The Bokeh Effect

Подготовка

Раскрась мою жизнь цветами хаоса тревоги

— Белль и Себастьян

-20-

— Тэхен, слушай, подойди, пожалуйста, ко мне в кабинет. Тэхен сделал глубокий вдох. Он томился в ожидании этого звонка добрый час, а итог не принес облегчения, лишь всколыхнув старые переживания. — Одну минуту. Тэхен вошел к Джухен и тут же наткнулся взглядом на экран компьютера с копией готовой статьи. Ох и покорпел же он над ней. Все его время, начиная с обеда среды и заканчивая вечером четверга, принадлежало лишь ей. Он писал, стирал, переписывал заново, начиная с нуля, возвращался к первичным наброскам, переставлял фотографии то так, то сяк... пока хоть немного не приблизился к подобию идеала. Он ни на секунду не усомнился в содержании, за годы опыта у него сложилось четкое понимание, что нужно подчеркнуть, а что выделить, и, самое главное, как выбрать ту самую цитату, которая зацепит потенциального читателя. Хотя как было знать, чего ожидать от Джухен. Да, была у нее доля предвзятости по отношению к Тэхену, но это не мешало им временами спорить друг с другом. За время сотрудничества самая активная их перепалка случилась, когда Джухен вырезала статью, над которой он корпел неделями — про фестиваль стрит-арта, — просто потому, что она не вписывалась в номер по стилю. Убрала она ее в самый последний момент, а закончилось все тем, что он вылетел из кабинета и сразу уехал домой. Статья-то в итоге увидела свет в следующем выпуске, но осадочек остался. Ну да ладно, она положила взгляд на пару работ из портфолио Чонгука, так что все нормально. Стоило Тэхену переступить порог ее кабинета, как все сомнения вдруг испарились. — Прикрой, пожалуйста, дверь, — она взглянула на него сквозь толстые стекла очков, которые помогали ей цепляться за каждую деталь. Ну и для статности, куда же без этого. Тэхен послушно закрыл за собой дверь и сел напротив нее в томительном ожидании. — Помнишь, я просила тебя урезать статью, чтобы она вместилась в две страницы? С чего ты решил, что можешь забить на мои слова и все равно сделать три? — Я все могу объяснить… — Ты хоть понимаешь, что нам важен каждый сантиметр? Каждая строчка выверена миллиметр в миллиметр, чтобы всегда оставалось свободное место для спонсоров. Ладно, Тэхену было не впервой все это слушать. — Ну может ты… — он сполз вниз на стуле, упорно отводя взгляд в сторону. — Ты уже который раз идешь против моих указаний и делаешь все по-своему. А представь, все начнут так же, что мне тогда делать и как руководить? — она со вздохом сняла очки. — Хотя… Ему понравилось это «хотя», особенно в контексте ситуации. Тэхен нетерпеливо заерзал на месте. — Статья настолько офигенная, что у меня рука не поднимется ее порезать. — Правда, что ли?! — Это последний раз. Смотри на меня, когда я говорю. Больше никогда. — Спасибо, спасибо… спасибо. Я очень тебе благодарен, такое больше не повторится, честно-честно. — Ловлю тебя на слове. Отправлю сейчас тогда в печать, копии будут готовы уже к понедельнику, подписчикам придут в среду, а онлайн-версия появится уже ближе к следующей пятнице. Скажи Дживу, чтобы все проконтролировала. — Хорошо. И, Джухен, — сказал он на выходе из кабинета. Джухен вопросительно выгнула бровь. — А можно мне взять себе пару лишних копий? — Ну, что скажешь? — пропел Тэхен в приподнятом настроении. — Ты это про волосы? — Нет, Чимин, про глобальное потепление. Понятное дело, про волосы. Мастер только-только закончил колдовать над его новым цветом — настолько классного у него еще никогда не было. Чимин с прищуром оглядел его отражение в зеркале, наигранно нахмурившись и выдержав драматическую паузу. Тэхен игриво ущипнул его за руку, и тот разразился громким смехом. — Люблю я тебя, придурка, но это так нечестно. Тебе, блин, вообще все идет, ну как так можно? — У меня просто брови красивые. — Да ты просто рожей вышел. А еще стрижка решает, — Чимин чисто из вредности потрепал его по волосам. — Так, хватит! Йа! — Ну куда хватит, если они такие мягонькие? — тепло улыбнулся Чимин. — Все, иди платить и пошли есть. Я скоро сдохну с голоду. — Ага, сейчас. Тэхен подошел к кассе и, пока женщина высчитывала стоимость, по привычке проверил входящие сообщения на телефоне. Пусто. Сколько раз он уже говорил себе остановиться. Реально, чего он ожидал? Стать друзьями. Убогей не придумаешь. Ну как? Да кто вообще в здравом уме додумается предлагать дружбу человеку, который буквально несколько секунд назад бросался недвусмысленными намеками, тем более-то с женихом за спиной. Здесь было совсем без вариантов. Если уж на то пошло, Тэхен даже не понял, как это вырвалось, оно само, честно. Ему просто претила мысль о вот таком резком и категоричном обрыве связи с Чонгуком, особенно учитывая, что он совсем недавно подписал контракт с журналом. Им бы просто сократить общение хотя бы до обсуждения каких-то рабочих моментов, а то после интервью причин видеться, даже самых призрачных, не осталось. Когда Чонгук упорно молчал всю неделю и лишь бросил пару сухих фраз в ответ на новость о печати в понедельник, Тэхен понял, что его доверие окончательно и бесповоротно подорвалось. Правда, винить его особо не получалось, Тэхен бы и сам себе после такого не доверял, учитывая, что это все до боли смахивало на какой-то дешевый развод ради выгоды. Чонгук ведь всего каких-то пару недель назад думал завязать с искусством, а тут еще и единственный, наверное, в Сеуле человек, которому он доверился, подвел. Это было так… Все, хватит это размусоливать. Чонгук еще возьмет свое после публикации. И без Тэхена прекрасно справится. Их пути разошлись, все, точка. Но это не мешало ему проверять телефон в каждый удобный момент. Женский голос выдернул его из вороха мыслей, он заплатил за окрашивание и вышел с Чимином из салона. А не зря он все-таки сменил цвет — хоть какая-то радость. — Тарелки, что ли, взять? — спросил Чимин, присев за кухонный стол. — Да зачем? Это же китайская лапша, она и так в контейнерах. Хватай палочки и дуй на диван. — Будет сделано, — он открыл кухонный шкафчик в поисках металлических палочек. — Слушай, ты мне так и не рассказал, как прошел ужин с Малефисентой. — Это с Мари? — переспросил Тэхен. — Ну а с кем еще? — Чимин наконец-то добрался до палочек, пока Тэхен доставал еду, уставившись на него в упор красноречивым взглядом. — Ой, да ладно тебе, — Чимин закатил глаза. — Хорошо, уговорил, как там твоя чудесная обожаемая невестка? — Я вас точно заставлю когда-то подписать мирный договор, а то так и пролетите мимо свадьбы. — Да я что угодно тебе подпишу, пусть она только перестанет говниться. — То есть можно не ждать? — Ха! Сам признал! — Чимин запрыгнул на диван с довольной ухмылкой. Тэхен потряс головой, пряча свою. — Ну она, знаешь ли, не до такой степени плохая. — Нет, не знаю. — Чим… — А что я? Я ничего, просто тактично интересуюсь, как эта ведьма собралась портить тебе свадьбу. Вот бы ты мне еще ответил, цены б тебе не было. Тэхен со вздохом плюхнулся рядом с Чимином, по привычке закинув на него ноги и откинувшись на подлокотник. Как же он все-таки скучал по вот таким вечерам, когда были только они вдвоем да дешевая китайская еда, скучал по их бесконечным разговорам обо всем сразу и ни о чем конкретно. Рай на земле. — Ну, она взялась сначала за еду, и мы потом еще обошли кучу мест, где в теории можно было бы отпраздновать. Вообще, в итоге, чувствую, все равно будем в каком-то загородном комплексе, прямо по заветам родичей Дэхо. Но я и не сильно против. — А я думал, ты захочешь в галерее, ну, в той с белыми стенами и вырвиглазным светом? Ты о ней не затыкался. — А, точно, об этом… Он вспомнил, как настойчиво убеждал Чимина, что Seoul’s Genesis Gallery — та, в которую он еще недавно ходил на выставку чешского фотографа — самое то для праздника; он там не раз бывал, и, если добавить туда чуточку декора, пару их совместных фотографий, цветы, будет вообще сказка. Тэхен, кстати, умудрился затащить туда Дэхо с сестрой, и им, на удивление, даже понравилось. Вот только было одно небольшое «но»… — Она забита до конца года. Тут уже и деньги Дэхо не помогут. — Блин, капец. — Она-то стоит не так уж и дорого, просто контракты, договоры, вот это вот все… они сказали, что можно встать в список ожидания, вдруг кто-то откажется, но особого смысла уже нет, ты сам понимаешь, — Тэхен набил рот лапшой. — Хуйня, конечно, но ты не парься, — Чимин ободряюще хлопнул его по бедру. — Зуб даю, у тебя и так выйдет самый заебатый в мире праздник, даже несмотря на эту мегеру. — Чимин… — Ой, точно, мы же едим, извини. Тэхен громко фыркнул. — Вы меня задолбали... — он покачал головой. — Я тогда из-за этого расстроился, не буду врать. Но ничего, зато я в следующую субботу иду на выставку Анте. — А, фотографа этого твоего? — Ага. Слава богу, работать на ней придется не мне, так что я буду спокойно наслаждаться без лишнего напряга, мыслей, что бы такого написать, и маячащего на горизонте дедлайна. — Ты заслужил. Даже если ты вместо отдыха опять попрешься на очередную выставку, типа ты туда почти каждый день не ходишь. — Ага, а сам-то тоже в клубах своих отдыхаешь. — Ой, все. — Кстати, раз уж мы заговорили о клубах... как там поживает Мин Юнги? Весь день о нем молчишь, мне аж непривычно. Чимин резко отставил еду и (неудачно) попытался состроить невозмутимое выражение лица. Его щеки налились румянцем, а глаза блеснули огоньком, стоило только упомянуть одно имя. — Все прямо хорошо. Мы даже недавно посмотрели фильм перед сексом. Ну, где-то первую половину. Ладно, минут сорок пять. — Ого... вот это прогресс. Наверное. — Тэ, ты не подумай, мы еще не вместе. — Чего? Ложь и провокация, даже не заливай. Не-а. Вообще нет, — Тэхен пощекотал его пяткой — Хватит! Да я просто о том, что мы еще это даже не обсуждали. — Чимин, я видел вас в ресторане. Да вы же такие женатики. — Извини, конечно, но не всем повезло с идеальными отношениями, как вам с Дэхо. Тэхен едва не подавился свининой. — Идеальных отношений не существует, они все как американские горки, — Тэхен явно переборщил с энтузиазмом, когда начал перемешивать лапшу. — Вы сначала встречались сто лет, а теперь вообще женитесь. — Вы с Юнги тоже давно знакомы, и коню понятно, что у вас там намечается. Ну и почему ты тогда боишься ему признаться? — Слушай, Тэ, у меня уже давно не было отношений, у него тоже. Не думаю, что мы оба готовы вот так сразу нырнуть с головой… — Да ну? Чимин закусил губу. — Как ненормальные, — договорил он, отставив лапшу и зарывшись лицом в живот Тэхена. — Ну что да ну? Я не хочу его испугать! — Так, подожди. Какого хрена он испугается? Ты себя в зеркале видел? Как такого красавчика можно бояться? — Ты так говоришь только потому, что мы лучшие друзья. — Нет, это правда! — он хлопнул Чимина по спине. — Из вас выйдет такая офигенная пара. Ты только это, не напирай слишком сильно, а намекни, что все не просто так. — «Слушай, Юнги, не отвлекайся, можешь спокойно прижимать меня к стойке, я тут просто хотел сказать, что не хочу спать с другими, ладно?» Так, что ли? — Напомни мне, пожалуйста, больше никогда не есть в твоем доме. — Тэ! Я вообще-то серьезно. — Можно и не включать бронебойный сарказм, ты просто забросай его легкими намеками. Ну скажи, что хочешь там завести детей и состариться вместе. — Звучит заманчиво. — Не хочу, чтобы тебе потом было хреново. Я прекрасно понимаю, что тебе нравятся страсть и накал, но если ты готов к следующему шагу, то почему нет? — Ты, наверное, в чем-то прав. Но я еще посмотрю, чисто так, убедиться, что все по плану. — И то верно. А теперь можно я доем уже ледяную лапшу? — Ой, извиняюсь. — Да ладно уж, люблю тебя.

