть, будет много, а разума – мало, то последствия-с возможны самые ужасные. Сергей смекнул, что и грузин Зураб наверняка не так то прост – и выпалил, сам удивившись своей наглости и прыти: - А ты что можешь? - Я то? – Зураб усмехнулся, - Ничэго я нэ умею! Так – свистэть! Правда, харашо свистэть. Хочэшь – Естурдей тэбэ напою, хочэшь – Батяню-комбата. - Соловей он, - сказал Баюн, - Потомок того самого-с. У него и фамилия так переводится с грузинского-с, Гамистева – Соловей. - Погоди, погоди! Это что – тот самый Соловей, который Разбойник? Который с Ильёй Муромцем…! – Сергей не смог окончить… - Нэт! То бил мой пра-пра-пра… много, в общэм, пра, дэд. И он не бил разбойником! Лейтенант заметил, что Баюн заметно так напрягся. Видимо по своему незнанию Сергей затронул какую-то чувствительную струну. Во избежание недоразумений – а ему с ними со всеми ещё срабатываться – он решил слинять под самым благородным поводом: - Ладно… Пойдём к стойке – выпьем! - заявил лейтенант громко. Лихо с Соловьём переглянулись и сели где были, зато Кот явно обрадовался и первым направился пружинистой походкой, на ходу говоря с такой интонацией, будто его гладили по шерсти: - Матрррёна, будь добррра, мне – как обычно-с. - Да знаю я тебя, троглодита! Сейчас, дай приму то молодого сперва? – суровая кухарка улыбнулась Сергею, - Ну что, ещё не освоился здесь, а? - Нет, - честно ответил тот. - Ну тогда тем более надо выпить, - кивнула старуха, - Стакан? - Да. Много, конечно, подумал лейтенант, но решил, что сейчас меньше его просто не проймёт. Лихо! Соловей Разбойник! Вот же в сказку попал, едрёна мать! - Хорошо. Группа? - Чего? - Группа крови какая говорю!? Сергей стал быстро копаться в памяти. Стоп, а вообще зачем это? Впрочем, мало ли – может у вампиров свои, особые правила по алкоголю? Насилу вспомнил и выпалил: - Вторая положительная! Работница столовой отошла немного назад, взяла гранёный стакан, протёрла его тряпкой, а после подставила его под небольшой краник, вроде тех, из которых продают пиво на разлив, и потянула за рычажок. Краник фыркнул, а после из него полилась красно-бурая жидкость – такое иногда льётся из труб, когда по городу начинают всякие работы перед отопительным сезоном. Ржавчина – не ржавчина, а какая-то гадость. Но кухарка нацедила жижи до краёв и поставила емкость с ней перед самым носом Сергея. - Вот! Держи, милок! - Это… что? - Как чего? Чего просил! - Я? Лейтенант уловил запах, принюхался получше. Да, сомнений не было – перед ним был полный стакан крови. Чья она? Звериная? Человеческая? Сергея неудержимо замутило. Он ринулся куда-то вбок, надеясь найти урну, но не добежал и блеванул прямо на пол, а потом едва не поскользнулся в своих тапках с гладкой подошвой на том, что натворил. Старуха заорала, Кот запричитал. Лейтенанту стало ужасно стыдно, но что он мог поделать? Только несколько секунд спустя он смекнул, что орут не на него, а на Баюна: - Ты зачем его привёл сюда, Ирод!? А? Я кого спрашиваю!? – кухарка крепко держала Кота за оба уха, благо расположение их позволяло, - И не сказамшись! Не предупредив! Чтобы порцию его себе потом стащить, признавайся!? Уух, проглот проклятый! Спляшет ещё мой черпак по лбу то твоему! - Ай, Матрёна Ивановна-с…! Ой… ну не будьте такой жестокой! Я же только исполнял приказание директора-с! Накормить-с! Ой-ой-ой! Кто же знал, что он вот так… - Ты должен был знать, дубина стоеросовая! Сам мне теперь пол будешь мыть! – старуха Матрёна отбросила движением, сделавшим бы честь профессиональному метателю ядра, Баюна метров так на семь и тут же совсем другим голосом обратилась к Сергею, - Миленькой, ты это, присядь, не волновайсь только! Не волновайси! Привыкнешь – и всё будет, а пока… Он ведь что? Ты думал он тебя выпить крепкого ведёт, так? - Да. - Вот только покажись мне ещё, Ирод! – кухарка погрозила пудовым кулачиной, но Баюна и след простыл. Видя, что властительница столовой настроена к нему по-доброму, лейтенант решился на просьбу: - Мать, а нельзя ли всё же водочки, а? Я тут попал как кур в ощип, в такой переплёт. Тут как говорят без поллитры не разобраться… - Нельзя, родной, - сказала она серьёзно. - Да я не стакан, я рюмочку бы… - Совсем нельзя. Строжайший приказ директора. Вампиры то – завсегда штука опасная, а пьяный вампир – это уже совсем всех святых выноси! Сергею захотелось было поинтересоваться у Матрёны: что же, были, выходит, прецеденты? Служа в полиции, лейтенант немало удивительных историй слышал о том, что люди могут творить по синьке. А на что эти нелюди способны? Но всё же не стал - насущные вопросы беспокоили сильнее. - ...Ладно. А вот борща можно? - Какого борща? - Да вон, в чане, - Сергей показал рукой. - Энто? Это не суп, милый, это потроха бычьи вымачиваются, кровь дают, да мясо сырое. Энто вон как раз тот проглот мохнатый любит больше всего! Лейтенант понял, что его опять начинает тошнить и поспешил перевести взгляд с чана на пол. Глядя туда он сказал жалобнее, чем ему самому хотелось бы: - А что, по-людски тут вообще нельзя? Нету хоть хлеба чёрного? - Есть, золотой мой, но не для тебя. Нельзя тебе, понимаешь. У тебя же вон – клыки, стало быть ты всё уже, того, кровосос. У вашего племени свой метаболизм. Вам нельзя человечье – одна только боль в животе от этого будет, да маета – и никакой сытости. И вкусы у тебя поменялись, просто ты ещё не знаешь об этом. Но вообще покушать тебе надо – вы без еды звереете. Сумеешь стакан тот осилить? - ...