-21-

— Тэхен, лови копии, — Дживу с улыбкой опустила ему пару журналов на стол. — Хорошая статья получилась, глянь на пятнадцатой странице. А нам реально еще такие скульптуры не попадались ни разу, теперь я понимаю, чего ты так с ними носился… — Джухен вставила ее на пятнадцатую страницу?! Он даже не стал ждать, пока Дживу найдется с ответом, а тут же резко схватил журнал и начал пролистывать, пока взгляд не зацепился за контрастные фотографии, напечатанные на качественной бумаге. Будто осязаемые. Статья была прямо здесь, перед ним, в числе первых двадцати страниц. А это так-то важно: люди всегда обращают больше внимания именно на начальные страницы — и скульптуры Чонгука были едва ли не первыми. — Просто супер. Спасибо, Дживу. — Мне больше всего понравилась та, которая с бабочками. Эх, посмотрела бы я на нее вживую. — Она в разы круче, чем на фотографиях… да и все остальные тоже. — Когда там у него уже выставка в Сеуле? Он же потом вообще выстрелит. — Было бы зашибись, — вздохнул Тэхен. Убедить бы Чонгука сначала хотя бы поговорить с ним, а потом можно будет замахнуться и на большее. И где-то в пучине этих размышлений на него снизошло озарение. — П-привет, эм… Тэхен? — Привет, да, это я, — он невольно закусил большой палец, сидя за кухонным столом. А Тэхен уже и забыл, как скучал по его голосу, спасибо сердцу, пропустившему удар, — напомнило. Он настолько опешил, увидев, от кого был звонок, что не сразу даже ответил. — Все нормально? — он пусть и знал, в чем была суть звонка, но решил не подавать виду. Тэхен так и не притронулся к чашке кофе, одиноко стоявшей поодаль с французскими тостами, заботливо приготовленными Дэхо перед уходом. Еще чуть-чуть, и ему самому будет пора выходить, но перспектива разговаривать в тесноте лифта или в рабочей суете как-то не прельщала. — П-просто… — Чонгук тихонько хихикнул, и Тэхен расплылся в широкой неконтролируемой улыбке, представив его мило сморщенный нос. — Ты только представь, как я высадился, когда сегодня утром в дверь постучался курьер? Он вручил мне коробку, и я сразу увидел слово «культ». Я вообще сначала чуть инстинктивно ее не вернул… — Ага, — поддакнул Тєхен, — но ты же не стал? — Не-а. Я еще не догнал, чего она такая-то тяжелая, а потом откопал внутри здоровую коробку восковых карандашей, аж на девяносто шесть цветов. — Им было влом сразу сто положить? Четыре карандаша зажали. — Ох, ты бы знал, как давно я их не видел. — Только не говори, что с того дня в супермаркете. — Нет! Да нет, господи, — он едва не похрюкивал со смеху. — Мог бы так и не заморачиваться. Ну, со статьей, со всем этим… — Так ты уже успел прочитать? — Она сейчас передо мной. «Люди: знакомство с перспективным скульптором Чон Чонгуком». — Ну не вслух же! Мне неловко. — А ты не мог поменьше преувеличить… ну зачем ты так? — Ты сомневаешься в моем профессионализме? Чтоб ты знал, я ничего не додумывал, все чистая правда. Да и вообще, половина текста — твои же слова, просто в красивой обертке, — Тэхен забарабанил пальцем по столу. — Слушай, я взял пару лишних копий, так что, если вдруг захочешь, можно будет отправить твоей семье. Ты только скинь мне адрес заранее, и завтра утром все будет. Чонгук тут же перестал смеяться, и на линии повисла глухая тишина. — Спасибо. Я так тебе благодарен… за все. — Чонгук, у нас же все нормально? — неуверенно поинтересовался Тэхен, пытаясь подпихнуть их диалог в нужном направлении. — Да, — тишина разбивалась о громкие чонгуковы вдохи. Всего одно слово, и будто не было всей той тяжести, мертвым грузом висевшей на душе. — Извини, я повел себя очень некрасиво. Я просто еще не привык, но уже скоро… — и все равно туманная недосказанность была еще здесь, с ними. — Да не извиняйся ты. Ничего страшного, серьезно, проехали. — Понял, — Чонгук цокнул языком. Нервный он еще был какой-то, но уже получше. Неловкость еще долго будет следовать за ними по пятам, Тэхен это знал, как никто другой. Но Чонгук все понял, принял и был готов продолжать. Плохой человек бы так не поступил. Все наладится, они однажды еще смеяться дружно с этого будут. Да, нравилась ему эта перспектива. — Эм… а ты, ну, не хочешь как-то встретиться еще? Мне просто хочется тебя отблагодарить. — Ты мне ничего не должен. Забыл, что ли? Всем все выгодно: тебя опубликовали в журнале, а я козырнул перед начальством такой находкой. — И все равно, мне так будет… спокойней? Пообедаем сегодня? — Я только за, но… У них с Дэхо уже были свои планы. — Ты занят, — дальше уже можно было не продолжать. — Понимаю. Не парься. Однажды все обязательно наладится. Однажды. — Извини, пожалуйста. Можем просто перенести? Если ты не против. — Ни разу не против. Я реально хочу отблагодарить тебя лично, Тэ. Надеюсь, звучит не очень… — Неловко? Ну такое, есть чуть-чуть. Мило, на самом-то деле. Это вообще законно? — Но пофиг, так уж и быть, разрешу меня накормить. Обещаю. — Ага, хорошо. Ну, ты перезвонишь? — Обязательно. Кстати, не забудь скинуть адрес родителей. — Точно. Хорошего дня. — Тебе тоже. Как раз на этом моменте кто-то должен был повесить трубку, но им обоим было совсем, совсем не до этого. Тэхен потерялся в секундах, ритмично сменяющих друг друга на счетчике. И в громком дыхании Чонгука, заглушающем все вокруг. И было до того тяжело заставить себя нажать на отбой. Но он смог.

-22-

— Утра, малыш, — Тэхен лениво потянулся руками к своему жениху, обвив его шею. — Доброе утро, дорогой. Дэхо оставил невесомый поцелуй на его губах, и Тэхен с удивлением заметил, что тот был уже одет. — Ты, конечно, красавчик, но по субботам нормальные люди вообще-то валяются до обеда, едят всякую хрень… в постели. Да и вообще из нее не вылезают. Весь день. — Да я бы с радостью, но мне надо проверить импортные поставки. Кстати, в этом году виноградники уже можно будет запускать в оборот. У меня фотки с собой, хочешь, покажу? Он разблокировал телефон и, открыв галерею, передал Тэхену. — О, вот оно, — кивнул Дэхо, присев на край кровати. Если Тэхен еще не успел до конца проснуться, то сочные краски картинки тут же разогнали остатки сонливости. Зеленая листва купалась в ярком солнечном свете, а виноград всевозможных сортов поблескивал драгоценными камнями. Мягкая трава лучилась зеленью, маня Тэхена к себе. Как же ему хотелось оказаться сейчас прямо там, побродить меж виноградных рядов с камерой наперевес. — Вау, — фотографии приковали к себе его взгляд. — Жесть, как круто. — Отец хочет отправить меня в Калифорнию через пару месяцев. Если ты не против, можешь со мной. — Шутишь, что ли? — хихикнул Тэхен. — Вот как раз пройдет неделя с начала летнего изготовления, и… — Дэхо переплел их пальцы, — если хочешь, прямо там и проведем медовый месяц. Тэхен весь просиял и зарделся. — Мне нравится, — сказал он, не отрывая взгляда от экрана. Дэхо любовно потрепал его по щеке, и Тэхен, ей-богу, за малым не растаял. — Ну все, ты помилован за то, что так рано свалил из кровати, — он, подарив последний поцелуй, отстранился. — Спасибо, ваше высочество. — Так, мы во сколько встречаемся перед выставкой? Я вот подумал, может, сразу после обеда? — Стоп, выставка Анте? Она что, сегодня? — Дэхо разом побледнел и, скривившись от ужаса, судорожно проверил дату на телефоне. — Детка, у меня совсем из головы вылетело. — Это мой любимый фотограф, ты же знаешь, — надулся Тэхен. — Ты обещал, что придешь. — Да, я помню. И мне так, так жаль… но у меня сегодня важная встреча с американскими инвесторами, они уже завтра улетают. Я очень постараюсь управиться до семи и все успеть… — Да ладно уже, схожу с Чимином. А ты… работай. — Тэ, я… — Все нормально, — он чмокнул его костяшки. — Встретимся уже, когда освободишься. Не хочу, чтобы ты вместо работы переживал. — Мне так стыдно. Я знаю, как у тебя туго с отгулами, — Дэхо еще сильнее нахмурился, и как бы сильно Тэхен ни бесился внутри, он все равно не смог бы отпустить того на работу в таком состоянии. — Да я серьезно, все нормально. Пойду с Чимином, посмотрим с ним на фотки, накатим смузи и дело в шляпе. Если повезет, он еще и заплатит. — Точно? — Точно. Вали уже и не мешай мне спать. Дэхо втянул его напоследок в долгий, тягучий поцелуй. — Пока. — До встречи, дорогой. — Как там моя зая? — Я сейчас загнусь. — Какая прелесть. Так вот, к чему я: не хочешь сгонять на выставку со своим… — Тэ, у меня сейчас пиздец, а не простуда. Я так лет с семи не болел. Правда, сейчас мать уже не отпоит вонючим соком. — А ты точно не симулируешь, чтобы потусить с Юнги? — Покашлять в трубку? — Фу, мерзость. — Так стоп, вы же там с Дэхо собирались. Мы с ним договаривались, это его очередь. — Что у вас там уже за договоры? — Да так, распределяем обязанности. Я хожу с тобой по выходным, а он в остальные дни. — О… ясно. Хочешь, приду к тебе и поухаживаю? — Не, забей и отдыхай. Не хочу привязывать тебя к себе на весь выходной. — В прошлый раз все так и было. — Но мы съездили в салон, волосы тебе покрасили, — он протяжно зевнул. — Ладно, слушай сюда. Сейчас ты идешь в постель и укутываешься в одеяло, а еще не забудь поесть. Хочешь, я позвоню хозяйке квартиры? Она такие бульоны готовит… — Она уже заходила. Я пойду просто посплю. Ты же не возражаешь, если мы потом еще созвонимся? — Конечно, нет. — Ну не грусти. Вот тебе и подвернулся шанс сблизиться с Мари, зуб даю, она не откажет. — Чимин, вали спать, пока я не приехал тебе помогать. Тот еще немного поныл и в конце концов повесил трубку. Оставив Тэхена наедине с роем мыслей. Он открыл журнал звонков. И без лишних раздумий набрал один из последних номеров. — Слушай, а ты, случаем, не занят? Тут такая выставка… — Так, что-то я тебя не вижу, ты вообще где? — У входа? — У какого именно? — А их здесь что, несколько? — Ну да... стой, я вроде понял, где тебя искать. Подними руку. Вдалеке бесцельно замахали рукой. — Все, не дергайся, я уже лечу. Чонгук потерянно стоял с телефоном в руке, как ребенок, которого мать оставила держать очередь в супермаркете. Тэхену сразу бросился в глаза его на удивление стильный прикид. Тэхенов внутренний стилист аж обрадовался, увидев что-то среднее между панамой и широкополой шляпой у того на голове; в остальном лук был незамысловатый: длинный черный пыльник, стандартная белая футболка, заправленная в рваные джинсы, и армейские ботинки с массивной подошвой. — Ну слушай, шабаш тут рядом, за углом, правда, они без своего котла не пускают. Он резко обернулся на звук голоса Тэхена и, благо, приспустил черную маску. — Ой, да завали. Тэхен улыбнулся в ответ квадратной улыбкой. Чонгук залип на его новую прическу, моргая быстро и часто с отвисшей челюстью. — Что? У меня на лице какая-то хрень? — поинтересовался Тэхен и только потом вспомнил, что вообще-то недавно покрасился. — Ой, точно. Тебе нравится или все-таки нравится? Тут без вариантов, а то окрашивание нынче дорогое. — А вышло… неплохо. Тебе идет. Тэхен широко улыбнулся и чуть-чуть, самую малость покраснел. Весна сегодня решила взыграть непостоянством — в тени было холодно, в аккурат для легкого пальто, а вот на солнце в нем можно было расплавиться. Выставка была на третьем этаже многофункционального здания с аудиториями на первом, конференц-залом и красивой широкой террасой на втором. В парке прямо у комплекса уже вовсю цвели сакуры. Тэхен остановился на плотной рубашке в красно-синюю клетку и поношенных бойфрендах, белых кроссовках и авиаторах цвета розового золота, прочно обосновавшихся на голове. Еще он не забыл и про серьги. А вот о небольшом колечке — да, ну так, в целях конспирации. — Долго ждал? — поинтересовался Чонгук. — Не, я сам только приехал. Спасибо, что пришел. — Даже не начинай, — он передернул плечами. — Так ты типа статью о нем написать хочешь? — Вообще-то, — Тэхен