Не могу. Нет! Не стану. - Ну… ладно, ничего. Смотри, запоминай на будущее. Растительного вам ничего нельзя. Только плоть – чем крови больше, тем лучше. Спиртное вы усвоите, но тут я уже говорила – директор не велит, даже и по маленькой. Воду пить можно – естественно, не святую. Мясо… ну только если совсем слабо прожарить – но ты на такой диете долго не протянешь. Кровь нужна. Только кровь. Пока она рассказывала, доселе равнодушный Сергей понял, что действительно хочет есть. Но стоящий чуть поодаль на стойке стакан – нет, ни за что! Ему мигом представлялся себе тот вампир, которого он видел в Маслово с испачканной харей – и самому делаться таким же? - Ты слушаешь то, что тебе старая умная женщина говорит, аль нет!? Вот чего, иди лучше отсюда, да с директором поговори – он башковитый очень – может и посоветует чего. - Что, можно к директору? - Иди! Седьмой этаж, кабинет 77! И… на, я тут заначила, хоть гематогенку пожуй! - Спасибо. - Иди, иди давай! Орёл! И поспеши – директор у нас долго не сидит на месте… Быстро дойдя до лифта, нажав кнопку 7 и услышав "Седьмой этаж, администрация", Сергей почти не задумывался о том, зачем, собственно, идёт к руководителю НИИ. Лишь разглядев дверь кабинета 77 - она была прямо в торце коридора, лейтенант спросил себя: а что ты собираешься сейчас сказать? Что тебя, как маленькую девочку, видите ли мутит от вида крови? Потребовать для себя отдельного ото всех меню, причём, исходя из того, что сказала Матрёна, этого не сумеет сделать не только директор, но и вообще никто - так уж вампиры устроены. Это всё равно, что человек пожелал бы перейти с помидоров, картошки и колбасы на какие-нибудь минералы, или радиоактивные изотопы. Картошечка... Зря ты о ней подумал, чёрт возьми! У Сергея разве только слюна с клыков не закапала. Так, где-то он эту фразу... а, ну да, это в Полосатом рейсе так говорили. Про тигров. Всё, сам теперь стал "ночным хищником" - прямо как в названии НИИ указано. Как же жрать охота! Впрочем, пока лейтенант терпел. Гематогенка, засунутая в небольшой кармашек его пижамы (не до конца - край так и остался торчать), грела Сергею душу и была неприкосновенным запасом. Ему ясно сказали - вампиры от голода звереют, да он и сам что-то такое слышал и знал о них, хотя, конечно, на уровне не верящего во всю эту инфернальщину обывателя. А так у него хоть что-то при себе, чтобы сохранять самоконтроль. Лейтенант уже собирался было уйти от директорской двери, но... куда? Ведь Баюн смылся! Где теперь искать Кота? И, что ещё хуже, ведь ему же потом на вертолёт! На задание! А он понятия не имеет ни который час, ни где площадка вертолётная находится! На крыше? Может быть. Но, к слову, где бы она ни была, но не идти же туда в таком виде? Ему нужна форма. Или хотя бы джинсы и рубаха. А так - даже мертвяки эти, наверное, не удержатся от смеха, если на них в атаку пойдёт некто в долгополой синенькой ночнушке и тапках! В общем, директор был нужен - и даже, пожалуй, необходим позарез. С этой мыслью пришло облегчение и какая-то ясность. Из-за них то Сергей и совершил промах. Вместо того, чтобы, как это, бесспорно, надо было сделать, осторожно постучаться и попросить разрешения войти, лейтенант, ударив пару раз в дверь костяшками пальцев, открыл её без позволения хозяина кабинета. Сергей успел увидеть, что директор, сидя за столом, держит между пальцами правой руки маленький блестящий предмет. Судя по всему это было нечто металлическое, вроде швейной иголки. Каким-то наитием лейтенант догадался, что именно её директор непрестанно носит при себе в ладанке. Хотя, наверное, он просто успел заметить, что у сидящего руководителя НИИ нет цепочки на шее. Взгляд у Сергея стал гораздо более цепким - не чета простому человеческому. Но всё это он узнал, понял и припомнил позже, потому что в тот момент ему очень быстро стало не до разглядывания. Молниеносным движением директор выхватил откуда-то из-под стола пистолет и... выстрелил лейтенанту точнёхонько в грудь. Сергей вскрикнул от боли, а ещё больше - от неожиданности. За что!!? Ты же меня... ...не убил? Лейтенант с возрастающим изумлением сознавал, что выстрел, который на такой дистанции наверняка опрокинул бы человека навзничь, а после несчастный имел бы все шансы умереть от потери крови и болевого шока, не причинил ему особенного вреда! Сергей, хотя и испытывал дискомфорт, но был вполне в состоянии даже двигаться вперёд, делать что-то - и при этом, опустив глаза, он видел, что в нём натурально проделана круглая дырка, из которой крупными каплями сочится кровь. Пока он сам себя осматривал и свыкался с новыми возможностями и ощущениями, директор резко развернулся на вращающемся кресле, очевидно желая проделать что-то так, чтобы вошедший не мог этого увидеть, и, одновременно, не смотря на собеседника, произнёс: - Вас не учили, милейший, что нехорошо врываться без спроса? Теперь из-за вас Баюну предстоит замывать ковёр. К слову, а где он? Кажется, я велел ему устроить экскурсию, но он нипочём не привёл бы вас в мой кабинет. Куда он делся? Директор говорил так спокойно, с едва лишь заметным оттенком раздражения - и это после выстрела, что Сергей откровенно опешил. И - ответил на вопрос. - Я не знаю. В столовой небольшой случай вышел. Баюн сбежал. - Вот как? Что ж, придётся провести с ним разъяснительную работу. Он вообще довёл вас куда-нибудь, кроме столовой? - Нет. - Понятно, - директор вздохнул и одновременно медленно развернулся лицом к лейтенанту, - Полагаю, у вас было ко мне какое-то дело? Сергей, наконец, полностью пришёл в себя. В нём закипело возмущение. Начальство - не начальство, но так с ним обращаться! - Скажите, а это у вас принято так - в своих стрелять из пистолета? Или это для меня специально такой номер цирковой? Я, может быть, обязан на вас работать, но сявкой я ни у кого не был и не буду! Не дождался разрешения - получи пулевое ранение, так получается? Я вам скажу... - Оставьте эту приблатнёную патетику! И лучше вместо этого посмотрите внимательнее на место, где я вас "ранил". Лейтенант так и сделал и... - Заметили? Можете провести для верности рукой. Никакого ущерба, кроме материального - пижаму, вероятно, придётся выбросить, да и пуля очень некрасиво застряла в двери. Вы - вампир. Понимаю, усвоить эту мысль не так просто, но давайте вы понемногу будете привыкать? - А зачем вообще было стрелять? - не унимался Сергей, - Нельзя было просто сказать... - Нет. Я был занят делом, к которому вы не имеете и не должны иметь никакого касательства. - Почему? Мы же все делаем одно дело - или не так? Директор усмехнулся: - А вы любопытны. Давайте я скажу, что это - моё личное, семейное дело, которое я не доверю никому на свете, кроме самого себя? Или, что это - работа под грифом "совершенно секретно", а у вас нет допуска? Какой вариант вам больше по вкусу? - Я думаю... - А я не думаю, что мы с вами будем и дальше вести этот разговор. Вы, очевидно, хотели что-то у меня выяснить - других надобностей появляться здесь у вас пока возникнуть не могло. Итак, я слушаю. - Да, я хотел спросить... Кот, в смысле Баюн, он пропал, а я пока не ориентируюсь здесь. Вертолёт стартует... - Площадка №1. На каждом этаже здания есть подробные схемы. Это всё, лейтенант? - Нет. Если я отправляюсь на задание, то мне нужна нормальная одежда... - Которую доставят на борт вертолёта - я уже распорядился. Что-то ещё? Какие-то дополнительные вопросы? - Да! - Сергей почти прокричал это с вызовом: манеры директора откровенно выводили его из себя, - Да, и много! В чём конкретно будет состоять моя работа? Куда мы полетим? Если это настоящая боевая операция, то мне нужно оружие! Где тут ближайший населённый пункт и можно ли туда ходить в увольнительные? Кто мой непосредственный командир? И... Да о чём говорить - я ничего тут не знаю! Я себя теперь не знаю - очнулся не мужиком, а шайтан его пойми чем - и сразу говорят "служи"! Я в столовой у вас какие-то вываренные кишки принял за борщ, а мне говорят - ты теперь, сынок, только такое и будешь кушать! Житуха у меня, похоже, намечается - хоть стреляйся, а меня, сука, и пуля больше не берёт! Сергей был уверен - сейчас его ждёт выволочка. Или даже новый выстрел. Или что-то ещё такое, чего он не знает, какая-нибудь вампирская гауптвахта и наряд вне очереди. Но лицо директора внезапно смягчилось: - Присаживайтесь. Раз уж вы всё равно здесь и уходить не собираетесь, то придётся уделить вам минутку-другую, хотя дел и невпроворот. Видите ли, Сергей Фёдорович, у нас тут такая оказия, какой я за всё время своего руководства НИИ не припомню. Но, какая бы ни была спешка, а это, в самом деле, не повод делать из сотрудников бездумных баранов. Давайте попробуем по порядку. Первый ваш вопрос, пожалуй, самый элементарный - вы будете заниматься истреблением нечисти, прежде всего вампиров, но, в общем, любых обладающих сверхъестественными способностями существ, которые вредят людям. Хотя вы, лейтенант, и сами теперь немало можете, так сказать, голыми руками, бесспорно, вам понадобится оружие - и мы его предоставим. Недавно как раз был подготовлен один любопытный экспериментальный образец, не вполне подходивший под манеру боя других оперативников - попробуем с вами. К вылету все должно быть на борту, ждать вас месте с формой. К вопросу о пункте назначения - вы отправитесь в город Омск. Сейчас я говорю вам это, но на будущее исходите из того, что точка, куда вы обязаны попасть и где вам придётся работать, может располагаться где угодно, и вы обязаны быть в полной готовности отправиться буквально «туда - не знаю куда». Такова наша специфика. И, раз уж заговорили о ней... Сергей Фёдорович, вы не в армии и не в полиции теперь - здесь другие организационные принципы. Это к вопросу об увольнительных, о командире. НИИ расположен на Крайнем Севере. Тем не менее, да, населённые пункты тут есть. Но ни теперь, ни позже вы туда иначе, чем по приказу, не попадёте. И это - не наказание, не строгость, а предосторожность. Как бы это лучше продемонстрировать… Представьте себе, что вы держите тигра. - За загривок, как кота что ли? Ну, представил. - Да нет же, держите у себя - в смысле живете с ним. - Это как? Кто будет жить с тигром? – спросил Сергей. Впервые на лице невозмутимого директора появилась печать некоторого напряжения. - Да не важно кто! Допустим... дрессировщик. Да, профессиональный потомственный дрессировщик хищников. Итак, у вас есть львы, есть леопарды, пумы и ягуары тоже есть. И тигр - большой, полосатый и клыкастый зверюга, который в живой природе мог бы прихлопнуть человека одним ударом лапы. Но вы ладите с ним, он послушен, он знает команды, он ест с вашей руки, он с вами играет и с вами спит. Все так. Но он остаётся зверем. И вы не отправите его гулять по городу, потому что «он хороший и добрый», если в вас осталась хоть капля ответственности и здравого смысла. До тех пор, пока вы не начнёте есть... да ту же Кровавую похлёбку, о которой говорили только что с видимым отвращением, вас, строго говоря, вовсе нельзя подпускать к людям. Но ждать мы не можем, кроме того, есть мера перестраховки, которая пока вам не известна - и, наверное, пора расставить здесь точки над и. У нас здесь нет «командиров» и «рядовых»: все оперативники НИИ равноправны и подчиняются непосредственно директору. Все - кроме вас. И здесь - не дискриминация, а следствие из самого факта вашего перерождения. Атанатос обратил вас, а значит он теперь над вами господин. - Кто? Задавая вопрос, Сергей уже смекнул, что, наверное, это - имя того, кого он прежде называл Стариком. Немного похоже на Афанасий, а вообще - непонятное что-то. Опять иностранный язык? Но здесь явно не так, как у Мерфи. Тут что-то древнее... - Атанатос - первый из оперативников НИИ. И в смысле времени своего поступления на службу, и в смысле «primas inter pares”... А, вы латынь вряд ли знаете – это значит первый среди равных. Он - вампир, который дал вам жажду крови и силу ночи. И теперь вы - его слуга. - И что он мне может приказать? Перспектива прислуживать Старику не особенно вдохновляла. С другой стороны, Сергей чувствовал, что этот загадочный вампир вызывает в нём почти противоестественный по силе интерес… - Абсолютно все - теоретически. У вас нет воли перед его волей. В ином случае это значило бы рабство. Но, разумеется, я