пошел к зданию, и Чонгук поплелся за ним. — Я пришел отдохнуть. У меня получается по-нормальному отдохнуть только в первую неделю после выхода номера, а потом опять сплошная работа. Чонгук кивнул и чуть ускорился, чтобы они шли на одном уровне. — Я последний раз был на фотовыставке месяца два назад. У меня друг есть, на фотографа учится, так вот, он повернутый на допотопных камерах, и ему перепала от деда такая, что еще дагерротипию поведала. Ну вот он и взял ее за основу для проекта. Потом, конечно, пришлось купить нормальную новую, но он вечно жаловался, что это все не то. — Типа такой? — Тэхен достал свою камеру, когда они вошли внутрь и спокойно заняли очередь за билетами. — Блин, я и не знал, что тебе тоже нравится фотография. Это какая модель, можно глянуть? — у Чонгука блеснули глаза. — Да, конечно. Это Leica m6. Тэхен передал ему камеру, и Чонгук с особой аккуратностью нежно взял ее в ладони, чтобы не повредить хрупкую конструкцию. А Тэхен как будто забыл убрать с нее свои, зато начал показывать на каждую кнопку с подробными объяснениями. Они пару раз даже столкнулись пальцами, пытаясь одновременно нажать на одну и ту же кнопку. Тэхена каждый раз как током прошибало, но он свыкнется, ничего страшного. И сердце перестанет сбиваться с ритма каждый раз, когда Чонгук поблизости, и он сам перестанет залипать на его красивое лицо каждый раз, стоит тому отвлечься. Да они как-то оба с головой погрузились в собственные миры, даже не заметив, что пришла их очередь, пока сзади кто-то вежливо не закашлял. Они синхронно прикусили языки, чтобы не залиться смехом при всех. Они даже смотреть нормально друг на друга не могли, пока не завалились в лифт, и только когда за их спинами закрылись двери, смогли отпустить себя и одновременно засмеяться во весь голос. — Ой ужас... чего мы опять ржем? — Я уже запутался... — выдохнул Чонгук, переводя дыхание. — У меня аж слезы потекли. Лифт наконец-то довез их до этажа с выставкой. — Приехали, — Тэхен первым переступил порог. — Выставка Анте Бадзима. Тэхен, обернувшись, попал в плен чонгуковых бездонных глаз. Чонгук был будто бы одновременно здесь и где-то очень, очень далеко. — Не висни, пошли смотреть. — Ага, бегу-бегу, — он потряс головой и зашагал следом. — Ты так и не сказал, чем он тебе так прям нравится. — Я у него пару лет назад брал интервью. Жаль, он сейчас не здесь, я бы вас познакомил. Он такой интересный… ну, сейчас сам все увидишь. — Оно-то понятно, но ты же критик, объяснил бы уже. — Ладно, раз ты настаиваешь… — закатил глаза Тэхен. Чонгук пихнул его локтем, и они снова одновременно затряслись от смеха. Стены здесь были покрыты широкими деревянными панелями, а холодный серовато-черный мрамор отбивал свисающие с потолка то тут, то там сферические люстры. На каждую фотографию был направлен еще отдельный дополнительный свет, а где-то в глубине зала затерялся проектор с негативами. Тэхен искренне обрадовался, что все-таки сюда пришел. Первый кадр уловил застывшую в танце посреди дворца Аль Алам девушку, окруженную серией каменных арок, добавляющей композиции глубины. Но больше всего Тэхену понравился момент — невинный в своей простоте, но в то же время чарующий каким-то едва осязаемым величием. — У него уникальное видение мира… не каждый сможет так приковать внимание к объекту, не пренебрегая остальным. Он по-разному обыгрывает одно и то же, не выпадая из контекста. Минимум лишнего, только ты и фокальная точка. Тэхен растворился в фотографии, нашептывая сдавленные восторги себе под нос. — И вся прелесть в том, что здесь даже мелкие детали, которые не заметишь вот так сразу, продуманы до мелочей. — Ты только присмотрись и сразу все поймешь… она невероятна. — Здесь еще так удачно подобран размер для печати, чтобы можно было все-все разглядеть и… — Тэхен обернулся и столкнулся взглядом с пустотой. Вокруг было не сказать что много людей, а Чонгук все равно умудрился где-то затеряться. — Чонгук? — Да здесь я. Голос разошелся эхом по всему залу. Он был вроде здесь — прямо за углом, — но по ощущениям где-то очень, очень далеко. Будто и не в соседнем зале, а в целой другой вселенной. Его слова терялись вдалеке, и Тэхену предстояло их отыскать. Он ринулся вслепую на поиски потерянного в черно-белом лабиринте, окрашенном яркими всполохами, Чонгука. Цвета вокруг выедали глаза. — Мы что, в прятки играем? — спросил Тэхен, обнаружив его. Тот застыл в трансе. Он только что наткнулся на фотографию, которая надолго отпечатается на сетчатке и в памяти. На ней были две женщины, одетые в традиционные ханбоки. Только в этот раз за живое его взяла не простота, вовсе нет; от фотографии веяло чем-то до боли родным, она не переносила его в неизведанные места — она возвращала обратно домой. — У матери с тетей есть похожая... хотя они правда там помоложе, чем здесь. Она висела дома у бабушки, я каждый раз, как приезжал, сразу смотрел на нее. Он намертво впился глазами в одну точку. На этот раз в фотографии растворился уже Чонгук. Тэхен прикинул, что постой он в этой позе еще пару минут, наверное, сошел бы за элемент выставки. Как дополнение к снимку на стене. — Я уже годами не вспоминал о ней... теперь я, кажись, начинаю догонять, что ты тогда имел в виду. — Тебя зацепило. — Ага, чем ближе тебе тема, тем сильнее она цепляет. В этом и заключалось искусство — в эмоциях, которые не выразишь словами. И это отнюдь не значило, что их нельзя было понять. Это связь, особый язык, чувство и кое-что большее. Щелчок. Тэхен тогда не спрятал камеру обратно, он держал ее наготове, выжидая нужный момент. Чонгук обернулся через плечо на звук затвора. — Ты фоткаешь фотовыставку? А так вообще что, можно было? — он сморщил нос. — Нет... ты еще громче об этом крикни, чтобы все точно услышали. — Ого, арт-критик Ким Тэхен плюет на правила. Вот тебе и сумерки идолов.