не позволю довести дело до чего-то подобного. Тем не менее, связь между вами есть, игнорировать ее неразумно - да и не получится. Так что вы на некоторое время составите первую у нас постоянную пару, своего рода боевой расчёт. В этом смысле Атанатос - ваш командир. А ещё - наставник и учитель. У него не просто богатый опыт - он колоссальный. Цените его советы - давать он их будет не так уж часто. Вы все поняли? Скоро вам будет время отправляться. - Да. Только одно ещё..., - произнёс Сергей задумчиво. Ему пришла в голову важная мысль. - Что? - А почему он это сделал? Почему спас меня? Ведь вы же не собирались специально, намеренно меня своим сотрудником делать, да и вообще расширять штат - это ясно, тут можно даже не говорить вам сейчас ничего - и так всё вижу. Я у вас - пятая нога у собаки. Сколько пацанов хороших погибло в Маслово - некоторые такие, что я им не чета. И ничего. А меня вытащили с того света. Зачем? Что во мне такого особенного? - Я не знаю, Сергей Фёдорович, - произнёс директор очень серьезно, - И я ещё буду говорить об этом с Атанатосом подробнее. Изучать этот вопрос. Но поверьте - если он это сделал, значит, причины были. Учуял он в вас нечто - а нюх на людей у него непревзойденный... Но к делу - площадка №1. И лучше будет вам отправиться туда немного загодя, иначе переодеваться и снаряжаться придётся уже буквально налету. Площадка №1, как оказалось, размещалась непосредственно на крыше здания. Добраться туда было несложно - лифт довозил до последнего этажа (оказалось, что всего их во втором корпусе НИИ целых 14, и верхний занимает помещение архива), а там почти сразу можно было выйти на лестничную клетку, пройти полтора пролёта, потянуть за ручку двери и... оказаться посреди не просто морозной зимы, а такой, которая ярится, лютует, воет зверем. Небо было тёмным. Красноватая разметка на крыше делала заряды пурги похожими на долетающие с какого-то гигантского пожарища снопы искр. Сергей поразился тому, что до этого момента умудрился вовсе ее не услышать и не заметить. Очевидно изрядной толщины стены у здания. Но было и нечто ещё, обнаружившиеся буквально через минуту. Он сам не мёрз. Нет, понятно, что человек, бывший в тёплом помещении, вполне может не испытывать некоторое время холода - не даром народ иногда выскакивает освежиться на снег из парной в бане. Но тут было не так. Добежав рывком до вертушки (Ми-8, но в какой-то необычной модификации), Сергей попробовал дернуть дверь - и обнаружил, что она заперта. Пилота не было. Черт! И что теперь? Так и стоять, ждать – да ещё в этих тапках? Попробовал искать - крыша была обширная - мало ли куда он делся. Может тут (да наверняка даже), есть какая-нибудь маленькая диспетчерская, или просто будка для персонала техобслуживания? Ничего этого лейтенант Викторович не нашёл, но это его уже не слишком занимало. Мороз и леденящий ветер ему ни по чём! Они не берут его! А он ведь в чем - во все той же пижаме прострелянной! Сколько здесь градусов сейчас? Бог его знает, но явно сильно ниже нуля: снег сыпется мелкий, колючий, и не тает ни на какой поверхности. А ты ощущаешь... ну так, легкую свежесть - как будто вентилятор работает на другом конце комнаты... А что он вообще теперь ещё может? Вот какие вопросы надо было задавать! Старик, этот Атанатос, вон вовсе разошёлся на его памяти дымом - и заново собрался. А он так сумеет? А каково это - быть разумным, сознающим себя газом? Летать можно! Можно во всякие дырки пролезать! А через стену пройти, как тот...!? У Сергея дух захватило от перспектив! И, словно под это его настроение где-то вдалеке блеснуло разными цветами… Мама дорогая, да это же северное сияния! Эк они, оказывается, далеко на макушку мира забрались! Никогда прежде лейтенант не видел ничего подобного вживую. Красиво… Немножко напоминает, правда, смешение света от лампочек на елочной гирлянде. А может так и есть – ёлка, гигантская, пахнущая смолой, украшенная шарами и игрушками – и с Эверест размером… У каких-то древних народов были легенды про мировое дерево… Вряд ли, конечно, но сделавшись вампиром по другому начинаешь относиться к мифологии. В любом случае картина вдохновляла. Оказалось, что здание, на крыше которого Сергей стоит, находится на берегу скованного льдом моря. Ровное, гладкое пространство, где ветер в темноте вихрит готовые в любой момент блеснуть снежинки. Захотелось разбежаться, прыгнуть, полететь! Ведь вампиры это умеют! А ну упадёшь? Да и начхать – ты теперь прочный, живучий, у тебя даже не как у кота девять жизней, а вообще… Лейтенант набрал воздуха в грудь, подошёл к краю. Внизу, кажется далеко-далеко, светились фонари, а к нему призывно, как рука, протянулся луч от северного сияния – или от луны, внезапно проглянувшей в небесах, раздвинув тучи. Он приготовился, отошёл на семь шагов, но… не решился. Всё же старый страх слишком крепко ещё сжимал мозг. А вот что касается возможности стенки игнорировать…Эксперимент был поставлен незамедлительно – прямо на Ми-8 - и окончился звонким ударом лбом. Может он что не так делает? Сергей попытался словно бы руками раздвинуть стоящую перед ним створку вертолётной двери, к которой он вернулся. Безрезультатно. Затем - сделал вид, будто бы плывет и плавно погружается, как в воду, в металл. Но нет, он остался столь же незыблемым, как и был. Что бы ещё... - Развлекаешься? - голос раздался внезапно, словно из под земли, а потом... действительно почти прямо из под ног лейтенанта возник... - Атанатос! - Знаешь мое имя? - Да, теперь знаю. - Пытался войти? Лейтенант понял – отпираться совершенно бесполезно. Ему почему то подумалось, что длинные и холодные пальцы Старика, будь у него такое желание, могли бы пошарить прямо у Сергея в голове, пройти сквозь его черепную кость и… Брр! Развивать эту мысль не хотелось. - Да, но не вышло. - И не должно было. Пока что… - Атанатос многозначительно умолк, а потом просто просочился внутрь вертолёта и открыл дверь изнутри. - Спасибо. - Забудь это слово – никого из нас Бог спасать не будет. Проходи – и одевайся. Лейтенант так и поступил. Он забрался внутрь вертушки, быстро увидел в углу свернутый и сложенный стопочкой комплект его новой униформы. В целом смахивает на прежнюю, милицейскую. Серо-голубого оттенка, знакомого кроя, только нет фуражки и со знаками различия какой-то бардак – погоны лейтенанта ему оставили, а вот всё остальное убрали. Плюс ему в первом приближении показалось, что здесь несколько больше карманов, чем положено. Обувь тоже имелась – и довольно специфическая: какие-то здоровенные ботинки, вроде тех, в которых забираются на гору профи-скалолазы. С шипами, с тремя разными комплектами завязок и застёжек, смотрелись они как жутко дорогие – и настолько же непрактичные в условиях города, да даже и обычной сельской местности. Ну да, впрочем, дарёному коню… Но уже через секунду Сергей напрочь позабыл про народную поговорку. Почему? А он увидал своё будущее оружие. И, не сдержавшись, воскликнул в голос: - Да вы что, издеваетесь, а!? Там же, в углу, слегка наклонённое, потому что иначе не встало бы в кабине, было прислонено… самое настоящее противотанковое ружье! До сего дня лейтенант видел то такие штуковины только в фильмах про Великую Отечественную, где героические красноармейцы пытались с их помощью останавливать какую-нибудь фашистскую колонну. Да ещё была одна из немногих сохранившихся у Сергея семейных фотографий, где был запечатлён дед по материнской линии в 1944 году где-то под Варшавой. Он был командиром расчёта противотанкового орудия – 57-мм ЗиС-2, но на снимке помимо него и его подчинённых были и другие бойцы из Истребительно-противотанкового полка – вот среди них и было несколько человек бронебойщиков с этими длинными, метра по два, бандурами. А теперь с такой штуковиной, устаревшей ещё в 1940-х, предлагается ходить ему!? И ведь явно предполагается, что он не танки будет поджидать в засаде, или гвоздить, высунувшись из окопа. Сергею придётся вот с этой удочкой ловить на мушку живую мишень, да ещё и обладающую сверхчеловеческими возможностями. Натурально бить из пушки по воробьям! Ему вспомнилась фраза директора о новой разработке, которая никому другому из оперативников НИИ не подходит, а вот на нём, новичке, решили испробовать. На тебе, Боже, что нам негоже! Вот же суки, а!? Они с таким же успехом могли бы дать ему базуку – она и то короче! Эти долбанные лыжи… Как вообще нормально перемещаться с ними? Он же ни в один лифт не войдёт! Ни в один дверной проём не пролезет не изогнувшись! Или, чего доброго, погнёт ствол этого дела так, что тот при первом же выстреле разорвётся… Вашу Машу, да он будет на улице за провода троллейбусные цеплять! И это вместо верного компактного и безотказного 9-мм Макарыча!? Да ни за что! - Э, нет! Нет-нет-нет! Я с такой херовиной воевать не буду! У вас что, нормального оружия не осталось? Я не выпендриваюсь – дайте мне АК, дайте пистолет Макарова, дайте… - Умолкни! – Старик сказал это негромко, но с каким-то нажимом, с особой, властной интонацией – и Сергей почувствовал, что ему будто рот заклеили. Он и правда затих. Чёрт!!! Выходит у Атанатоса действительно есть над ним власть! - Ты просто сам себя поднимаешь на смех, - продолжал древний вампир, - Настоящему хозяину ночи вообще не нужно никакое оружие. Он сам есть оружие! Ты слаб! И, чтобы компенсировать твою неспособность, неготовность и неумение, тебе дают в руки то, что исключает необходимость драться на ближней дистанции. Вещь, способную уничтожить большинство из тех целей, с которыми ты столкнёшься, с одного выстрела. И ты смеешь быть недовольным? Все твои АК и Макаровы бесполезны в сражении носферату, запомни это. А теперь можешь говорить! У Сергея во рту было странное ощущение, точно он долго жевал штук двадцать ирисок разом. Челюсти разомкнулись не без труда, а первый изданный им звук был больше похож на мычание: - А мммды…? - Что? - А ты? Ведь ты же сам вооружён мечом, хотя и сказал, что подлинному вампиру оружие ни к чему? – лейтенант понимал, что рискует, но очень уж ему хотелось хоть немного уесть бесцеремонного Старика. - Смел… И глуп, - произнёс Атанатос вместо ответа, - Одевайся – пилот будет здесь через несколько минут. Сергей выглянул в иллюминатор – на крыше пока никого не было. - Не ищи глазами. Я чую ток крови в его венах. Снаряжайся быстрее! Лейтенант сбросил с себя пижаму, снял тапки. Хорошо, что у него теперь иммунитет к морозу – иначе он бы мигом озяб! Под цепким взглядом Старика стоять голым было ужасно неуютно. Казалось, что он оценивает тело Сергея так, как хозяйка – говядину на рынке. Но и просить его отвернуть…. Как то это по-детски что ли. Несерьёзно. - Отвернуться? – произнёс Атанатос вдруг резким тоном. - Но ведь я этого не говорил, - как раз эта фраза вырвалась у лейтенанта вслух. - А тебе и не нужно. Твои мысли слышны мне не хуже слов. Стесняющийся вампир…, - Атанатос ухмыльнулся и вздохнул, - Когда по твоему подбородку будет течь чужая кровь, а с зубов свисать клочки мяса, ты тоже будешь смущаться? - Я не стану! – произнёс Сергей твёрдо, - Не буду убивать и… “пить” людей. Вообще не стану пить крови! - Дурррак! – рокотонул Старик, - Это твоя суть и судьба! Ты приобщишься к кровавой трапезе, или погибнешь. Лейтенанту показалось, что Атанатос хочет сказать нечто ещё, но тот промолчал. Пилот, оказавшийся небольшим, сухоньким и бородатым - эдакий лесовик, появился спустя секунд тридцать после того, как Сергей закончил натягивать на себя обновки. И слава богу! Если при одном Старике лейтенант уже чувствовал себя неловко, то с двумя наблюдателями... Странно, вот вроде в баню ходил, в сортире общественном тоже когда в писсуар целил никого и не думал стесняться, но тут совсем другая обстановка. Это все равно что на задержание выезжать, а сам без порток. Вертушка, гудя как