* — Не пали меня, — усмехнулся Тэхен. — А я ведь могу… — Но не станешь, я же такое солнышко, ну куда, — хмыкнул Тэхен. Чонгук потряс головой, пряча растянувшуюся на лице широкую улыбку. — Я тебе забыл кое-что рассказать: мне тетя утром звонила. Ей понравилась статья, она даже собралась запихнуть ее в рамку и повесить на стену. — Ой, как мило. У нас же есть онлайн-версия, так будет проще распечатать для рамки. И, если надо, у меня есть пара точек в запасе, где ей это сделают бесплатно и… — Тэ, расслабься. Она счастлива, родители тоже. Просто расслабься уже, ты и так столько всего сделал. И спасибо, что позвал меня сегодня. Сам бы я сюда точно не забрел. — Даже не начинай. Я бы все равно пошел, что с тобой, что без. — Что-то я в этом сомневаюсь. — Ты себе не представляешь, сколько раз я уже ходил один на выставки и в музеи. Не можешь же ты вечно таскать за собой друзей. — Хорошо, раз так... — он передернул плечами, — можешь звать меня. Люблю всякое такое. Уши Чонгука предательски порозовели, но Тэхен милостиво решил не добивать его своим комментарием, за секунду всплывшим в голове. Ему и так явно тяжело было об этом говорить, зачем травить человеку душу. — Спасибо, буду иметь в виду. Но получаться будет не всегда: когда нужно для работы, я хожу либо один, либо с коллегами. — И все равно приперся сюда в выходной. — Вот мне лучший друг то же самое сказал. Правда, поржал еще при этом. — Но я тебя прекрасно понимаю. Я тоже так ходил в Испании по выходным, — Чонгук спрятал руки в карманы и пошел дальше прямо так, будто не знал, куда их деть. — Задротище, — фыркнул Тэхен. — Ты, на секундочку, вместе со мной торчишь здесь в субботу. — Ну да, и я ни о чем не жалею. — Я так-то тоже, — Чонгук послал ему смущенную улыбку. — Так, давай, нам еще кучу всего надо посмотреть. — Точно, глянь на эту, одна из моих любимых, — Тэхен схватил его за рукав и потащил за собой. Они еще часа два блуждали по просторным залам. За обсуждениями время пролетело незаметно, они и опомниться не успели, как выставка подошла к концу. Они оба до жути проголодались и устали. Тэхен очень кстати вспомнил о парке неподалеку и решил, что да, это была отличная идея. — Знаешь, я ведь как переехал в Европу, так и не видел больше цветение сакуры, а когда вернулся, все уже отцвело. — А ты чего, кстати, решил вернуться? Чонгук застыл посреди тротуара. — Ну… семейные обстоятельства порешали. Отсутствие денег тоже. — Ох… — Тэхен сжал его плечо. — Это ты был просто очень нужен нам здесь. Так, сакуру ты сто лет не видел, это я уже понял, а мороженое с вафлей в форме рыбы? Чонгук даже задумался. — Целую вечность. — Сейчас исправим. Тэхен решительно зашагал в сторону парка, пока его не схватили за запястье и резко не дернули назад. Теперь уже Чонгук решил его притормозить. — Но с одним условием… Он своим взглядом нагло вторгался в самую душу. — Плачу сегодня я... можно? В легких Тэхена образовалась зияющая пустота, а по венам растекся вакуум... хотя нет, ему скорее вместо крови влили внутрь кислоту, выжигающую дотла и разъедающую плоть изнутри. Но ему даже нравилось чувствовать на себе острые языки пламени, навсегда оставляющие следы. — Д-да, хорошо, — пробормотал он. — Я пока посижу на скамейке под деревом. — Пожелания будут? — Чонгук ослабил хватку. — В смысле? — Ну, мороженое какое? — Ой, точно... клубничное. Чтобы прям много клубники. — Одна минута и я здесь. Чонгук пошел за мороженым, а Тэхен отрешенно поплелся к скамейке. Его накрыло осознанием, что это с Дэхо они собирались посмотреть на цветение сакуры... а теперь он сидел здесь без помолвочного кольца в компании парня, которого знает всего месяц с натяжкой и... [Пейзаж: Человек в цвету сакуры] Реальность обрушилась на него снежным комом. Он хоть сам понимал, что вообще творил? Они были друзьями, прямо как с Чимином, просто дружба у них... немного отличалась. Вот только чем? Ну да, Чонгук ему в каком-то смысле даже нравился, и время проводить с ним нравилось. Впрочем, как и со всеми остальными друзьями, но… Тэхен считал его по-особому красивым. И дело было не во внешности, не в милой кроличьей улыбке и не в рельефных мышцах рук. Он потряс головой. Ладно, понравился ему внешне кто-то, кроме жениха, и что с того? Он же тоже человек в конце концов, такое бывает. Он просто к нему привык. Все нормально, переживет, не маленький, и… — Мороженое заказывали? Чонгук протянул ему вафельный стаканчик в форме рыбы. Точно такой же, как и когда-то бабушка, правда, тогда он терпеть не мог эту долбанную фасоль. Зато сейчас вместо нее здесь было вкуснейшее мороженое с настоящей клубникой. Сам Чонгук купил себе ванильно-шоколадное и тяжело опустился рядом. — Спасибо. — Все нормально? Что-то ты совсем побледнел, — Чонгук лизнул мороженое. Твою мать. Он же все признал, должно было стать только легче, так какого хрена? — Ага... голова немного кружится. Сейчас посижу — и пройдет. Сахар поможет. — Воды, может, взять? — Нет, нет. Не парься. Просто молча сиди и, может, получится сымитировать нормальную дружбу. Еще где-то с минуту они сидели в компании умиротворенной тишины под цветущей кроной, которая скоро укроет парк ковром из лепестков, вслушиваясь в отдаленное пение птиц, сливающееся воедино с песнью ветра. Идиллию прервал беспардонный лай золотистого ретривера, сбежавшего от хозяев и со всей наглостью запрыгнувшего на Чонгука, оставляя грязные пятна по всей белой футболке и облизывая уголки рта, попутно пытаясь добраться до мороженого. — О господи! Ты что творишь? Чонгук заливисто рассмеялся, и Тэхен невольно вместе с ним. Они оба выпали от такого поворота событий. — Ну у тебя, конечно, и поклонники. На блондинов потянуло? Собака активно виляла хвостом, пытаясь лизнуть мороженое, но Чонгук как-то все же умудрился ее успокоить. — Слушай, а она не потерялась? — Да вряд ли, явно хозяин где-то рядом. Красотуля такая. Кто тут хорошая собачка? Тэхен тоже потянулся рукой к пушистому комочку чистого счастья, который тут же, обрадовавшись еще больше, перевернулся на спину, чтобы открыть доступ к животу. — Она к мороженому этому как в последний раз лезет. — Да какой последний раз, что ты несешь… просто есть собаке хочется. Очень. Собака снова перекатилась на ноги и подставила голову под поглаживания. — Милашка. Чонгук с Тэхеном немного приноровились одновременно ее гладить и есть мороженое, пока по парку не разнесся беспокойный — и уставший — женский голос. — Зола, вот ты где! — она, заметив собаку, тут же ринулась к ним. — Так ты у нас, значит, Зола? Плохая девочка, нельзя убегать от хозяйки. — Я дико извиняюсь, вечно она у меня сбегает, — женщина прицепила поводок к ошейнику, чтобы та больше не терялась. — Ничего страшного, она милая, — Чонгук вскинул руки для пущей убедительности. Зола продолжала настойчиво пыхтеть, ни сном ни духом о сложившейся ситуации. — Вот ей уже восемь, а ведет себя как щенок. Но как ее ругать, когда она такое солнышко? — женщина