шмель, споро взлетела. Сергей приготовился к долгой дороге - он думал, что так они и полетят теперь до самого Омска, разве только где-нибудь сделают остановку для дозаправки. В реальности уже минут 15 спустя они сели на краю обширной взлетной полосы, на которой ещё с неба лейтенант успел рассмотреть какие-то военные самолеты. Проверка? Или эскорт им сейчас организуют из пары истребителей? Сергей уже понял, что от той конторы, в которой он теперь тянет лямку, всего можно ожидать. Тем не менее, к тому, что он увидел на самом деле, лейтенант оказался не готов. По знаку Старика они покинули Ми-8, прошли по заснеженному бетону метров 500, повернули направо и... - Да ладно! Я думал их уже давно все списали! Ещё при союзе! - Сергей говорил взволнованно и вслух, Атанатос просто глядел и слегка улыбался. Ту-144, сверхзвуковой гражданский самолёт - один из двух в истории наряду с франко-британским Конкордом. Лейтенант Викторович когда-то, ещё мальцом в интернате, зачитывал до дыр несколько выпусков журнала «Техника молодежи» - и в одном из них как раз об этом было. Исполинских размеров стрела, хищная птица с загнутым клювом. Тут ведь эта особая технология - нос отклоняется вниз при посадке. - Мы полетим на нем? - Да. Проходи внутрь, а мне необходимо сказать несколько слов пилоту. Внутри все оказалось ещё интереснее, чем снаружи. Обычных пассажирских кресел не было, как отсутствовали и какие-нибудь роскошества, характерные для частных бизнес-джетов. Вместо этого имелась странная штуковина, похожая на здоровый самогонный аппарат, большой металлический стол, выдвижнst ящики в человека размером, мощная лампа на подвижной ножке, инструменты, вызывающие ассоциации даже не с хирургическим отделением, а с пыточной. И, в довершении всего, у стеночки сбоку стояли.. три темных лакированных гроба с откинутой крышкой. Да уж - просто летающая комната страха! Когда по своей привычке Атанатос просочился сквозь фюзеляж, Сергей даже немного вздрогнул. Почти одновременно с этим завелись движки, самолёт стал выруливать на взлёт. - Волнуешься? - от Старика, кажется, ничто не могло укрыться. - Немного, - сказал лейтенант откровенно. - Это правильно. Я ведь не сказал: мы тут с пилотом как раз о тебе беседовали. Видишь ли, раньше всегда рейсы у нас были для экономии времени и скрытности беспосадочные. - Что значит «беспосадочные»? - А это значит, что с самолета надо спрыгивать, - у Сергея глаза полезли на лоб, -Если сам обладаешь способностью к полету, то ничего страшного в этом нет, - продолжил как ни в чем не бывало Атанатос. - И мы...? - Я знаю, что ты неспособен ещё оторваться по своей воле от земли, но технологию менять нельзя: самое больше, на что я получил согласие - снижение до 300 метров. Оттуда нас и сбросят. Убить это тебя не должно, самое большее, если неудачно упадёшь, погнет немного, но ты же теперь вампир - не умрешь. Сергей как был, так и замер с разинутым ртом. Ему захотелось... заорать, удариться головой обо что-нибудь - и отрубиться. Или кого-нибудь крепко избить. Немного погнет!? Не насмерть!? Вот же дерьмо! И что делать? Отказываться? Попробуй тут... Молитву что ли какую припомнить? А можно вообще кровососам обращаться к Небу? А Старик вдруг обнажил зубы и... громко рассмеялся. Он хохотал каким-то сухим, как морозный треск, но от того особенно звонким смехом, его клыки белели. Ах ты ж падла! Это значит шутки такие, да!? Мерзавец костлявый! Слышишь, что я думаю? Ну и отлично – не повредит тебе! Сергею ужасно хотелось вмазать Атанатосу по роже, но он отлично понимал, что у них, мягко сказать, не равные весовые категории – и это очень быстро себя проявит в случае драки. А ещё – эта его проклятая зависимость от спасшего его Старика. Спасшего ли? Может он просто игрушку такую себе живую решил завести? Большую часть полёта в итоге лейтенант размышлял о том, как ему избавиться от невидимых цепей. Хуже всего было то, что он совсем ничего не смыслил в их природе. Ладно бы обычные кандалы на ногах, или старые добрые наручники – здесь всё ясно. Непросто, но понятно. А что ему делать? Это ведь не как гипноз, это не внушение, а прямая команда. Он в руках Атанатоса – марионетка. Кстати, хотя директор и говорил, что не даст Старику особенно беспределить, но ведь как тут докажешь? В крайнем случае Сергей не сумеет даже пожаловаться – залепит ему опять Старик рот – и конец. И ещё – любой раб, какими бы дотошными не были надсмотрщики, сохраняет всегда одну извечную человеческую свободу: он и только он – господин над собственной головой. Пускай на нём ошейник, но в мыслях невольник – свободная птица. Он может продумывать какие угодно планы. А Атанатос способен во всякий момент подглядеть Сергею прямо под череп – и уже даже продемонстрировал это, может быть и нарочно. Как выпутаться? Убить Старика? Это, конечно, надёжный метод, да только у тебя кишка тонка на подобные подвиги. Да и остальные оперативники НИИ его за это по голове не погладят. Может у них, опытных, бывалых в этом деле, спросить совета? Ну да – и тут же Атанатос обо всём узнает – и примет меры. Нет! До тех пор, пока он может читать твои мысли, ничего у тебя не выйдет. Надо как-то… сделать, чтобы ему неприятно это было, вот! Скажем, ругать его непрерывно в уме. Костерить по чём свет, четырёхэтажно, да по матушке! Ну да – и как, остановит его, думаешь, это? Да ему на твоё мнение плевать! Впрочем, может лично на Сергея Викторовича Старику и чихать, но всё равно ведь неприятно. Унизительно. Только тут важно, чтобы действительно всё время. А как? Вроде были какие-то такие монахи на Руси, которые непрерывно про себя молитву творили. Выходит, в принципе человек такое может… Ааа, не получится у тебя ни фига! Ты первый спятишь, если попробуешь! И всё же Сергей попытался. Для начала просто называть мысленно Атанатоса козлом без передышки в течение 10 минут. Засёк время на часах (они, к слову, остались его, прежние – единственные из всех вещей, так что теперь лейтенант как никогда раньше дорожил ими, даром, что купленными по скидке и довольно сильно поцарапанными). На седьмой минуте у него стал выходить какой-то Козлонатос, а на девятой Старик вдруг взревел, в один шаг подошёл к лейтенанту и дал ему хорошего леща по затылку. Было больно, но Сергей всё равно гордился собой. Действует! Может, как ты не можешь от него мысли закрыть, так он не может их не слышать? А это даёт… возможности. Может он так до***т Атанатоса, что тот сам даст ему волю? Всплыли в уме строки из Пушкина: “Чего тебе надобно, старче? Отпусти меня в синее море”. - Тебе нельзя в море, - отрезал Старик вдруг, - детям ночи нет туда ходу. А свободу ты получишь… в своё время, когда проявишь себя. - Проявлю? - Мне такой глупый слуга не нужен… Вообще прилетели быстро – ну, не зря же на сверхзвуке! Только спустились по трапу – их уже ждёт полицейская машина. Внутри – мужик с майорской звездой на погонах. Рожа офицера Сергею сразу не понравилась: у него были белесые волосы, зализанные на обе стороны головы, толстые щёки в каких-то красных пятнах, ещё более толстые губы, а главное всё это вместе изображало такую угодливость, смешанную с испугом, что было просто противно. Уж неизвестно что там такого майору сообщили про прибывающих гостей, да и Атанатос смотрится грозно, но всё равно надо как-то уметь себя держать, не растекаясь в трясущееся желе. Голос у майора тоже оказался гадостным – не мужским, а то мямлящим, то блеющим. Наверное, просто так из Сергея выходило копившееся напряжение, но в майоре его раздражало буквально всё. А форму как напялил? Китель заправил чуть не в трусы – видать живот затягивает. Прячь не прячь, а всё равно видно. И бегать тебе с ним… а, хотя этот, пожалуй, сам уже не бегает. Обстановку излагал майор Петров (вот такая у него оказалась обыкновенная фамилия) сбивчиво: то про место – север города, Советский район, улица… цифра там в названии какая-то - 50-лет… Блин, не то Революции, не то Профсоюзов. Потом про преступников – что неизвестно, один это человек, или группа, но почерк скорее как у одиночного маньяка. Выпускает из жертв кровь. По имеющейся инструкции позвонили в этой связи куда следует. В Москве сказали – приедут специалисты, большие люди. Потом – опять про место. Что дом, девятиэтажный, раннебрежневский, все убийства там. Потом на что-то жаловаться стал. Старик ему, наверное, слов десять сказал за всё время в ответ. Скомандовал только, чтобы всех людей убрали оттуда. А вот дом будить не следует. И вообще поменьше шума. Ехали не особенно долго – час стоял, очевидно, поздний, пробок не было. Выбрались из машины у входа в магазин под названием Рыбный мир, свернули за угол. Ночной спальный район, тихий, с горящими через один фонарями. Покоцанный асфальт с полными воды блестящими лужами, неоновая вывеска аптеки чуть вдалеке - большой зелёный крест, обвивающая его змея – натуральная такая с красной каплей яда, стекающей из пасти, девятиэтажные панельки. Таких улиц в матушке-России, наверное, каждая третья. Все обыденное до вязкого чувства во рту. В таком квартале Сергей никогда в жизни не поверил бы в существование вампиров, если бы только ни был одним из них сам. Майор с неприятным лицом по-прежнему шёл рядом с ними на полусогнутых ногах: - Там они, - указал он пальцем на стоящий чуть в глубине за деревьями высотный дом, - Третий раз в тот же место - совсем оборзели! Но главное - как им удаётся? Ведь наблюдение было, оцепление! Мне докладывали: мышь не проскочит, а эти уроды... - Да, - сказал вдруг Старик. - Что? - Они здесь, - с этими словами он широкими шагами направился ко входу в подъезд. - Я ребят всех отозвал, как и было приказано, но... Вам точно не требуется подмога? Случай необычный... - А мы как раз по таким и работаем, - обнадежил лейтенант, хотя сам и не был особенно уверен в себе. Атанатос даже не обернулся. Лифтом от чего-то Старик решил не пользоваться, а Сергей последовал за ним - и тут же потерял. Наверное опять прошёл через стену! А... куда же мне подниматься то!? Выходило очень глупо: Атанатос чуял свою цель - и, вероятно, полагал, что все так же очевидно для его напарника. В результате, тихонько, чтобы не услышали, но оттого ещё злее матерясь, Сергей поскакал по лестничным пролетам, перепрыгивая через четыре ступени на пятую, чтобы самым позорным образом не опоздать. Он и так-то смекал, что Старик в нем особенной необходимости не испытывает... Нашёл он своего командира (хозяином его именовать как-то не хотелось) на седьмом этаже. Тот стоял у самой двери, медленно втягивая воздух носом. Вид у него был задумчивый. Сергей хотел уже было спросить о том, каков план действий, нужно ли ему со своей здоровенной бандурой, а он трижды цеплял ею на бегу за трубу мусоропровода, производя громкий, просто таки колокольный звук, и очень этого стыдился, прикрывать Старика, или занять где-нибудь заранее позицию, чтобы на него гнали врага, как зверя на охоте. Но тут Атанатос отвёл назад плечи и руки, как это делает человек, потягивающийся и разминающий спину после долгого сидения на одном месте, а после молниеносным и очень легким, естественным движением толкнул дверь - и заставил ее, слетев с петель, исчезнуть внутри квартиры. Лейтенанту только что присвистнуть захотелось. Поравнявшись со Стариком, он успел заметить внутри какие-то красные пятна и следы на полу и стенах. Это кровью так все измазали что ли, художники херовы? А в следующее мгновение, даже не секунду, а ее долю, Сергей заметил его. Это был довольно щуплый скуластый пацан. С челкой, с отстранённым выражением лица. Одет он был в, господи прости, спортивные штаны и курточку типа «Абибас», из тех которыми хачи торгуют на вещевых рынках, а на голове красовалась коричневая шапка-чулок. В общем на вид это был даже не маньяк, а типичный наркоман укурыш, решивший обнести чью-нибудь хату, да