тяжело вздохнула, и Зола лизнула ее за руку. — Йа, хватит! Обсудим это дома. А теперь скажи «пока» новым друзьям. — Пока, Зола! — Удачи, Зола. Прощание вырвалось у них одновременно. — Еще раз извините, что отвлекаю от свидания, и спасибо. Они не успели ничего возразить, как она с вежливым кивком удалилась прочь вместе с собакой, которая еще пару раз обернулась, прощаясь с ними своими щенячьими глазами. Небрежно брошенное «свидание» нависло над ними свинцовыми тучами. Ну кто ее тянул за язык с этим свиданием? Это же еще додуматься надо было, хотя, может, некоторые вещи они сами были не в состоянии скрыть. Может, все дело было в ауре, может, в языке тела, а может и во взглядах, или вокруг них просто образовалось мощное магнитное поле. Они уже доели мороженое, и компанией им служило гнетущее молчание. Слава богу, Чонгук первый прочистил горло и завязал разговор. — Извини, пожалуйста, что тебе пришлось это все лицезреть, — он зарылся лицом в пальто. — Твою милашную сторону? — Молчать, — фыркнул Чонгук, сморщив нос. — Ну нравятся мне собаки, что с того? — А я люблю собак. Тут мы похожи… а нет, нифига. Я бы променял тебя на любую собачку, вот так сильно я их люблю, твоя любовь и рядом не стояла. — Все ясно, по приютам мы с тобой вместе не ходим. — Ты хоть понимаешь, как тяжело приходить туда, играть часами со щенками, а потом вспоминать, что пора уходить, и что ты не сможешь забрать их всех с собой? — Так почему ты себе собаку-то не заведешь? — Места вообще нет. Хотя мы планировали, как съедемся с… Он едва поборол желание прикусить язык. От него не укрылось резко помрачневшее лицо Чонгука, выцветшее на глазах. Тот сжал челюсть и стиснул губы в узкую линию, натужно кивнув, чтобы Тэхен спокойно продолжил. — Проехали. Просто не хочу никого заводить, пока мало места. Может, когда-нибудь в будущем. Почти сразу после обсуждений свадьбы они с Дэхо перешли к вопросу совместного проживания. Все логично, все как у всех. Они пусть и не жили официально вместе, но все равно проводили большую часть времени друг у друга дома. Чаще, правда, у Тэхена — так было ближе к работе, да и в принципе к центру, а вот на выходные они перебирались к Дэхо. Им, по большому счету, ничего не мешало съехаться, кроме, разве что, вопроса личного пространства и времени, но пора было уже перестать мыслить такими категориями. Если уж собрались становиться полноценной парой — пусть идут до конца. — А ты себе вообще какую хочешь? Ну, если бы пришлось прямо сейчас выбирать. А Тэхен и сам нередко — даже часто — об этом задумывался, так что вопрос вызвал у него искреннюю улыбку. — Я сначала пойду к кинологу и, когда пойму, что окончательно готов, выберу уже себе породу. Или просто возьму кого-нибудь из приюта, мне все одинаково нравятся. — Золе ты прям понравился. Тэхен резко вскинул брови. — Я-то? Набросилась она на тебя, и вообще, тебя пометили, — он кивнул на темные отпечатки лап на белой футболке. — А, ну и ладно, — Чонгук попытался их оттереть, но грязь уже намертво въелась в ткань. — Отстирается. Может, он нарочно растянул так футболку, и, может, Тэхен совсем чуточку залип… а может, и не может. — Слушай, ты говорил, что это был твой любимый фотограф. Так вот, как у тебя вообще получилось выбрать? — В смысле? — Тэхен глупо моргнул пару раз. — У меня вот, например, никогда не было любимого художника. И картины тоже. Не могу определиться и все. — Чего? Серьезно? — Тэхен выпучил глаза. — Быть такого не может, ты просто выделываешься, чтобы не выпадать из загадочного образа. — Нет! — Совсем никого любимого нет? Да ну. — А зачем вообще выбирать? В любой момент же можно потом передумать. Это сложно объяснить. Смотри, вот ты арт-критик, и у тебя что, реально есть, условно, любимая картина? Только честно. — Да! — Не верю. — Но это правда! Тэхен аж офигел, как он вообще мог в нем сомневаться? — Да ну? И какая же?

-23-

— И не поймешь, где она начинается, а где заканчивается. Мне такая абстракция обычно не заходит, но тут… Чонгук нахмурился. Спросить Тэхена — он и сам не знал, как все до этого докатилось. Чонгук был прямо здесь, сидел на краю его кровати в его квартире, разглядывая его любимую картину. Он как раз было собирался толкнуть речь о гениальном сплетении черного с белым и игре теней, как… — Я не вижу, — выпалил Чонгук. — Чего? В смысле не видишь? — Да что в ней такого? В упор не вижу. Просто линии... черно-белые линии. Окей, прикольно, но я все равно не выкупаю. — Это моя любимая картина! — Я не спорю, но что ты в ней нашел? Ты меня, конечно, извини, но это какая-то хрень. — Да ты просто… Чонгук скомкал в кулаках простыню, немного погодя их разжав, слегка откинувшись на локти. Тяжело было не пялиться на его ладони, ой как тяжело. Они у него были загляденье — большие, с длинными пальцами, сеткой выпирающих вен и острыми костяшками. Он оставил пальто на крючке у входа, оставшись в одной футболке, заправленной в штаны. Специально, наверное, чтобы талия казалась еще тоньше на фоне широких плеч и мощных бедер. Чонгук закинул голову назад, чтобы получше рассмотреть картину, и теперь кадык еще безбожней перекатывался, стоило ему сглотнуть или схватить ртом воздух. Тэхен напрочь забыл о картине в рамке. И сейчас тонул в совершенно другой. — Я к тому, что меня не цепляет, понимаешь? Да? Тэхен молча кивнул в ответ. — Ты даже в чем-то прав. Чувства не всегда поддаются объяснению. Они просто случаются… Чонгук облизнул губы. — Да, случаются, — повторил он. — Как вспышка, — выдохнул Тэхен. Рассыпаясь на тысячи мелких осколков, обращаясь в пыль. — И все равно я не проникся, — стоял на своем Чонгук. — Слышишь! Я ее сам выбирал. — Точно. — Ну да. Заметил на выставке и купил. Вообще-то это был подарок Дэхо, но меньше знаешь — крепче спишь. — Ты за нее что, реально деньги заплатил? Тэхен вроде и понимал, что тот прикалывался, но с его любимой картиной шутки были плохи. Он неторопливо подкрался поближе и, присев рядом с краем кровати, томно шепнул ему на ухо цифру. — Вот столько заплатил. Чонгук резко подавился воздухом, и Тэхен гаденько ухмыльнулся. — Да нихера. Стоп, ты серьезно, что ли? — Тэхен кивнул в ответ. — Да тебя наебали. Я за пятнадцать минут такую же нарисую, зубная щетка, шатающийся стул, и дело в шляпе. — Оскорбил так оскорбил. Их все так же разделяло всего ничего. Тэхен ни на миллиметр не сдвинулся в сторону, и руку с кровати не убрал — все так же лежала в опасной близости от чонгуковой. Чонгук повернул к нему голову и выбил весь воздух из легких одним взглядом. Его глаза манили в свои омуты. [Пастель: В тебе созвездия чернильной ночи] Чонгук поднял голову и резко вскочил на ноги, мигом разрушив весь момент. — Это у тебя стратегия такая? — Что? — Тэхен недоуменно выгнул бровь. — Ну, знаешь… схема, — Чонгук неловко отвел взгляд, разом стушевавшись, — подкат такой, цепляешь кого-то, а потом: «слушай, у меня картина в спальне напротив кровати висит, закачаешься, хочешь посмотреть когда-нибудь… сейчас?» Тэхен весь растерялся. — Н-нет! Да чтобы я творил такую хрень, — он выплюнул последнее слово, — ради траха. — А зря ты так категорично. Я бы позаимствовал. Вот понравится мне кто-то, подкачу с «а у меня такая скульптура в спальне стоит, не поверишь», скажу еще, что сам скульптор, и все в шоколаде. И что-то Тэхену совсем не понравилась мысль о том, что Чонгук будет цеплять себе кого-то «его схемой». До этого он даже как-то и не задумывался, что тому в принципе мог понравиться кто-то еще. А может, ему просто стало противно от картинки флиртующего с кем-то другим Чонгука в голове. Он невольно скривился будто от кислющего лимона. Чонгук сразу почувствовал резкую перемену, только вот вряд ли понял истинную причину. — Извини, не хочу обижать твои вкусы, но давай сойдемся на том, что они у нас разные. Все равно мы друг друга не поймем. — Ладно, но ты хотя бы глянь на свет под этим углом, — громко вздохнул Тэхен. — Отстань, не поможет. Так, я хочу жрать, надеюсь, у тебя есть что предложить, чтобы мне не пришлось набрасываться на голый стол. — Рамен в лотке есть. Не, ну а что? — фыркнул Тэхен. — Отлично. Чонгук первым вышел из комнаты. Тэхен, выключая свет, замешкался на пороге, окинув беглым взглядом картину, которую любил всем сердцем, которую принес сюда, вознеся на алтарь. И впервые ничего не почувствовал. На кухне Тэхен первым делом заметил пристально изучающего кое-что глазами Чонгука: не картину, не скульптуру — фотографию. Но не просто фотографию. На ней были они с Дэхо, широко улыбающиеся и подсвеченные восходящим солнцем. Они тогда как раз в первый (и последний) раз выбрались в поход встречать рассвет. А на соседнем фото Дэхо любовно целовал его щеку, он вообще часто так делал — любил звук, с которым губы соприкасались с кожей. Рядом была еще куча других фотографий, хранящих историю их отношений с самого начала. — Эм... так это и есть твой парень? — Он самый. Ну вообще, он не совсем уже парень... — Тэхен задержал дыхание. — Это мой жених. — Жених... — пораженно повторил за ним Чонгук. — Надо было сказать сразу... но я не знал, как, и все было так туманно... извини. — Поздравляю, — сказал он, глядя Тэхену в глаза с нечитаемым выражением лица. — Реально. — Спасибо, — пробормотал Тэхен. Чонгук присел за стойку, ну, за которой еще недавно сидел Тэхен в ожидании его звонка. Опять погряз в размышлениях. Тэхен решил, что сейчас было самое время взяться за готовку лапши. Хоть чем-то животы набьют. Он оперативно залил кастрюлю водой и чуть было не подпрыгнул от внезапно раздавшегося голоса: — А как жениха твоего зовут-то? И чем он занимается? Ничего такого. Рядовые вопросы, все было в порядке вещей, уверял себя Тэхен. Но все равно горечь мертвой тяжестью оседала на языке. — Дэхо, вино он делает, — Тэхен изо всех сил старался придать голосу непринужденный тон. Получалось, правда, не очень. Ему даже в самом отбитом сне не приснился бы этот разговор с Чонгуком у себя на кухне. Ну и как бы вот. — Типа прям по винограду топчется?.. Тэхен уставился на него. Он даже не сразу уловил шутку, но потом быстро рассмеялся во весь голос. Смех порядком разрядил напряженную атмосферу. Самое то. — Да ну тебя. Он продает вина, ну и готовит еще, — с гордостью заявил он. — Рамен осилит? — А то, мне до него далеко. Я вот воду вскипятил, хату не сжег, и уже слава богу. — Понимаю, понимаю. Но знаешь, что? Пошли на нормальный ужин, я плачу. — Тебя никак не отпустит, — драматично выдохнул Тэхен. — Ты меня два часа назад мороженым уже угостил. — Мы же друзья. Ну пошли сходим поедим. — Не обязательно тащиться в ресторан, — Чонгук стрельнул в него глазами. — Ну а что? Я и раменом перебьюсь, не все же в ресторанах есть. — Не ври. — Ты можешь хоть раз не спорить? — Вода кипит. — Точно, — Тэхен схватился за лапшу. — Яйца? — Ага. Тэхен высыпал лапшу в воду и достал яйца из холодильника. Он разделил и размешал рамен палочками, присыпав специями. — Лапшу проваривать или нет? — Нет, конечно, а то в кашу превратится. — Шаришь. Тэхен опустил две тарелки на стол и вручил Чонгуку палочки. — Видишь? Нафиг рестораны. — Ладно… ну как скажешь, — невнятно пробормотал он. Чонгук с ходу набил себе рот лапшой — до сих пор горячей — и тут же, бедный, аж покраснел. Такой он был милый, когда смущался. Тэхен послал ему легкую улыбку. А хорошо как все складывалось. Жаль, ненадолго.

-24-

— Тэхен, у тебя тут звонок на второй линии из галереи. Принимать? — О, да. Спасибо, Дживу, соединяй. Он привык к вечным звонкам. Ему постоянно звонили из галерей то прорекламировать выставки, то новые таланты. Новое издание вышло всего неделю назад, но они уже снова работали в полную мощь — дел было невпроворот. — Журнал Muse Cult, на связи Тэхен. — Доброе утро, сэр. Я звоню из Seoul’s Genesis Gallery по поводу бронирования, — он узнал голос женщины, встретившей их тогда в галерее. — Да, мы с женихом подходили пару недель назад. — Верно, сэр, я помню. Вы хотели забронировать зал, но у нас не было свободных мест, и мы внесли вас в лист ожидания. Рада сообщить, что у нас освободилась одна дата через три недели, если вы еще заинтересованы. И какова же была вероятность? Они уже успели снять дом за городом и внесли предоплату. — Через три недели, говорите? — Да, сэр. Вечер пятницы спустя три недели. Заманчиво. Очень заманчиво. Но Дэхо тогда так обрадовался загородному домику… да и Мари уже настроила планов. Придется отказаться. С другой стороны, шанс получить здесь бронь был один на миллион. Ну как тут было его упустить? Он растерянно огляделся вокруг и наткнулся глазами на свежую копию журнала, зацепившись взглядом за имя Чонгука с обложки. — У меня записано, вы хотели бронь для частного праздника, все верно? — Вообще-то… для выставки, художественной выставки. Человек никогда не умел противиться соблазну.