нарвавшийся на хозяев. И это вампир? Может ошибка какая? А уже в следующий миг блеснули ярко красным глаза, а возникший буквально не пойми откуда, из воздуха, пистолет в его руках сделал первый выстрел. Будь здесь простые опера - хана бы им, легли бы на месте. Но за ночным хищником пришёл кое-кто намного их круче. Атанатос тоже как бы из пустоты извлёк свой великанский меч. Пули летели в него, пробивали, а он нарочито медленно шёл вперёд, как жидкий терминатор во втором фильме серии - ну том, где Шварц перешёл на сторону хороших, только не из металла, а из плоти. А потом Старик сделал движение рукой - плавное, без малейшего видимого напряжения (это с двуручником в ней), меч обратился в сияющую дугу, чтобы разом осечь вампиру правую руку и обе ноги! Лающие звуки пистолета смолкли, обрубок с влажным чмоканьем, истекая кровью, шлепнулся на пол. Атанатос убрал меч, сделал ещё шаг вперёд, слегка склонился над телом: - Что, не можешь залечить свои раны? Не в силах драться, или хотя бы обратиться в туман, в летучую мышь - и попробовать сбежать от меня? Лежащий с трудом повернул голову, захрипел, давясь. - И ты, собака, хотел сделаться хозяином ночи? Ничтожный прах! Вместо ответа поверженных вампир монотонно и на удивительно высокой ноте завизжал. Крик был таким отвратительным, что мелькнувшая было у Сергея тень жалости исчезла. - И слишком шумный к тому же, - прокомментировал Старик, а после ухватил костистой тощей, но будто свитой из стальной проволоки рукой лежащего за шею, поднял, прижал к стене. Лейтенант видел, как пальцы Атанатос сближаются с поразительной быстротой, как брызжет кровь и что-то ещё, а потом вдруг нечто хрустнуло, разом порвалось, и голова, отлетев, шарахнулась о потолок и раскололась на части. Сергею почудилось, что каждое кровавое пятнышко в комнате вдруг встрепенулось, заскользило к Старику. А может это просто его замутило? Он вышел из коридора в комнату без особенной мысли, просто чтобы быть подальше от того, что он там только что пронаблюдал, не являться самому частью этой гадости. И вдруг краем глаза он засёк движение! Здесь был кто-то ещё! Балкон! Дверь туда была распахнута. Но зачем? Все равно с седьмого этажа... Старые привычные представления чуть не погубили все дело: когда лейтенант оказался у парапета, то фигура, стремительно спускавшаяся по водосточной трубе, была уже сильно ниже его, а потом, достигнув высоты третьего этажа спрыгнула вниз, перекувырнувшись через себя в полёте. Длинные волосы, тонкая фигура - девка, хотя и смахивающая на покойного паренька. - Не упусти ее, лейтенант! - невесть как, но Атанатос уже стоял за его спиной. Сергей приготовился лезть следом, но Старик произнёс, - На крышу! - а после плавно воспарил, причём без каких либо излишних пассов руками, или рывков телом, вверх, оставив подопечного в полном смятении. Он еще не умеет летать! Атанатос сам это говорил! Значит... пешком! Прыгая, точно помесь страуса с кенгуру, зацепив своим ПТРом люстру (и, кажется, сорвав ее с крюка - уж больно громким был раздавшийся позади звон) лейтенант рванул через квартиру и дальше наверх по лестнице. Вот, уже почти... решетка! Ууу, пррроклятье!!! От злости без задней мысли, на ходу, Сергей рванул руками преграду - и та подалась! Цепь, к которой крепился замок, звякнула, натянулась, а после лопнула. Удивляться самому себе было некогда. Так, он на крыше! Где же... - Она уходит, офицер! Лейтенанту хотелось совсем непочтительно сказать - «сам знаю»! Но Старик взглядом и коротким движением головы указал направление. Да, вот она - бежит по улице, прямо по проезжей части. Да как быстро! Сергей попробовал прицелиться... Нет, не реально это! Не попасть! Может прошедший полвойны бронебойщик и сумел бы поразить отсюда танк, вроде немецкого Тигра, но вот попасть в петляющую, как заяц, небольшую девчонку, да ещё летящую со скоростью коня!? Нет... он не справится! - В чём дело, лейтенант! - Не выйдет! Слишком быстрая! Она уже полкилометра проделала как спустилась отсюда! - Если будешь стрелять как человек, то, естественно, промахнёшься. Вообрази, что у тебя третий глаз, способный видеть в ночи не хуже оптического прицела. И стреляй! - Но… -Попади! - Ни хрена не выйдет! Темно и… - Это беда людей! И к тебе больше не относится! Стреляй! И Сергей выполнил приказ. Он не рассуждал, абстрагировался от всего, в том числе от всего своего милицейского опыта. Он вскинул ПТР, засёк взглядом бегущую, а после сразу, без паузы, нажал на спуск, даже не пытаясь совместить целик с мушкой. Отдача несколько дёрнула его назад. Патрон, да что там – целый снаряд, вылетел из ствола, а после, спустя долю мгновения… голова улепётывающей вампирши разлетелась на куски, взметнулся фонтанчик красного, полетели в стороны волосы. Это даже слегка смахивало на взрыв петарды, маленький фейерверк – тем более, что и звук вышел громким. Есть! До чего же здорово!!! - Отлично, офицер! – произнёс Атанатос. - Чёрт! Спасибо, но я и сам не знаю, как это у меня так вышло… - Это – часть твоей природы. Естественная. Как и то, что ты делаешь сейчас. Только в этот момент Сергей смекнул, что Старик вслух не произнёс ни звука! Все слова звучали только в его собственной голове – и отвечал он также. Телепатия! Ах ты ж Ъ! - Спокойно. Это – только начало, лейтенант. Ты ещё станешь хозяином ночи. Сергей вдруг очень ясно представил это себе – как в темноте врывается в дома, как, подобно Атанатосу, с наслаждением режет конечности, отламывает – элементарно, точно кусок сахара, приклеившийся к другим, голову от тела. А ведь тебе уже сейчас понравилось, как ты взорвал эту беглянку! Нет… ты был рад не ошмёткам мозга и мяса, а своей меткости. Ты сам не ожидал, а потом… Или не так? Пить кровь, впиваться, вгрызаться зубами в того, на кого укажут. Нет! Не хочу! Я такого не выбирал! - Но иначе всё бы было уже кончено, - прошелестел в уме Старик. Возвращались в вертолёт быстро и молча.